Сегодня юбилей моей подруги, чудной художницы, светлого
человека. Ее многие знают в Саратове.
Чудеса, да и только
Очаровывает всех, сразу и навсегда. Мужчин – врожденной грацией, смеющимся синим глазом, легкой усмешкой маленького аристократического рта, милым, неосознанным кокетством. Женщин – своей подкупающей открытостью, победительной веселостью. И всех – удивительным свойством кисти волшебно преображать вещи привычные, обиходные в нечто основательное, глубинное, сказочно красивое. Так следует рисовать для детей, чтобы открыть им всю прелесть и красоту обыденного мира, вплоть до последнего грибка и цветка. Недавно увидела ее крепкие золотистые одуванчики – и сразу полюбила их вещественность и самодостаточность.
Ирина ШИН (фамилия по мужу-корейцу) - художница, член СХ России. В щедрой на таланты семье саратовских профи занимает отдельную нишу. Иришка придумщица, она любит подмешивать в краски примеси и пробовать непривычные техники. За что ее порой поругивала Учитель Наталья Александровна Чечнева. А ведь могла стать настоящим, крепким реалистом! Но тут «виной», очевидно, ее детство в удивительном мире вещей.
Ирина ЛУКОЯНОВА родилась в старинном доме на Мичуринской, когда-то принадлежавшем ее дворянскому роду. Дом со временем превратили в большую коммуну, отселив семейство в тесные комнатки. Однако прабабушка весь свой «ретромир» умудрилась сохранить, даже когда ее мужа – известного юриста увезли на черном воронке.
«Вот дом, старинный и некрашеный, / В нем словно плавает туман, / В нем залы гулкие украшены / Изображением пейзан», - вспомнила Гумилева, переступая порог Иришкиного дома. И свой очерк в толстом журнале начала с описания ее детства.
На картину над бабушкиной постелью девочка старалась на ночь не глядеть. Сухое темное дерево в центре ее будто оживало и протягивало к испуганной Иришке свои корявые лапы. Но однажды бабушка подозвала внучку к себе, взяла ее крошечную ладошку в свою сухую ладонь и провела по поверхности темного дерева на картине. Она была жесткая и бугристая.
– Это проволока, – сказала бабушка.
Так внучка узнала, что картины не только рисуют, но украшают. Оказывается, и ее любимый бокал зеленоватого стекла тоже украшен объемной картинкой – домик и башенка. Сиверко, надувший ветер, зиму и мороз на сервизный чайник, был лепным, выпуклым. А ямщики и тройки – рисованными. Девочка не любила играть в куклы. Да и не нужны они были в наполненном дивными старинными вещицами доме. Ели они на фамильном серебре. Рыбу, сосиски, птицу подавали в особой фаянсовой посуде с рельефом на крышке.
Великолепные медные ступы, сковородки, весы украшали кухонные полки – прямо как в «голландском домике» Петра. А ведь были еще керосиновые лампы, напольные вазы, пузатые самовары...Тяжелые альбомы с лаковыми крышками хранили летопись рода в лицах. Прекрасного качества фотобумага ни капли не пожелтела. Полные спокойного достоинства дамы, офицеры, служащие на старинных снимках. На книжных полках стройными шеренгами – золотистые корешки книг. Полная Энциклопедия Брокгауза и Эфрона, многотомная История русского искусства Игоря Грабаря, История искусства Вермана...»
Песок, проволока, мех и что угодно
Тонкую красоту и изящность талии Ирина унаследовала от предков. Точный глаз и руку художника – от тети и отчасти прабабушки (тоже рисовали). В Доме чудес нельзя родиться с холодным сердцем. Она не училась в художественной школе, а сразу поступила в училище. Похожая на изящных красавиц прошлой эпохи, Ирина как бы переносит их жизнь на полотно. Нарядность и декоративность - главные качества ее стиля. Но красивы они без назойливой сладости, с врожденным чувством меры.
Оформительское отделение художественного училища еще больше приблизило к миру вещей и натюрморту. Искала себя в создании витрин, моделей одежды для ателье (сама и шила), декораций театра кукол "Теремок". А нашла в станковой живописи и книжной иллюстрации.
И сегодня, после целого века господства импрессионизма, написать белую фигуру на белом фоне решится далеко не каждый. Шин смело изобразила себя на большом белом полотне в вечернем платье с бальным веером. Ее белый цвет впитал множество других, фигура как бы тонет в плотной фактуре фона, оставляя удлиненное лицо, открытое плечо, руку с полураскрытым веером. Насмотревшись на бабушкины картины и бокалы в детстве, полюбила смешанную технику. Использует различные материалы: проволоку, веревки, кусочки меха, ткани, неожиданные наполнители: добавила один такой в «космогенную картину» рождения сверхновой звезды.
Часто подсыпает в краски песок. Будто раскаленный жар пустынь, приглушенный тысячелетиями, дышит на нас с древних пирамид Шин.
Ее небо и облака (любит изображать их отдельно, без опоры на земную твердь) так хороши, что хочется залечь в траву и следить за их неспешным ходом. Прекрасны ее цветы в старомодных вазах, чуть склонившие гордые головки, словно придворные дамы перед королевой. Самые простые, незатейливые вещи наполняются светом и сиянием, едва она касается их своей волшебной кисточкой. Но чаще - мастихином. Что дает фактурный, пастозный мазок.
