Больничный хутор с церковью в честь Ахтырской иконы Божией Матери находился на склоне холма к югу от горы Фавор на расстоянии полукилометра от Святогорского монастыря. Основан хутор трудами первого по возобновлении Святогорской обители настоятеля архимандрита Арсения (Митрофанова) в 1840‑х гг. По свидетельству современников на месте хутора было «дикое, необитаемое место, покрытое сплошным лесом, где водились и рыкали дикие звери… По очищении места скат горы нивелирован и образовалась площадка, впрочем, так, что и затем она до половины оставалась покатою». Так описывал место расположения хутора протоиерей Григорий Дюков[1], который продолжительное время жил здесь, будучи насельником хутора.
На первом этапе существования хутор имел сугубо хозяйственное предназначение. Посетивший его в августе 1851 г. писатель Андрей Муравьёв писал в очерке «Святые Горы», что здесь сосредоточены «хозяйственные службы, где производятся все работы для постоянных построек по обители. Все это кипело жизнью, и удивительно, как могла столь быстро возникнуть такая деятельность в сей пустыни. Колодезь в виде артезианского, чрезвычайной глубины, ископан был там, где едва надеялись обрести воду; трехдневный пост наложил Настоятель на всю братию, с усердною молитвою о даровании живительной струи, и благословил Господь успехом дело, начатое молитвою».
В отчёте настоятеля обители архимандрита Арсения в Харьковскую духовную консисторию о хуторе за 1854 г. представлены следующие сведения: «В полуверсте от монастыря имеется хутор, устроенный для ближайшего надзора за экономическими монастырскими работами; в нем заключаются три одноэтажных деревянных корпуса, покрытых соломой, в них жилых келий с принадлежащими к ним службами 23 к. Восточная сторона хутора и половина южной ограждены подъездными деревянными сараями, покрытыми соломой; с западной стороны сарай плетневый, покрытый соломой же для хранения скотского корма и самого скота от непогоды». Тогда на хуторе насчитывалось 30 лошадей, 22 пары волов и прочего рогатого скота до 50 голов. Здесь же указано, что рядом с хутором имеются три ветряных мукомольных мельницы. В 1856 г. деревянные постройки на хуторе серьёзно пострадали от случившегося здесь пожара, и хутор отстраивался заново. В «Ведомости о церквях Святогорской Успенской пустыни за 1858 г.» при описании хутора перечислены следующие строения: «четыре деревянных одноэтажных корпуса на каменных фундаментах: два из них новых, выстроенных для братии, и 5-й большой корпус, назначенный для кухни и трапезы рабочего народа». Кроме этого близ хутора разведён сад и устроен кирпичный завод с голландскими печами, на котором производится до полумиллиона кирпича в год. Обеспечение водой осуществлялось из колодца глубиною 17 саженей, о котором писал Андрей Муравьёв.
Заступивший в конце 1859 г. на место настоятеля Святогорской Успенской пустыни игумен Герман (Клица) продолжил строительство на территории экономического хутора, преобразовав его в больничный хутор с храмом в честь Ахтырской иконы Божией Матери. Сохранились документы о строительстве этого больничного комплекса с храмом. 1 января 1863 г. архимандрит Герман обращается с рапортом к архиепископу Харьковскому и Ахтырскому Макарию (Булгакову) с обоснованием необходимости строительства на хуторе монастырской больницы с церковью «как в удобнейшем месте по чистоте и легкости воздуха». Отец Герман приложил план и фасад здания, а также отметил, что расходы по строительству взяла на себя известная благотворительница Т. Б. Потёмкина, супруга владельца Святогорского имения. Именно Потёмкины выделили из своего имения необходимые земельные угодья для создания монастырского экономического хутора и производственно-хозяйственных заведений вокруг него.
В марте 1863 г. проект больницы с храмом, направленный архимандритом Германом в Харьковскую духовную консисторию, был утверждён в строительных инстанциях Харьковской губернии. Вскоре началось строительство здания. Как свидетельствовал протоиерей Григорий Дюков, закладку престола храма совершил сам Высокопреосвященнейший Макарий. Через два года, 3 июня 1865 г., архимандрит Герман докладывал владыке Макарию: «Имею честь донести Вашему Высокопреосвященству, что Храм при больничном корпусе, во Имя Ахтырской Божией Матери, начатый по благословению Вашего Высокопреосвященства в 1863 году, ныне при Божией помощи окончен. Иконостас сооружен и установлен, а равно и все прочее приготовлено к освящению Храма сего, посему смиреннейше испрашиваю на освящение онаго». На рапорте стоит собственноручная резолюция правящего архиерея от 4 июня: «Освятит сам о. настоятель».
