Люба шла по коридору впереди меня. Её ухажёр держал её ниже талии. Почему-то эти двое сейчас меня жутко раздражали. Я слышала Любин смех и раздражалась ещё больше.
Так выглядит взаимный интерес? Так я должна себя вести с Яром, чтобы и он меня обнимал?
Я вошла в свою каюту и бросилась на кровать. Меня, наконец, прорвало. Слезы текли ручьём. Мне было невероятно жалко себя.
Вспомнилось всё разом. Игорь, коллекторы, почему-то университет, и к тому же добавился безотчётный страх перед будущим.
Все смешалось в голове и получилась какая-то мрачная картина, сплошь в серых и чёрных тонах.
И ко всей этой картине, мой мозг зачем-то подбрасывал мне образы, где я видела Яра в постели с Кристиной. Как он целует её, а не меня, как он трогает её тело, а не моё, как он… Боже! Это невозможно терпеть!
Я сняла с себя одежду и отправилась в душ, в надежде смыть с себя этот противный вечер и эти мучавшие меня мысли.
Но легче после душа не стало. Да, я немного успокоилась. Я улеглась в кровать и ворочалась с боку на бок, пытаясь в который раз не думать о нем. Но это было нереально. Я любила его. Я восхищалась им. Я желала его.
А он меня нет. Хотя что лгать себе. Меня поражало, с какой силой он меня желал. Дай ему волю, и он вдавит меня в свою грудь, заберет у меня волю, чтобы сделать меня своей. Но почему же, черт возьми, он останавливался на полпути и отталкивал меня.
Я вдруг поняла. Он не меня отталкивал. Он себя останавливал. Зачем? Зачем?
Да, Яр был не моим. По правде говоря, я думаю, что он и Кристиным не был. Он был заколочен сам в себя, как в гроб. Может, дело не во мне вообще?
Эту яркую, как вспышку мысль, прервал шум.
За стенкой в соседней, Любиной, каюте что-то происходило. Я, конечно, догадывалась, что именно, но как-то слишком бурно.
Сначала доносились Любины стоны, которые вскоре превратились чуть ли не в крик, затем она затихла. Какие-то шлепки. Снова несколько вскриков, как-то странно оборванных, будто Любе резко закрыли рот. Какая-то возня, затем стук, словно что-то упало. И опять Любины крики.
Вот же неугомонная подумала я, но что-то внутри шевельнулась. Какая-то тревога что ли.
Я встала с кровати и подошла к стенке каюты, за которой происходила вся шебуршня. Прислушалась, немного стыдясь саму себя за то, что вот так подслушиваю. Думала бросить это дело, но внутренний голос держал на месте.
— Помогите…, — услышала я сдавленный, словно прорвавшийся через прикрытый ладонью рот голос Любы.
Я быстро нацепила на себя первое, что попалось под руку и выскочила из каюты. Бросилась к Любиной и рванула дверь. К счастью, дверь оказалась не заперта. Люба лежала на полу на животе со связанными за спиной руками. Тот мужик, с которым я её видела, придавил её всем телом к полу.
Одной рукой он зажимал Любе рот, другой пытался … Я бросилась к нему и со всей, непонятно откуда взявшейся силой толкнула его так, что он слетел с Любы.
Мужик явно опешил, никак не ожидая, что кто-то вот так ворвётся.
— Убирайся вон! Охрана! — заорала я так, чтобы меня наверняка услышали за пределами Любиной каюты.
Мужик натянул брюки и уже выходя бросил:
— Эта шлюха сама меня привела, только вид недовольный делает.
— Пошел! — рявкнула я.
Я развязала Любе руки, стянула с кровати плед и, когда она села на полу, укрыла её. У Любы была разбита губа, из уголка рта стекала кровь. Она была вся растрёпанная, только всхлипывала и никак не могла толком вздохнуть. Слезы, перемешанные с тушью, стекали по щекам.
— Марго, он… я не…я не хотела так…, — пыталась что-то объяснить Люба.
— Не говори ничего, — я обняла Любу.
