— Паш, мы тут выживаем, разве ты не понимаешь?! Жизнь дорогая, мы с детьми тут буквально с хлеба на воду перебиваемся! Тех денег, что ты присылаешь, не хватает. Паш, мне на улицу выйти не в чем, куртку в секонде я за полторы тысячи взять не могу, потому что этой суммы у меня нет! Ты в море ходишь, ты прекрасно зарабатываешь… А семья твоя голодом сидит!
***
Лена стояла у окна и бездумно таращилась на улицу. На подоконнике, рядом с чахлой фиалкой в пластиковом горшке, лежал раскрытый блокнот. Это была ее личная «бухгалтерия», где дебет с кредитом сходились только в том случае, если она переставала обедать.
— Мам, смотри! — трехлетняя Софа с разбегу шлепнулась на ковер, демонстрируя оторванную подошву на розовом кроссовке. — Он кусается!
Лена присела на корточки, рассматривая обувь. Подошва «кусалась» знатно — отклеилась почти до середины. Эти кроссовки они покупали еще весной, и за лето девочка из них безнадежно выросла.
— Ничего, зайка, сейчас папа позвонит, и мы решим, — тихо сказала Лена, хотя внутри всё сжалось.
Звонок от Павла был запланирован на семь вечера по местному времени. Он сейчас был где-то в районе Сингапура, на огромном танкере, среди железного грохота и соленого ветра. Пятнадцать лет брака, двое детей, и вот теперь — тысячи километров между ними и стена непонимания, которая росла быстрее, чем дети.
Экран смартфона вспыхнул. На заставке — они четверо, еще дома, в Одессе, на фоне яркого подсолнухового поля. Улыбающиеся, беспечные.
— Привет, Ленусь, — голос Павла в динамике звучал чисто. — Как вы там? Софа не капризничает? Макс уроки сделал?
— Привет, Паш. Макс на тренировке, Софа вот... кроссовки окончательно добила. Ты как? Как погода?
— Жара невыносимая, железо раскаляется. Но ничего, работаем. Слушай, я перевод отправил. Посмотрел выписку — за аренду ушло, на коммуналку я накинул. Плюс твои пятьсот евро от сдачи квартиры и твоя подработка... В сумме выходит столько же, сколько я прислал. Справедливо, да? Пятьдесят на пятьдесят.
Лена сглотнула сухую горечь.
— Паш, я хотела поговорить... Этих денег впритык. Аренда здесь выросла, ты же знаешь. Плюс Максу нужны дополнительные курсы, он в школе не всё тянет. И вот Соне обувь...
— Лен, ну мы же договаривались, — в голосе Павла послышались нотки раздражения. — Мы копим на новый дом. Там, где мы решим осесть. И на машину. Я здесь не на курорте, я пашу по двенадцать часов, чтобы у нас был капитал. А ты хочешь всё проесть и проездить?
— Проесть? — Лена почувствовала, как задрожали пальцы. — Ты думаешь, я здесь омаров покупаю? Зайди в приложение супермаркета, посмотри цены! Я себе полгода ничего из одежды не покупала. Хожу в тех джинсах, что мы еще в двадцать первом брали.
— Ну, ты же дома работаешь, — резонно заметил он. — Зачем тебе новые шмотки? А дети... Ну, посмотри на сайтах объявлений, там часто отдают даром хорошие вещи. Зачем покупать новое, если они растут за месяц?
— Паша, это унизительно, — выдохнула она. — Я не хочу выпрашивать у тебя на ботинки для дочери. Ты зарабатываешь в пять раз больше меня. Раньше всё было по-другому...
— Раньше мы были дома! — перебил он. — Раньше твоей зарплаты хватало на текучку, а мою мы не трогали. Сейчас ситуация изменилась. Я содержу семью ровно наполовину. Если тебе не хватает на свои женские хотелки — бери больше заказов.
— У меня ребенку три года, сад только до двух часов! Когда мне брать больше заказов? Ночами?
— Ну, я же не сплю, когда аврал, — отрезал Павел. — Ладно, связь портится. Давай, целуй мелких. Будь экономнее, Лена. Деньги любят счет.
Экран погас. Лена сидела в тишине, слушая, как в соседней комнате Макс воюет с польскими глаголами. Пятнадцать лет. Она помнила, как они начинали. Маленькая комнатка, один велосипед на двоих и общая копилка в жестяной банке из-под чая. Тогда не было «твоего» и «моего». Было «наше».
***
Через два дня Лена решилась на поход в торговый центр. Макс остался с сестрой, а она поехала на другой конец города, где была распродажа. Ей нужна была куртка — старая прохудилась в локте, да и выглядела она в ней как бездомная.
Лена зашла в отдел масс-маркета, долго перебирала вешалки. Вот она — простая стеганая куртка, темно-синяя, со скидкой сорок процентов. Она примерила ее перед зеркалом. Вроде бы впору…
Она посмотрела на ценник — тысяча триста. В кошельке лежала карта, на которой оставалось немного денег, но на них она собиралась дочке купить комбинезон на зиму.