Освящение храма совершил архимандрит Герман 2 июля 1865 г. в день Ахтырской иконы Божией Матери. В «Ведомости церквей Святогорской Успенской пустыни за 1866 г.» приведено следующее описание здания больницы с храмом: «По особенно благорастворенному воздуху хуторской местности старанием Настоятеля Архимандрита Германа устроена поместительная Больница каменная, разделенная на два флигеля: один собственно для Монашествующих и Священнослужителей, а другой для заболевающих братий. В средине же между тем и другим флигелем сооружена домовая Церковь, необходимая как для духовного утешения больных, так равно и для напутствования отходящих в жизнь загробную. В нижнем этаже помещается аптека, пространная комната для заболевающего рабочего народа и несколько келий для братии. Церковь и кельи внутри оштукатурены; сверх Церкви устроен деревянный осмерик, на котором поставлены вызлащенные глава и Крест. Предалтарный Иконостас столярной работы, ясеневого дерева, полированный, украшенный позолоченной резьбой. Иконы хорошей живописи, писанные на холсте».
Согласно описания храма в Главной Церковной и Ризничной описи Святогорской Успенской пустыни 1890‑х гг. напрестольное облачение малинового атласа, обложенное серебряным часом и вышитым золотом крестом, пожертвовано харьковским купцом Золотарёвым. Иконостас изготовлен на средства обители. В иконостасе 14 икон, писанных на холсте. Храмовая икона Божией Матери Ахтырской была помещена в иконостасе возле южных врат алтаря в деревянном вызолоченном киоте. На ней серебряная с позолотой риза, украшенная на правом плече звездой с недорогим камнем и стразами. Ещё до освящения храма Ахтырская икона Божией Матери, находившаяся на хорах Покровской церкви, прославилась чудотворениями, исцелением болящих, одним из которых был послушник обители Стефан. Его чудесное выздоровление от лихорадки по молитвам и омовениям от образа Ахтырской Божией Матери засвидетельствовано в журнале «Душеполезное чтение» (№ 51, 1861 г.) в очерке Г. Дюкова «Святогорская Успенская пустынь». Образ Ахтырской Божией Матери из Покровского храма крестным ходом был перенесён в больничную церковь, где помещён в иконостасе. С этого времени благословением архимандрита Германа еженедельно в пятницу, перед Божественною литургией, перед иконою этой совершался акафист Божией Матери «Утоли моя печали».
Освещался храм двумя паникадилами. В 1887 г. новое двухъярусное медно-латунное посеребрённое паникадило на 18 свечей пожертвовано в храм монахом обители Феодором. Дополнительные сведения о больнице и церкви приведены протоиереем Г. С. Дюковым: «Лицевым фасадом он [корпус] обращен к югу, а задним, где могила Затворника, — к северу. С этой стороны корпус в один этаж и цоколь от уровня земли всего на поларшина, почему и окна всего на 1½ аршина от земли. Между тем, с лицевого фасада корпус в два этажа, и вышина от уровня земли до входа в церковь с парадного крыльца 5½ аршина. В нижнем этаже — к югу — помещаются: больничная аптека с больничным запасом медикаментов, кельи (2) для фельдшеров и несколько келий братских, два отделения для стариков и больных из братии.
К особенностям корпуса можно отнести и то, что он неоштукатурен, а стены его из кирпича, так называемого сырца, и весьма прочные, с отливом, как свинец, почему в течение 15 лет он нимало не изменился с наружной стороны, несмотря ни на какие климатические условия». В другом месте автор уточняет, что больница состоит из двух отделений. В первом помещаются больные и престарелые из числа братии обители до 20 чел., во втором — мирские, в основном «из черно-рабочего класса» до 10 чел. Автор также указывает, что длина церкви с алтарём составляет 34 аршина (24 м). Ширина — 10 аршин (7 м). Стены в нижней части расписаны под орех масляною краской, в верхней части — «венецианскою ярью на клею». При храме была устроена небольшая колокольня на пять колоколов, которая располагалась в деревянном притворе при входе в церковь.
Богослужение в больничной церкви совершалось ежедневно, и во время Литургии всегда читалось поучение из творений святых отцов. На Ахтырском больничном хуторе совершались крестные ходы — в Великую Субботу с Плащаницей и на Пасху. Жившая в скиту братия причащалась ежемесячно. При необходимости иеромонахи совершали над тяжелобольными таинство Елеосвящения, многие больные удостаивались приобщения Святых Христовых Тайн перед самой смертью. «Устроив больничный корпус, — писал А. Ф. Ковалевский в труде „Очерк жизни в Бозе почившего Святогорской Успенской пустыни настоятеля архимандрита Германа“, — отец Герман назначил больничным начальником опытного в духовной жизни иеромонаха Паисия, впоследствии братского духовника Святогорской пустыни, который с отеческою любовью служил больным, напутствовал умирающих и был истинно Ангелом-утешителем болящей братии святогорской, среди которой сохранилось самое теплое, признательное о нем воспоминание за эту больничную его службу…»[2].
Здесь, в больнице, провёл последние дни земной жизни преподобный Иоанн Затворник, преставившись 11 августа 1867 г. В этот день он сподобился причаститься Святых Христовых Тайн, которые были принесены ему из алтаря церкви заведующим больницей иеромонахом Паисием.