— Он не… он не успел… меня, он хотел туда меня… не туда, а туда… спасибо тебе, — Люба наконец вдохнула и разревелась как следует.
Я услышала топот ног в коридоре. Видимо, кто-то услышал, как я орала на мужика. В каюту вошло двое мужчин, судя по форменной одежде, из экипажа теплохода. Один начал звонить по телефону. Другой подошёл к нам.
— Что случилось? Нужна помощь? Может, в медпункт? — спросил он.
— Не надо в медпункт, — взмолилась Люба.
— Не нужно, — сказала и я, — лучше дайте мы вдвоём с ней посидим немного.
Дверь каюты закрылась. Я продолжала обнимать Любу и гладить её по голове. Она немного успокоилась.
— Я такая дура, Марго. Непроходимая дура!
— Ну, перестань, — приговаривала я.
— А чего перестань? Дура и есть. Знаешь, Марго — так мне и надо. Так мне дуре и надо. Заслужила!
Я понимала, что нужно дать Любе выговориться, но не понимала, почему она винит себя.
В коридоре снова послышались шаги. Эти шаги я узнала сразу и ещё до того, как открылась дверь, уже знала, что это Яр.
Дверь распахнулась. Зверюга замер на секунду, оценивая ситуацию. За его спиной стояла Кристина и ещё кто-то в форменной одежде команды теплохода.Яр подошёл к нам, присел на корточки и сначала спросил у меня:
— Марго, с тобой все хорошо?
— Так в твоем мире обращаются с женщинами, как с игрушками? Это нормально играть в живую женщину, как в резиновую куклу, не обращая внимания на чувства?
Яр долго, как мне казалось, смотрел на меня. Ноздри его раздувались, он злился. «Иди ты к черту. Злились сколько влезет. Я тоже злюсь», — думала я, взбудораженная произошедшим. Меня всю трясло.
Яр перевел взгляд на Любу, глянул на её разбитую губу и уже подсохшую кровь и спросил таким стальным тоном, что мне стало не по себе:
— Кто это сделал?
— Преставился как Николай, фамилии я не знаю. Светлый такой с бородкой, — как могла описала Люба своего обидчика.
— Савельев, — Яр заскрипел зубами.
Он резко вышел из каюты, чуть не сбив с ног парня из команды теплохода. Кристина тоже едва отскочила. Казалось, Яр не видит кто перед ним.
Когда он произнёс фамилию того мужика, мне показалось, что его и без того тёмные глаза стали чернее самой чёрной ночи. Ноздри раздулись, заиграли желваки. Нескрываемая злость зверюги была настолько яростной, что хотелось куда-нибудь спрятаться.
Кристина поспешила было за ним, но остановилась, вернулась в каюту и сказала мне:
— Марго, пошли со мной, может быть поможешь.
Я смотрела на неё, хлопая ресницами и не понимая, как и чем я здесь могу помочь. Кристина была бледная, что было заметно даже несмотря на её и так очень белую кожу. В глазах метался испуг, словно она что-то предчувствовала, или даже наверняка знала, что сейчас произойдёт.
— Ну, чего зависла? Пойдём говорю! — она почти побежала по коридору.
— Люба, я сейчас вернусь, ты справишься? — спросила я у Любы.
— Да, Марго, иди, я лучше одна побуду, — ответила Люба, тоже немного не понимая, что сейчас происходит.
Я догнала Кристину.
— Я-то зачем? — спросила я на ходу. — Да, что там такое может произойти?
— Страшное может произойти, — Кристина ответила таким тоном, что я нисколько не усомнилась — она знает, что говорит.
— И что делать? — я все же не до конца понимала, что именно она имела в виду.
— Не знаю! Когда он в таком состоянии, можно ожидать чего угодно. Вообще чего угодно. Такого, чего потом никак нельзя будет исправить. Надо спешить! — протараторила Кристина.
Мы неслись со всех ног: Кристина, уверенная в том, что сейчас случится непоправимое, и я — перепуганная, но полная решимости помочь, без понятия какого рода помощь может потребоваться.
продолжение следует...
Контент взят из интернета