15 июля
В этот день в 1904 году преставился ко Господу великий русский писатель Антон Павлович Чехов.
Что главное в жизни? Наверное, в каждом его рассказе, в каждой пьесе незримо, «за кадром» стоит такой вопрос. Иногда люди говорят: в пьесах Чехова ничего не происходит, люди говорят о каких-то мелочах несущественных… А вот в «Чайке» актриса Нина Заречная встречается с безутешно любящим ее драматургом Треплевым. И говорит Нина бессвязно: «И да поможет Господь всем бесприютным скитальцам»… Или: «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли». И два любящих человека просто молчат долго и плачут. Потому что для них нет ничего важнее любви. И если нет любви, то нет для них и жизни. Поэтому Треплев застрелился.
О любви к Богу, без которой нет любви к человеку, Чехов, как правило, не писал. Оттого любовь его часто превращалась в страсть. «Любовь к человеку без любви к Богу есть самолюбие. Любовь к Богу без любви к человеку есть самообман», — отмечал преподобный Иустин Попович.
Но есть и у Чехова, например, прекрасный рассказ «Казак». «Арендатор хутора Низы Максим Торчаков, бердянский мещанин, ехал со своей молодой женой из церкви и вез только что освященный кулич. Солнце еще не всходило, но восток уже румянился, золотился. Было тихо... Перепел кричал свои: «пить пойдем! пить пойдем!», да далеко над курганчиком носился коршун, а больше во всей степи не было заметно ни одного живого существа. Торчаков ехал и думал о том, что нет лучше и веселее праздника, как Христово воскресенье. Женат он был недавно и теперь справлял с женой первую Пасху. На что бы он ни взглянул, о чем бы ни подумал, всё представлялось ему светлым, радостным и счастливым…» И встретили они по дороге казака, ехавшего в церковь, но болезнь его свалила:
«А меня праздник в дороге застал. Не привел Бог доехать. Сейчас сесть бы да ехать, а мочи нет… Вы бы, православные, дали мне, проезжему, свяченой пасочки разговеться!»
И Торчаков полез уже было за ножом, отрезать кусок кулича, да жена воспротивилась. Бросили они на дороге больного и уехали. Торчаков с той минуты все мучился, мучился: «Эх, обидели мы человека! – бормотал он. – Обидели!» А жена все твердила: «Нельзя свяченую паску на дороге резать».
«Лошади, коровы, овцы и ульи мало-помалу друг за дружкой стали исчезать со двора, долги росли, жена становилась постылой… Все эти напасти, как говорил Максим, произошли оттого, что у него злая, глупая жена, что Бог прогневался на него и на жену… за больного казака. Он все чаще и чаще напивался. Когда был пьян, то сидел дома и шумел, а трезвый ходил по степи и ждал, не встретится ли ему казак…»
А помните «Палату №6»? Доктор Андрей Ефимович вдруг понимает, что каждый пациент этой палаты, признанный сумасшедшим, болен, и каждому из них нужно сочувствие и соболезнование. Ведь соболезнование – это не тот официальный документ о чьей-то смерти, а «со-болезнование», разделение боли живого человека.
«Как могло случиться, что в продолжение больше чем двадцати лет он не знал и не хотел знать этого? Он не знал, не имел понятия о боли, значит, он не виноват, но совесть, такая же несговорчивая и грубая, как Никита (сторож), заставила его похолодеть от затылка до пят. Он вскочил, хотел крикнуть изо всех сил и бежать скорее, чтоб убить Никиту, потом Хоботова, смотрителя и фельдшера, потом себя, но из груди не вышло ни одного звука, и ноги не повиновались; задыхаясь, он рванул на груди халат и рубаху, порвал и без чувств повалился на кровать».
И еще одна цитата, из рассказа «Крыжовник»:
«Павел Константиныч, – проговорил он умоляющим голосом, – не успокаивайтесь, не давайте усыплять себя! Пока молоды, сильны, бодры, не уставайте делать добро! Счастья нет и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!»
Вот ответ на вопрос, который мы поставили в начале. Главное в жизни – делать добро.
Александр Трушин