Саратовский союз художников долго возил с выставки на выставку Иринин натюрморт – паяльную лампу с медным подсвечником. Посеревшая, вытертая лампа очаровывала каким-то серебристым мерцанием, неизвестно откуда идущим. Незабвенный председатель Саратовского отделения СХ Павел Маскаев говорил, что это «больше, чем вещь». Наверное, то была сама Душа вещей, как в «Синей птице» символиста Метерлинка. Только Шин умеет так живописно нарисовать видавшие виды башмаки вместе с потертой шляпой. А обыкновенные вишневые косточки «выдать» за сочные, налившиеся осенние гроздья.
Ирина большой кошколюб и вообще «зверолюб». Написала портрет роскошной трехцветной кошки с такими человеческими глазами, что она там «больше», чем кошка. Некий патриарх, тотем рода. Или вон тот кот - аристократ с небесно-голубыми глазами. Или стильно поданные, как домино Арлекина, черная и белая кошки. Вальяжные, в темных очках киски на пляже... Художница и на визитке нарисовала изящную Мурку в шляпке.
Дома ее окружал маленький «зоопарк» – собаки и коты, змеи и черепахи, крысы и тропические рыбы. Фантазия автора пополнила «список» на полотнах: бесшумные вкрадчивые львицы, строго «разлинованные зебры», «изысканный жираф» с узорами неземной красоты.
С лукавым озорством пишет пародии на великих. «Черный квадрат» Малевича превратился в черного квадратного кота. «Девочка с персиками» Серова – в шикарного «кошкана» персидской породы. Артист Лев Горелик вообще преобразился в сфинкса – с удивительным портретным сходством. А ее знаменитый семейный портрет с мужем-художником, сыном Митей, полозом, черепахами и еще множеством божьих тварей? Мир Дома, и без того полный до краев семейными реликвиями, обрастает новыми.
Как пишут искусствоведы, «она не уходит далеко от дома, с радостью играет в театр, в котором главный актер – сама художница, а за плечами блестящего ансамбля ее партнеров-вещей – тени, жизни, история ее предков». Обладая счастливым нравом, способным быстро забывать дурное, своим творчеством точно «смех и радость приносит людям».
Человек-весна
Помню, как-то художники в складах на Провиантской весну звали-звали – не зазвали. А Шин пришла в коротком индийском платьице, махнула шелковой алой шалью, развесила по стенам арт-кафе всепогодные картины - и сразу в воздухе повеяло весной. Хотя были в экспозиции работы и зимние, и летние, и осенние, когда звонко золотятся на последнем солнышке подсолнухи. Но даже зима у Иришки не правильно белая, скучная, а в нежных сиренево-розовых переливах. И весенняя распутица за околицей не выглядит тоскливой. Всегдашний ее настрой на позитив дарит зрителю надежду на скорое тепло. А уж в пышных цветочных композициях оно вовсе торжествует.
Художница теперь филигранно не отделывает каждый лепесток, каждую вишенку, как бывало. Но и такие картины у нее имеются. Как в лучших традициях старых книжных иллюстраторов. Недаром так любят издатели приглашать Шин оформлять книжки. Уже 15 проиллюстрировала – круглая цифра! С ней мы делали две: о теплом одесском детстве и сказочные истории по этикету. Могу сказать, что это была очень четкий, быстрый и грамотный диалог с профессионалом.
И зимние картины Ирины замечательные. В них столько домашнего уюта, тепла, детского предвкушения волшебства. Смотришь на ее пузатых алых снегирей, на мягкое тепло камина в натопленной зале, на сочную зелень ели, желтое пламя свечи, поддержанное розовым тоном ангела на ветке и оранжевым - мандаринов, и кажется, разливается вокруг знакомый запах цитрусовых и хвои. И такая охватывает безотчетная радость, что забываешь обо всем. Я бы вешала их в больничных палатах – для поднятия духа.
Немало картин посвятила она родовому дому Николая Гавриловича, и домику, где жила в усадьбе Ольга Сократовна - в сирени, в осеннем уборе или в зимней вуали; интерьерам комнат, где маленький Николенька читал с сестрой, бабушка звала их к чаю, а жена читала письмо мужа из далекого Вилюйска. Работы Ирины Шин побывали на выставках в разных городах,некоторые перекочевали в фонды музея.
Экономический кризис, потеря устойчивого материального положения, переезд из престижного Волжского района в Заводской, болезнь любимого мужа... И одно такое испытание могло бы подкосить. Но Иришка смотрит на жизнь оптимистично: больше стала работать, чаще устраивает мини-выставки в домике Сократовны, терпеливо выхаживает мужа, с которым они как два голубка.... Женщина-праздник. Красивая, веселая, легкая. Трудолюбивая, талантливая... Щедрая (никто не подарил мне столько картин, как она).
Никто не даст ей ее лет. Какой юбилей, зачем такие большие цифры?! Для меня Иришка - вечная девчонка, неутомимая хохотушка, с которой можно просмеяться весь вечер. Но ее умению мгновенно собраться, сработать скоро и качественно можно только позавидовать. Да обходят печали ее светлый мир...
С любовью, Ирина Крайнова
СПРАВКА ЗМ
Персональные выставки Ирины Шин проходили в областной детской
библиотеке, в банках, в Медицинском центре, в Белой галерее, в областном Доме работников искусств, в арт-кафе, в холле ресторана «Одесса» , множество – в музее-усадьбе Чернышевского, где она работает уже много лет. Участник областных, зональных, Всероссийских выставок в Москве, Вологде, Самаре, Саранске, Чебоксарах, Нижнем Новгороде.
Фото из архива автора