После покушения Трампа стали сравнивать с Кеннеди. Под огнем критики глава Секретной Службы США Кимберли Читл. В СМИ появились сообщения, что Читл заняла свой пост благодаря супруге Байдена. Сама Читл пробовала связаться с Трампом, но разговора не состоялось, что вполне можно рассматривать как жест недоверия со стороны кандидата. На словах Читл не снимает с себя ответственности, однако тут же переводит стрелки на полицию, которая, по ее словам, отвечала за внешний периметр во время выступления Трампа в Батлере.
Тут интересен момент, связанный с распространенностью цифровых технологий. Не будь у каждого зрителя смартфона, мы бы не увидели, как полиция и спецслужбы по сути игнорировали стрелка. Свидетелей было бы достаточно, но без видеозаписи их влияние на имидж секретной службы был бы минимален. Без них мы, скорее всего, получили бы более комплиментарный образ американских чекистов, чем сейчас. Впрочем, не обязательно так.
Во времена Кеннеди смартфонов не было, но репутация американских чекистов и тогда была здорово подмочена, да и версий, круто замешанных на теории заговора, тогда было не меньше, чем их рождается в сети сегодня. Было ли их меньше, если бы тогда каждый имел в кармане смартфон? Не факт. Вполне возможно, что их было бы больше. Нашлось бы больше странных кадров, на основе которых выстраивалось бы множество самых разных, самых безумных версий, в которых окончательно бы запутались. Виртуалочка далеко не всегда делает мир прозрачным и очевидным, иногда она умеет скрывать реальность не хуже экрана телевизора, при чем без всяких дипфейков.
С другой стороны, недавние примеры «внезапных» прозрений электората по поводу здоровья Байдена в США и крайней непопулярности политики Макрона во Франции показывают, что и в условиях, когда каждый в любой момент может стать (и регулярно это делает) репортером, управлять общественным мнением очень даже можно. Внезапность эта говорит о том, что долгое время элитам прекрасно удавалось поддерживать обратное мнение у широкой публики, несмотря на кажущуюся очевидность фактов. Если первоначально интернет рассматривался как зона свободного мнения и альтернатива тоталитаризму телевидения, сейчас разница уже не столь очевидна.
Можно выделить четыре проекта развития интернета – «свободный» американский, «этатистский» европейский, «суверенный» российский и «закрытый» китайский. В каждом из этих проектов есть цензура, но формат ее отличается. Если в Китае цензура – это ключевой принцип, по которому сеть работает за Большим китайским файрволлом, то в России и Европе цензура рассматривается как необходимое зло, к которому приходится прибегать в целях защиты традиционных ценностей (РФ), или безопасности личных данных пользователей (ЕС). В США цензура официально запрещена, но по факту осуществляется в скрытом виде. Meta и Google давно сотрудничают со спецслужбами США и выступают их инструментом, блокируя неугодные аккаунты и фильтруя выдачу поисковых запросов.
Добавлю, что в США на законодательном уровне попытки ввести право блокировки неугодных ведутся с 2010 года, когда демократы пытались протащить через парламент Закон о защите киберпространства как национального достояния (PCNAA), дающий президенту право блокировки интернета. Потом, в 2011, 2013 и 2015 годах были попытки провести Закон об обмене киберразведкой и ее защите (CISPA). Его поддержали компании Билла Гейтса и Марка Цуккерберга, но протест НПО, выступающих за конфиденциальность данных пользователей всякий раз срабатывал против принятия. В 2020 и 2023 годах была попытка внедрить Закон об ограничении доступа (RESTRICT Act), дабы запретить китайское приложение TikTok в стране, но и они не прошли. Однако в апреле 2024 года Байден подписал Закон о защите американцев от приложений, контролируемых иностранными злоумышленниками (PAFACA), согласно которому президент получает право заблокировать приложения социальных сетей, определенные как «контролируемые иностранными злоумышленниками». В России недавно ввели статус иностранного агента, Европейская комиссия предлагает Маску ввести тайную цензуру на его платформе X.
В общем, если еще недавно китайская альтернатива казалась наименее перспективной, то сегодня все ровно наоборот – все выстраивают вокруг своей паствы большой файрволл, и Китай на этом фоне смотрится как идеал, к которому стремятся остальные три региона. Элиты явно ощущают угрозу, исходящую от глобальной сети, при чем, не только от внешних агентов, но и от внутренней оппозиции.
С внешними борются законодательными ограничениями, с внутренними – посредством продвижения единой повестки и контроля СМИ, что мы сегодня наблюдаем во всей красе на ранее казалось непогрешимом в вопросах свободы слова Западе. Наиболее ярко это прослеживается в связи с тремя темами – антиглобализм, ЛГБТ и украино–российский конфликт.
Правые партии набирают популярность – но их представляют выразителями мнения маргиналов. Любые высказывания против содомитов стигматизируют. Покушение на Трампа – одно из следствий его маргинализации в СМИ. Новый премьер Великобритании Кир Стармер на одном из интервью на вопрос о том, может ли женщина иметь пенис предпочел не отвечать. Выглядел он при этом абсолютно по–идиотски, но для политика быть идиотом менее опасно для карьеры, чем быть гомофобом. Попытки В. Орбана начать переговорный процесс с Россией встречает жесткую критику вплоть до угроз, как и вообще любая позитивная риторика, связанная с РФ.
Многообразие информационных каналов оказывается удивительно единообразным в отношении указанных тем. Через них элиты формируют информационные пузыри вокруг мейнстрима, транслируя выгодное для себя представление, попутно маргинализируя каналы с оппозиционными нарративами. При попытке воспользоваться социальными сетями как масс–медиа, оппозиция сталкивается с блокировкой, как это делается на YouTube, например. В общем, давят количеством и экономическими санкциями. И это работает, хоть и не без огрехов.
Я уже писал раньше, что виртуалочка сама по себе предполагает не единую монотонную однообразную медийную кашу, а отдельные ячейки, которые, однако, не мыслимы без связи с другими. Глобальный мир, на ней основанный не может быть однополярным. Интернет изначально создавался как инструмент дробления и географического разнесения единого центра принятия решений. Этот принцип ближе многополярному миру. Текущие изменения в законе вполне укладываются в эту логику. А вот контроль повестки не укладывается. Как ни старайся удалить оппозиционный нарратив, он найдет способ распространиться, пока есть интернет. Попытка элиты удержать власть над дискурсом всегда будут успешными лишь до поры. Оппозиционные нарративы всегда будут находить способ подтачивать и разрушать его.
Рано или поздно это приведет к кардинальному изменению общества, в котором тенденции индивидуализации и атомизации будут только усиливаться. Это будет полная перепрошивка всех слоев общества – и мейнстрима, и элиты. Текущая элита – элита уходящая, но пока она еще также и остающаяся. Пока их методы контроля повестки работают, но чем дальше, тем менее реальным будет этот контроль.