13 августа в больничной церкви совершено было отпевание почившего Иоанна Затворника архимандритом Германом. Гроб с телом упокоившегося отца Иоанна был предан земле у алтаря больничной церкви с северной стороны. Над могилою затворника поставили сперва деревянный крест с живописным изображением Распятия Господня, который стоял в его пещерной келье, а позднее чугунный благолепный крест с литым Распятием. По сторонам тумбы, на которой укрепили чугунный крест с Распятием, находились следующие надписи: на лицевой стороне — «Многомилостиве Господи! Приими душу раба Твоего иеросхимонаха и в недрах Авраама упокой!»; на правой стороне — «Вступил в затвор 1850 года, с благословения 1-го настоятеля, архимандрита Арсения, подвизался в затворе келии святогорской скалы близ церкви Предтечи Иоанна семнадцать лет»; на левой стороне — «По благословению 2-го настоятеля, архимандрита Германа, переменил место затвора, перешедши за 8 дней до блаженной кончины в уединенную келию при сей больнице, где и скончался».
Паломники, стекавшиеся в Святогорскую обитель, во множестве посещали Ахтырский больничный хутор, где совершались панихиды на могиле иеросхимонаха Иоанна Затворника. На болящих, преимущественно страдающих от припадков беснований, накладывалась мантия преподобного, после чего зафиксированы десятки случаев благодатных исцелений, которые записывались и хранились в ризнице[3]. Впоследствии они вошли в жизнеописание преподобного Иоанна Затворника, составленное Андреем Ковалевским. В ризнице больничной церкви хранились мантия, полумантия, схима и келейная скуфья Иоанна Затворника, а также его живописный портрет, изданный Святогорской обителью в литографическом изображении. Литография с изображением иеросхимонаха Иоанна Затворника получила широкое распространение, в том числе за рубежом. Известно, что литографическое изображение с прижизненного портрета святогорского затворника Иоанна находилось в келье преподобного старца Силуана Афонского.
В 1870‑х гг. тщанием архимандрита Германа монастырский больничный хутор был реконструирован с устройством дополнительного двухэтажного корпуса, который был соединён со старым больничным корпусом и церковью. Больница отчасти стала выполнять роль епархиальной лечебницы для духовенства, куда архипастыри направляли нуждающихся в уходе больных и немощных священнослужителей. Так, например, указом Харьковской духовной консистории от 26 октября 1872 г. по немощам физическим был определён в больницу Святогорской пустыни иерей о. Иоанн Федоровский, который в больничной келье для странников прожил 38 лет и почил 10 августа 1910 г., оставив по себе память священнослужителя необыкновенной духовной силы. О нём оставил свои воспоминания миссионер архимандрит Арсений (Чаговцов), находившийся в это время в составе насельников Святогорской пустыни и сказавший слово на погребении о. Иоанна (подробнее см.: Иерей страстотерпец. Венок на могилу о. Иоанна Федоровского. Известия и заметки по Харьковской епархии, 1910, № 18, с. 842–845).
Частичной реконструкции подверглось и здание храма. В 1878 г. слева и справа от алтарной апсиды церкви вместо окон были сделаны двери. Вокруг апсиды, включая место погребения преподобного Иоанна Затворника, была устроена галерея с навесом. Совершавшийся до этого времени путь крестного хода по крутому грунтовому склону после реконструкции больничного комплекса с храмом сократился и стал приемлемым почти для всех больных и престарелых насельников скита. Деятельное участие в расширении больницы принял иеромонах Пармен (Шелестин), поставленный заведующим больницей после утверждения иеромонаха Паисия духовником обители в 1874 г. По разным вопросам обращались к нему не только братия и больные из числа мирян, находящиеся на излечении, но и паломники, посещавшие больничный хутор с целью помолиться на могиле Иоанна Затворника, разрешить свои жизненные проблемы. Так, в феврале 1882 г. отец Пармен стал непосредственным свидетелем и в некотором роде участником событий, произошедших с ростовской мещанкой Ольгой Емельяновой и её дочерью Ириной Бубликовой. По рассказу отца Пармена, Ирина Бубликова незадолго до поездки в Святые Горы была помолвлена за курского жителя С. И. Климова, серьёзно заболела и по обету совершила паломническую поездку вместе с матерью и сестрой в Святые Горы. Божиим провидением после молитв на могиле Иоанна Затворника и у образа святителя Николая выздоровела и вытянула судьбоносный жребий в прямом и переносном смысле дальнейшей своей жизни в монашестве (подробнее об этом интересном случае: Черниговские епархиальные ведомости, 1882, № 32, с. 691–693).
Во время русско-турецкой войны в 1877 г. в одном из корпусов больничного хутора архимандрит Герман устроил госпиталь для раненых воинов, а в 1878 г. его стараниями было построено ещё одно помещение — барак-больница на 50 коек. Руководство Общества Красного Креста обратило внимание на деятельность Святогорской Успенской пустыни по уходу за больными и ранеными воинами, находившимися на излечении в госпитале, и исходатайствовало награды настоятелю и братии обители. В 1880 г. архимандрит Герман был награждён орденом св. равноапостольнаго князя Владимира 3-й степени, а иеромонахи Дорофей и Пармен получили синодальные наперсные кресты. Кроме привлечённых мирских фельдшеров и фельдшеров из братии, больных навещали опытные доктора. Протоиерей Григорий Дюков, наблюдая жизнь больничного хутора изнутри, так описывал особенности монашеской жизни на хуторе и уставные богослужения в храме: «Больничная церковь имеет весьма важное значение как для больничной братии, так и для многих мирских людей в религиозном и, можно сказать, в физическом и санитарном отношениях. Вся братия, от первого иеромонаха до последнего послушника, ежедневно присутствует в ней на всех богослужениях церковных: вечерне, утрене и в праздники на Всенощном бдении и на Литургии, на которой неупустительно читаются поучения то Златоустаго, то святителя Димитрия, то Преосвященных — Евсевия, Елпидифора и др. Больные, могущие ходить, слушают богослужение и поучения в коридоре; труднобольные, как из братии, так и из мирских, особенно приходящих на заработки, напутствуются Святыми Таинствами немедленно по заявлению желания, а еще более трудные — на Литургии со Святою Чашею ежедневно и большею частью при последнем издыхании при исходе в вечность. Монастырской братии на хуторе состоит до 85 человек, в числе коих 3 иеромонаха, 3 иеродиакона и один заштатный протоиерей, два священника из мирских — один страдающий ревматизмом с совершенным лишением употребления рук и ног, другой — физически здоров, но в расстройстве умственных способностей, из таковых же три диакона, кои приняты монастырем по распоряжению епархиального начальства в видах гуманности и человеколюбия как богаделенные. В воскресные и праздничные дни к обедне сюда приходят многие из окольных поселков, особенно матери с грудными младенцами, для приобщения Святых Тайн, и таковых бывает от 20–30–50 душ вообще приходящих. Чернорабочих живет в хуторе от 50–60 человек; в 1878 г. больных и раненых воинов было от 35–50 человек».
К концу 1870‑х гг. комплекс зданий больничного Ахтырского хутора насчитывал семь корпусов, кроме больничного комплекса с храмом. Их описание и план самого хутора в ограде оставил протоиерей Г. Дюков: «Трапеза — прекрасная, светлая и просторная для хуторской братии; с кухнею внизу и келиями для живущих трапезных и кухарей; хлебопекарня о двух этажах под железною крышею с кельями для пекарей; амбар для склада муки, круп и проч. каменный под железною крышею; деревянный корпус, под камышевою в пристынку крышею, для клиросных больничной церкви, эконома и ключника; такой же флигель для престарелой братии и состоящих на разных послушаниях по хутору; деревянная груба для заведывающаго монастырскими коровами и мальчиков, кои доят таковых; отдаленно за трапезой большой деревянный дом под черепицею для наемных чернорабочих, — кругом ограда на протяжении 526 саж.».
Ограда хутора была выстроена из камня с башнями по углам и красивыми святыми вратами. Посещавшие хутор паломники и представители пишущей интеллигенции впечатлялись объёмами устроенного здесь производства. Так, писатель Вас. И. Немирович-Данченко после осмотра пекарни писал в очерке «Святые Горы»: «Мы посмотрели пекарню; в громадный чан, где замешивают хлеб, бросают сразу 50 пудов муки, из которой выходит 65 пудов хлеба. Печется хлеб в двух печах, в каждой по 50 хлебов за раз. Точно из врат адовых выбрасывалось пламя из этих громадных логовищ. Медведь привольно мог бы перезимовать в такой берлоге, а семейству крестьянина было бы еще очень просторно в монастырской печке».
8-й корпус был построен на территории хутора для размещения монастырского свечного завода. О нём в «Ведомости церквей Святогорской Успенской пустыни за 1887 год» сказано следующее: «Корпус деревянный, внутри оштукатуренный и покрыт железом. Снаружи одна половина сего корпуса обложена кирпичом. В этом корпусе устроено свечное заведение. И под оным имеется кладовая со сводом для склада свечей и воска». Посетившая свечное производство Екатерина Жилинская в труде «Святогорская Успенская общежительная пустынь» отмечала: «Свечи делаются из пчелинаго воска. В большом чане распускается воск, затем наливают его в разной величины формы для выделки свечей. В отдельной комнате уже совсем готовые свечи золотят. Все эти работы производятся руками святогорских иноков».
За оградой больничного хутора, кроме упомянутых выше мельниц, кирпичного завода, находились монастырская пасека, рига для обмолота зерна. Зерно обмолачивалось установленными здесь машинами на конской тяге и вручную. Скотоводство при хуторе быстро развивалось. К концу 1880‑х гг. здесь насчитывалось 54 пары волов, 47 коров, 97 особей прочего рогатого скота, 41 лошадь. Пригодные для сельского хозяйства земли использовались под огород, бахчу, сад, виноградник. Всё это монастырское хозяйство и больничный комплекс с храмом находились под постоянным контролем настоятеля обители о. Германа, который еженедельно по пятницам, как свидетельствовал Андрей Ковалевский, «ездил всегда на больницу, читал в больничной церкви акафист Божией Матери „Утоли моя печали“ пред чтимою там иконою Ахтырской Богоматери, затем стоял там Божественную Литургию, и после нея обходил всех больных».
Скончался архимандрит Герман 13 апреля 1890 г. и согласно его завещания был похоронен в склепе под колокольней у входа с западной стороны больничного храма. «На его могиле, — свидетельствовала Екатерина Жилинская, — устроен уже его преемником архимандритом Вассианом памятник с белой мраморной доской, на ней вырезана надпись о жизни и деятельности почившего настоятеля, год и день его кончины. На стене у главы усопшего висит его келейная икона Ахтырской Божией Матери, в заступничество которой он всю свою жизнь глубоко верил». На могиле архимандрита Германа стоял деревянный крест, а над самим памятником устроена маленькая часовня со стеклянной дверью.
В 1890 г. по благословению нового настоятеля обители о. Вассиана (Дегтярёва) насельником больничного Ахтырского хутора стал иеромонах Исаакий (Головин), стяжавший чистотой богоугодной жизни дар прозорливости и исцелений.
Множество паломников, посещавших Святогорскую обитель, стремились побывать на могиле иеросхимонаха Иоанна Затворника и получить благословение отца Исаакия. Преставился отец Исаакий 26 июля 1903 г. на 78 году жизни, из которых 56 лет прожил в Святогорской обители, в том числе последние 13 лет на больничном Ахтырском хуторе. По благословению архимандрита Вассиана его похоронили на братском кладбище на горе, недалеко от хутора.
Во время русско-японской войны в 1904 г. отцом настоятелем Вассианом вновь на Ахтырском хуторе был устроен госпиталь для раненых воинов на 50 коек. Архимандрит Вассиан упокоился в 1909 г. и был погребён за алтарём больничного храма, рядом с могилой иеросхимонаха Иоанна Затворника.
В годы Первой мировой войны новым настоятелем Святогорской обители архимандритом Трифоном (Скрипченко) на больничном хуторе был устроен госпиталь для раненых воинов. Харьковская газета «Южный край», освещая эту сторону деятельности Святогорской пустыни, информировала читателей, что в первые дни начала военных действий в конце июля 1914 г. архимандрит Трифон по благословению архиепископа Антония (Храповицкого) устроил лазарет на 50 коек для увечных и больных воинов. В августе 1915 г. на средства обители был выстроен лазарет на 60 мест. Госпиталь находился на полном обеспечении обители.
Налаженная деятельность больничного Ахтырского хутора была прервана революционными событиями 1917 г. и последующими «демократическими преобразованиями» и актами властей, направленными на подрыв экономических основ монастырского хозяйства. В июне 1917 г. Святогорская пустынь подверглась обыску по решению уездных властей. 15 июня 1917 г. архимандрит Трифон доносил преосвященному епископу Старобельскому Феодору (Лебедеву), викарию Харьковской епархии, что 14 июня больничный хутор и Арсеньевский скит оказались оцеплены солдатами, затем к настоятелю явились помощник уездного комиссара, местный комиссар, начальник милиции и другие лица, которые заявили, что по распоряжению Изюмского исполкома Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и согласно постановлению Богородичанского волостного комитета будет произведён обыск монастыря ввиду заявления об имеющихся огнестрельном оружии, пулемётов и погромной литературы. При обыске, произведённом помощником начальника Изюмской уездной милиции, было изъято 5 ружей и 4 револьвера, которые, как оказалось, находились в монастыре по решению старого правительства для защиты от нападения в период 1914–1917 гг.
В сфере духовного управления также произошла «демократизация». 3 августа 1917 г. на XXXI очередном съезде духовенства и мирян в Харькове было заявлено, что в Святогорской пустыни вырабатывается до 1000 пудов свечей. Съезд постановил обязать монастырь начиная с 1917 г. отчислять половину прибыли от продажи свечей на нужды епархии, но не менее 15000 руб. На указанное решение съезда архимандрит Трифон доносил в Харьковскую духовную консисторию о положении с доходами монастыря и объёмах производимых свечей на монастырском свечном заводе, где работают всего два человека. В 1917 г. было произведено едва 130 пудов свечей, все свечи ушли на нужды обители без отпуска на сторону, поэтому выполнить решение съезда обитель не в состоянии. Также настоятель монастыря доносил о критическом состоянии обители, поскольку Богородичанский, Славянский, Велико-Камышевахский и Савинский волостные комитеты, в границах которых находились монастырская земля и экономия, насильственным образом завладели имуществом обители: «Сначала отняли сенокос, выделив монастырю 15 десятин, наконец и тот сожгли уже в стогах, отняли пахотную землю, лес весь реквизировали; запасной прежних годов зерновой хлеб, рабочую силу обложили волостными налогами».
