- Говорят, что нет ничего страшнее собственной смерти, но я с этим не согласен, Андрюша, самое страшное- это наблюдать за гибелью товарищей, не имея сил им помочь... В неудобном ветхом кресле сидел старик, его глаза были направлены на внука, но он как будто смотрел сквозь мальчика. - Деда, ты всегда с такой грустью говоришь о войне, но никогда не рассказываешь, что именно происходило. Почему эти люди...- Андрей остановился, пытаясь вспомнить нужное слово- кажется, фашисты, нам в школе о них рассказывали, такие ужасные? Я знаю, что они совершали плохие поступки, но ты говоришь об этом по-другому, не так как учителя. Расскажи хоть об одном событии, пожалуйста. Уставшие, блеклые глаза Дмитрия Ивановича теперь сконцентрировались на мальчике. Старик прищурился и тяжело вздохнул, обдумывая просьбу внука. - Плохие поступки... Нет, Андрюша, они были не просто плохими, а бесчеловечными, крайне жесткоми. - Дмитрий Иванович погрузился в воспоминания- моя история это подтверждает... Старик начал