Лена долго стояла, поглаживая ткань рукава.
— Вам очень идет, — подошла улыбчивая девушка-консультант. — Последний размер остался. Берете?
— Я... — Лена заколебалась. — Мне нужно подумать.
Она вышла из магазина с пустыми руками. В горле стоял комок. Раньше она бы даже не задумалась. Она работала в банке, у нее была приличная должность, она могла позволить себе и куртку, и туфли, и поход в салон. А теперь она стояла посреди сияющего торгового центра и высчитывала, какие продукты нужно вычеркнуть из списка, чтобы купить эту куртку.
Вечером, когда дети уснули, она снова вышла на связь с Павлом.
— Паш, я сегодня куртку видела. Со скидкой. Мне правда не в чем ходить, старая совсем развалилась.
— Сколько? — коротко спросил он.
— Полторы тысячи.
— Лен, ну ты серьезно? — он вздохнул так тяжело, будто она попросила у него личный самолет. — Я же только что перевел на школу Максу. Ты не можешь выкроить из своих?
— Из каких «своих», Паша?! Мои ушли на продукты и бытовую химию. Ты знаешь, сколько стоит стиральный порошок и памперсы для Софьи на ночь?
— Слушай, я не понимаю, куда ты деваешь деньги. Моя мать как-то умудрялась нас троих поднимать на копейки, еще и отцу на запчасти оставалось. Ты просто не умеешь распределять бюджет.
— Твоя мать не жила в чужой стране в арендованной квартире! — Лена сорвалась на крик, забыв, что дети спят. — Она не платила за каждый чих в тридорога! Почему я должна унижаться? Почему я должна клянчить у собственного мужа деньги на одежду?
— Потому что я не хочу, чтобы мои деньги улетали в трубу! — Павел тоже повысил голос. — Я рискую жизнью здесь, на этом корыте, чтобы у нас было будущее! А ты живешь сегодняшним днем. Тебе куртка важнее, чем наш будущий дом?
— Будущее? — Лена горько усмехнулась. — Какое будущее, Паш? Если я сейчас чувствую себя нищенкой при живом и богатом муже? Ты считаешь, что сорок процентов бюджета — это справедливо? Но ты не считаешь, что я сто процентов времени провожу с детьми. Я повар, учитель, няня, уборщица и при этом еще пытаюсь тексты писать за копейки. Сколько стоят услуги няни в Кракове, ты в курсе?
— Начинается... — Павел закатил глаза. — Опять эта песня про тяжелую женскую долю. Я работаю, Лена. Я присылаю деньги. Если тебе мало — значит, ты плохо стараешься. Всё, у меня вахта. Не зли меня, и так голова раскалывается.
Он отключился. Лена швырнула телефон на диван. Ее трясло.
На следующий день приехала Инна — ее единственная подруга здесь, такая же «переселенка», только с мужем-программистом. Они сидели на крошечной кухне, пили дешевый чай и смотрели на серый двор.
— Слушай, ну это же абсурд, — Инна помешивала сахар. — Пятьдесят на пятьдесят в семье с двумя детьми, где один — моряк, а вторая — в вынужденной эмиграции? Он в своем уму вообще?
— Он считает, что это честно, — тусклым голосом ответила Лена. — Говорит, что родители ему не помогали, он всего сам добился. И я должна... соответствовать.
— Чему соответствовать? Его жадности? Ленка, ты вспомни себя в Одессе. Ты же летала! У тебя туфли были на таких каблучищах, что страшно смотреть. А сейчас... ты на себя в зеркало давно смотрела?
— Давно. Не понравилось.
— Слушай, а что с твоей квартирой в Одессе? Родители ее на тебя оформили?
— Да, дарственная. Слава богу, дом цел, люди живут, платят исправно. Но там копейки, Инна. На них здесь не разгуляешься.
— Так, — Инна решительно поставила чашку. — А ну-ка, давай посчитаем. Сколько он тебе присылает? Столько же, сколько ты зарабатываешь плюс аренда? То есть он приравнивает свой вклад к твоему минимальному доходу?
— Получается так. Он говорит: «Я содержу тебя наполовину».
— Какой молодец! — Инна всплеснула руками. — А вторую половину Сонечки и Максима он тоже наполовину содержит? Ты понимаешь, что он просто экономит на вас, чтобы потом купить квартиру и записать ее на себя? Или на маму свою, как он любит.
Лена похолодела. О таком она не думала.
— Нет, Паша не такой... Он просто... он просто очень напуган всей этой ситуацией. Он хочет стабильности.
— Стабильность — это когда у жены зубы не болят и дети обуты, — отрезала Инна. — Слушай, у меня есть идея. Давай ты на неделю перестанешь покупать продукты на «свои» деньги. Покупай только на его. Закончились? Всё, Паша, холодильник пуст.
— Я не могу так с детьми, Инна.
— Ну, тогда терпи. Клянчи. Унижайся. Собирай чеки и отправляй ему фотоотчеты, как прокурору. Может, тогда до его капитанской рубки дойдет.
Весь вечер Лена думала о словах подруги. Она смотрела на Макса, который вырос из всех школьных брюк и теперь ходил в джинсах с заниженной талией, потому что они были ему коротки. Она смотрела на Софу, которая играла сломанной куклой.
Ей стало страшно. Пятнадцать лет жизни оказались упакованы в формулу «50/50», где ее вклад — время, нервы, здоровье и остатки красоты — не стоил вообще ничего.
***
Через неделю Павел позвонил по видео.
— Ну что, Ленусь? Как дела с экономией? Я посмотрел, ты в этом месяце больше не просила. Молодец, можешь же, когда хочешь!
Лена молча развернула камеру телефона. Она прошла на кухню и открыла холодильник. Там было пусто. Почти совсем. Полка с яйцами — три штуки. Половина луковицы. Пакет кефира.
— Это что? — Павел нахмурился. — Вы что, не едите?
— Мы едим, Паш. Но твои деньги закончились вчера. Я заплатила за аренду, купила Максу куртку — у него старая по швам поползла — и оплатила счета. Осталось на три яйца.
— А твои? Где твои деньги, Лена? — его голос стал стальным.
— А мои я отложила, — спокойно ответила она. — На свою куртку. И на визит к стоматологу, потому что у меня вылетела пломба еще месяц назад, но я всё «экономила».
— Ты... ты издеваешься? — Павел вскочил, на экране замелькали какие-то приборы. — Ты решила морить детей голодом, чтобы купить себе шмотку?
— Нет, Паша. Я просто показала тебе, как выглядит твоя «справедливость» на практике. Знаешь, я сегодня полдня провела в соцсетях, искала работу. И нашла.
— И что? Ты собралась выходить на работу? А дети? Софа?
— Софу я отдам в частный сад. На полный день. Да, это дорого. Это будет съедать почти всю мою зарплату первое время. Но зато я больше не буду просить у тебя на ботинки. И на прокладки. И на куртку.
Павел молчал долго. Слышно было, как работает кондиционер в его каюте.
— Ты рушишь наш план, Лена, — наконец сказал он. — Мы никогда не купим жилье с такими расходами. Ты ведешь себя как эгоистка.
— План? — Лена почувствовала, как по щеке катится слеза, но она не стала ее вытирать. — Твой план — это жизнь в режиме ожидания. Мы все время что-то ждем! Ждем конца контракта, ждем покупки дома... А жизнь проходит сейчас. Софа растет сейчас. Макс чувствует себя аутсайдером в школе сейчас.
— Я не дам тебе денег на частный сад, — отрезал он. — Это блажь.
— А я и не прошу. Я продаю свою машину, которая осталась на родине. Мой брат поможет с документами. Этих денег мне хватит на полгода сада и на старт новой жизни.
— Ты продаешь машину без моего согласия?
— Это моя машина, Паша. Родители подарили ее мне на тридцатилетие. Помнишь? Ах да, ты тогда тоже говорил, что это лишние расходы на бензин.
Лена увидела, как на лице мужа отразилась гамма чувств: от ярости до растерянности. Он привык, что за пятнадцать лет она была его тылом. Она ведь никогда ему не перечила.
— Лена, остынь. Мы просто перенервничали. Я добавлю тебе денег. Сколько нужно? Триста? Пятьсот? Только не делай глупостей. Какая работа? Ты же отвыкла от офиса. Тебя там сожрут.
— Не сожрут, Паш. После того, как я три месяца выпрашивала у тебя деньги на молоко, мне уже ничего не страшно.
— Слушай, — он замялся. — Я понимаю, сорвался. Но ты же знаешь, как мне тяжело. Я здесь один, вокруг только железо и океан. Я всё для вас делаю...
— Нет, Паша. Ты делаешь всё для своего комфортного представления о будущем. А нам нужно настоящее. Я выхожу на работу в понедельник. Макс будет ходить на продленку. Соня — в сад.
— И ты думаешь, это сделает тебя счастливой? — зло бросил он. — Будешь приползать домой в семь вечера, злая, уставшая...
— Зато я буду в новой куртке, Паша. И мне не будет стыдно перед самой собой.
Она нажала кнопку отбоя. В комнате было темно, только фонарь во дворе отбрасывал длинные тени на стены. Софа во сне причмокнула и перевернулась на другой бок.
Лена подошла к зеркалу в прихожей. Включила свет.
— Так, — сказала она своему отражению. — Глаза подкрасим, волосы уложим. Мы еще повоюем.
В сумке лежал блокнот. Она открыла его, вырвала страницу с подсчетами «50/50» и медленно разорвала ее на мелкие кусочки.
А через три дня ей пришло уведомление от банка — муж перевел крупную сумму. Значительно больше, чем обычно. И короткое сообщение:
«На куртку и на зубы. Прости. Я постараюсь так больше не делать…».
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.