После октябрьского переворота 1917 г. большевицкая власть лишила Святогорскую пустынь прав на земельные угодья, ведение хозяйственной деятельности. Производственные заведения обители практически прекратили работу. Начавшиеся в 1917 г. реквизиции капитала и имущества продолжились в 1918–1919 гг. прямым грабежом и террором. Архимандрит Трифон свидетельствовал 1 июня 1919 г. членам особой комиссии при Главнокомандующем ВСЮР по расследованию злодеяний большевиков: «Красноармейцами было взято около 120 пудов черного хлеба, 40 пудов белого, 12 пудов просфор, 19 лошадей, упряжь, 3 экипажа, 8 дрог, 15 штук рогатого скота, 140 пудов овса. Богородичанский волостной комитет в то же время закончил опись монастырского имущества, окончательно завладел всем имуществом и хозяйством монастыря…». Постановлением этого комитета № 19 от 5 апреля 1919 г. была установлена норма выдачи хлебного пайка из Святогорского народного имения (новое наименование монастырских земель с имущественным комплексом) рабочим и братии Святогорского монастыря занимающейся физическим трудом 1,5 фунта (620 г), не занимающимся физическим трудом 0,5 фунта (200 г). На освещение, воду и др. наложена была плата».
Неоднократно на хутор совершались разбойные нападения. Так, 25 декабря 1918 г. во время такого нападения у братии, проживавшей на хуторе числом до 100 чел., были забраны их вещи и одежда. О грабеже на хуторе в середине января 1919 г. свидетельствовал казначей обители игумен Герасим (Омельченко): «В тот же день отряд из бушевавшей в монастыре банды отправился в так называемый „больничный хутор“, расположенный на расстоянии одной версты от нашей обители, и там грабил, можно сказать, всех проживавших в этой экономии монахов. Там их выстраивали в шеренгу и заставляли отдавать деньги вместе с кошельками, что испуганная братия и делала безропотно».
Смертельно опасно было выходить за пределы обители, работать в поле или подсобном хозяйстве. В мае 1919 г. был зверски убит на полевых работах монах Тимолай, изувечен послушник Моисей. Эти трагические события в подробностях описал письмоводитель обители иеродиакон Лука (Грицкевич): «23 мая Красная Армия, поспешно отступая по направлению через Святые Горы, не имела времени причинить много обители вреда, за исключением одного кавалерийского отряда, который, поднимаясь к больничному скиту, между собой начал производить упражнения саблями, и очевидцы сего не ошиблись в своих предположениях, что продвигающийся к скиту отряд опасен для жизни, и начали укрываться. Вскочивши во двор, красные бросились разыскивать старших, начальствующих, а один взял себе провожатого, направился в монастырь к настоятелю. Не достигнув желаемого, красные одному игумену разломали дверь, затем направились на скотный двор, где, подкрепившись молочным, саблей остригли и обрили заведующего. После этого потребовали работавших на огороде в то время женщин и начали над ними издеваться, насиловать. Попавшегося в их руки послушника Моисея Неклесу вывели за ограду, отрубив на обеих руках пальцы, изрубив голову саблей, оставили в бессознательном состоянии. В то время, увидев возвращавшегося с полевых работ монаха Тимолая, один из рубивших Неклесу бросился за ним и, догнавши, начал рубить его саблей; долго возился красный и не мог его зарубить, но подскакавший другой свалил несчастного с ног, и один, слезши с лошади, покончил».
В годы Гражданской войны и красного террора число братии обители резко сократилось, в том числе насельников больничного Ахтырского хутора. В 1921 г. архимандрит Трифон в отчёте в Харьковскую духовную консисторию писал, что состав насельников обители в количественном отношении сократился до 257 чел. На излечении в больнице в 1920 г. находилось 35 монашествующих. В аптеку за лекарствами и медицинской помощью было 1210 амбулаторных обращений.
Говоря о материальном положении обители и средствах к существованию, архимандрит Трифон писал: «Святогорская пустынь в 1920 году не владела на правах своей собственности, можно сказать, ничем: землей, мельницами, мастерскими, гостинной и всей экономической частию; монашествующие работали на всех местах монастырских работ на правах рабочих, получая за это ½ фунта [227 г] хлеба в день. Вся же получаемая от доходных источников доходность, служившая материальным средством обители, полностью поступает в пользу советской власти… На 1921 год Святогорская пустынь остается без материальных средств к существованию и находится накануне полнейшего голода, так как все материальные средства частью разграблены, расхищены и властями забраны; хлебы на исходе; братия обители голодает; имеющие близко родственников материально поддерживаются родственниками, а не имеющие таковых прибегают к милостыне…».
В следующем 1922 г. безбожной властью было организовано изъятие церковных ценностей в монастыре и закрытие самой обители. Имущественный комплекс Святогорской Успенской пустыни был передан для организации здесь дома отдыха. Часть братии закрытой обители первое время жила близ Всехсвятской кладбищенской церкви, часть расселилась по окрестным сёлам и городам. Поскольку больничный хутор представлял из себя отдельный комплекс зданий и сооружений, здесь было решено открыть отделение 1-го Всеукраинского дома отдыха под названием «Степной», которое функционировало до начала войны 1941–1945 гг. Больничный храм был переоборудован под столовую дома отдыха «Степной». По свидетельству очевидцев, в алтаре храма был устроен вестибюль со входом через прорубленный дверной проём в алтарной стене. В притворе храма была устроена кочегарка.
В 1927 г. на территории дома отдыха «Степной» скульптор Иван Кавалеридзе готовил деревянные формы для отливки бетонной скульптуры революционера Артёма (Ф. А. Сергеева), установленной на вершине горы над Донцом, именовавшейся в Святогорской обители Елеонской. После завершения строительства 22-метрового монумента Артёму стало понятно прозорливое предсказание насельника больничного хутора иеромонаха Исаакия, которое приведено в жизнеописании преподобного Исаакия: «Однажды, на Пасхальной седмице, архимандрит Вассиан вместе со старшей братией монастыря, любуясь Святыми Горами, вел разговор о том, чтобы на противоположной Фавору горе, над дачей гг. Потемкиных, устроить храм Вознесения, подобный Преображенскому храму. Этим храмом на горе усугубилась бы красота Святых Гор и исполнилось бы заветное желание отца Арсения, который именовал эту гору Елеоном и еще при жизни намеревался устроить там храм. В это время по двору монастыря проходил блаженный старец отец Исаакий. Монастырское начальство решило испросить у прозорливца благословение на постройку храма. Старец приложил ладонь козырьком к глазам своим, пристально посмотрел на гору и сказал:
— Нет! Там нет места! Там стоит громадный человек!».
Жестокие бои, развернувшиеся на территории Святогорья в 1941–1943 гг., привели к разрушению комплекса построек больничного хутора с храмом, который после войны уже не восстанавливался. Несмотря на полное уничтожение больничного хутора, память о храме и находившихся близ алтаря могилах иеросхимонаха Иоанна Затворника, настоятелей архимандрита Германа и архимандрита Вассиана благоговейно сохранялась в народе, который с молитвой посещал это место.
К моменту возобновления Святогорской обители в 1992 г. мало что напоминало о некогда существовавшем здесь монастырском комплексе. Только к месту погребения Иоанна Затворника не зарастала народная тропа. Не раз в советский период убирали с его могилы Крест, но благочестивые почитатели ставили на его место новый.
5 мая 1989 г. архимандритом Алипием (Погребняком), благочинным 13 Краснолиманского округа, были проведены раскопки на территории больничного хутора с обретением мощей иеросхимонаха Иоанна Затворника. В рапорте отца Алипия на имя Преосвященнейшего Иоанникия (Кобзева), епископа Донецкого и Луганского, изложены обстоятельства этого обретения: «Мел выкидывали на одну сторону, а когда стали приближаться к останкам Затворника, мел стали выбирать руками, ведерком вытягивать из ямы и просеивать мелочь на решето». Была обретена честная глава преподобного, деревянный постригальный крест, кожаные сандалии, цепь от креста, висевшего на груди. Были найдены также свинцовая плита с надписью о погребении схииеромонаха Иоанна и его наперсный крест — медный с эмалью, что подтверждало подлинность могилы Затворника».
На самой могиле иеросхимонаха Иоанна был установлен соответствующий памятник, о чём писал в епархиальное управление архимандрит Алипий 20 февраля 1991 г.: «В настоящее время на могилке Затворника поставлен дубовый крест и металлический аналой с фонарём для лампады и свеч. Установлена фотография Подвижника и сделана соответствующая надпись… Посещаемость могилы верующими очень велика. В Красном Лимане сохранился благочестивый обычай. На третий день после престольного праздника Св. первоверховных апп. Петра и Павла многие верующие местные и приезжие совершают паломничество в Святые Горы. Посетив сам монастырь на берегу Донца, пещеры, пещерные храмы и наскальную церковь свят. Николая, где сохранилась в скале и келия Затворника, все направляются на могилку Затворника. Священнослужители совершают панихиду, а затем прямо на траве бывает трапеза».
Первое богослужение братии возобновлённого Свято-Успенского Святогорского монастыря было совершено 15 июля 1992 г. на месте алтаря некогда стоявшего больничного храма Ахтырской иконы Божией Матери и могиле Иоанна Затворника. По воспоминаниям первого наместника обители архимандрита Серафима (Лаврика): «Это была первая служба в обители, которую мы тогда отслужили. И была она на престольный праздник обители — в честь Ахтырской иконы Божией Матери. Отец Иоанн (протоиерей Иоанн Сингеев, священник из с. Хрестище) привёз с собой из Хрестища всё необходимое, все богослужебные книги. По ним мы совершили вечерню, утреню, чин обедницы и панихиду по Святогорскому Затворнику».
На самой могилке преподобного Иоанна до его канонизации совершались панихиды при большом стечении верующих.
По благословению епископа Горловского и Славянского Алипия в 1995–1997 гг. братией обители под руководством наместника Свято-Успенского Святогорского монастыря архимандрита Арсения были проведены работы по расчистке, изучению и благоустройству территории больничного храма с местами погребений настоятелей Святогорской пустыни архимандрита Германа и архимандрита Вассиана. В июле 1995 г. расчищено место притвора храма и склеп, где в 1890 г. был погребён архимандрит Герман. Склеп оказался в разрушенном состоянии с мелкими фрагментами останков отца Германа[4].
С августа 1995 г. братия монастыря осуществляла работы по благоустройству алтарной части больничного храма с местами погребений преподобного Иоанна Затворника и архимандрита Вассиана. Алтарь церкви Ахтырской иконы Божией Матери был обозначен памятным знаком с крестом на месте престола. Рядом гробница и крест на месте захоронения архимандрита Вассиана, которое вплотную примыкало к стене алтаря храма. Как и погребение о. Германа, могила о. Вассиана была разграблена в советское время[5].
Надмогильная плита с места погребения архимандрита Вассиана сохранилась фрагментарно и находится в настоящее время в музее Святогорской Лавры, и один фрагмент — в музее Святогорского историко-архитектурного заповедника. Все сохранившиеся фрагменты мемориальной плиты собраны воедино, где читается следующая надпись:
[Здесь] покоится
[Настояте]ль Святогорской
[Успенской] пустыни Архимандритъ
[В]АССИАН
[Родился в] 1846 м году 20 апреля
[Поступил [в мо]настырь 18[67]г. Августа 31
[Постр]ижен в монашество 18[77] г. Июня 24го.
[Утвер]жден настоятелем 18[9]0 г. Июня 9го
Скончался Мая 14го 1909 г.
на 64 году от [рождения]
[…] братiя! Не за[бывайте меня
но зряще мо[…]
мою лю[бовь …]
В целом работы по благоустройству памятных мест на территории больничного хутора с храмом Ахтырской иконы Божией Матери были завершены в 1997 г.
В престольный праздник Ахтырской иконы Божией Матери совершается крестный ход на больничный хутор с Ахтырской иконой Божией Матери, где служится водосвятный молебен у алтаря некогда стоявшего здесь храма. Также на Радоницу лаврской братией здесь совершается панихида по усопшим.
Учитывая перспективу воссоздания комплекса больничного хутора с храмом Ахтырской иконы Божией Матери по благословению архиепископа Арсения донецкий архитектор Е. А. Ивахненко разработала эскизный проект воссоздания храма.
Однако территория больничного хутора оказалась в составе национального природного парка «Святые Горы», что потребовало принятия решений на самом высоком уровне. В 2010 г. указом президента Украины Виктора Ющенко № 57/2010 от 22.01.2010 г. предусмотрено изменение в землеустройстве национального природного парка «Святые Горы» с выделением земельных участков для воссоздания утраченных скитов и храмов Святогорской Успенской пустыни. Возобновление больничного хутора с храмом Ахтырской иконы Божией Матери предусматривалось на прежнем месте в границах участка площадью 1 га. Во исполнение этого указа в марте 2011 г. Кабинетом Министров Украины выдано соответствующее распоряжение о разрешении разработки проекта землеустройства на утраченные объекты монастыря — Арсеньевский скит, Преображенскую церковь и больничный Ахтырский хутор. Однако развернувшиеся в 2014 г. военные действия на Донбассе отложили осуществление этих планов на неопределённый срок.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Случай исцеления на могиле Святогорского Затворника иеросхимонаха Иоанна (Крюкова)[6]
В январе этого года в селе Выше Солёное Боровского района Харьковской области на 97-м году жизни скончалась благочестивая старушка Дубограй Дарья Ильинична. Однажды она поведала мне о своём исцелении, произошедшем по молитвам у могилки святого Иоанна Затворника.
«В детстве я страдала падучей болезнью. Слыша о многих исцелениях от различных недугов на могилке Святогорского подвижника, я со старшим братом отправилась пешком на богомолье в Святые Горы. Везде в храмах я чувствовала себя спокойно, но, когда стали подыматься пещерными меловыми ходами в наскальную церковь святителя Николая, я почувствовала приближение очередного приступа. Когда мы вошли в келию, где святой Иоанн подвизался в затворе 17 лет, и на меня возложили его вериги, страшные судороги повергли меня на пол и я лишилась чувств. По словам брата, святогорские монахи взяли меня и понесли через вершину горы Фавор в монастырский хутор, где возле больничной церкви в честь Ахтырской иконы Божией Матери был похоронен Затворник. После панихиды на могиле старца меня покрыли мантией подвижника — и я пришла в чувство и ощутила необыкновенный прилив жизненных сил. Это был последний приступ моей страшной болезни. Всю жизнь я молюсь и почитаю затворника Иоанна как святого», — заключила свой рассказ Дарья Ильинична.
[1] Протоиерей Григорий Дюков — благочинный храмов Змиевского уезда Харьковской губернии. Долгое время, с 1870 г., жил в Святогорской Успенской пустыни непосредственно в кельях больничного хутора, где писал свои труды как духовного содержания, так и посвящённые храмам и скитам Святогорской обители. Рукопись о больничном хуторе с церковью Ахтырской иконы Божией Матери под наименованием «Обновление храма — одного из десяти в Святогорской Успенской пустыни» написана 2 июля 1879 г. и хранится в Центральном государственном историческом архиве Украины. