В интернетах пишут, что еще в благодатном 2001 году, один американский политолог, некто Ivan Arreguín-Toft, в статье "How the Weak Win Wars: A Theory of Asymmetric Conflict" подметил интересную тенденцию: со второй половины ХХ века слабые государства все чаще выигрывают конфликты у сильных. То есть, если раньше в ассиметричном конфликте стабильно одерживало верх более сильное государство, то теперь картина другая. Вот, как это выглядит:
Доступ к англоязычному оригиналу по подписке, так что "Солженицына не читал" (с), но рискну предположить, что механизм этой тенденции довольно прост: кроме всего прочего, глобализация проявляет себя созданием и укреплением наднациональных блоков.
Эти блоки могут быть формализованы более (как НАТО) или менее, но они существуют - только прекраснодушный российский либерал может на голубом глазу отрицать их существование и активность. И у этих блоков есть свои интересы (непубличные и ограниченно публичные в том числе), в обеспечение которых вовлечены, условно говоря, "слабые" государства. Они играют важную роль, поскольку блоки, особенно формализованные, нуждаются в союзниках, через которых можно реализовывать свои недекларируемые интересы. К примеру, некий блок Х позиционирует себя исключительно оборонным союзом, но нуждается в наступательной (или истощающей) проекции силы - тут, как говорится, чтущий да разумеет. Кто подойдет для этого лучше, чем внеблоковый союзник?
В таких условиях, вопрос когда напряжение между соответствующим "слабым" союзником блока и "сильным" игроком, в отношении которого блок проецирует свои намерения и силу, разрешится в силовом конфликте - это лишь вопрос времени и политической технологии. Поэтому сегодня, когда "сильное" государство входит в конфликт со "слабым" государством, за которым стоит блок, мы, казалось бы, имеем ассиметричный конфликт "сильного" против "слабого", но есть нюанс: это уже не изолированный конфликт традиционного типа "государство против государства". Это конфликт, в котором "слабый" и, формально, суверенный игрок выступает аватаром глобального блока. Думаю, при таком раскладе определить кто тут "сильная", а кто "слабая" сторона уже не столь тривиальная задача.
Более того, в свете политического опыта последних 100 лет блокам выгодно использовать аватары - после двух мировых войн поддержка "слабых" хорошо продается на внешне- и внутриполитических рынках. Что, собственно, мы и наблюдаем последние годы.
А "сильный" соперник блока оказывается перед выбором: (а) проигрыш без войны (с высокоморальным, но слабым и разорительным утешением "мы не такие") или (б) силовой конфликт с аватаром (со всеми вытекающими отсюда рискованными последствиями и моральными издержками).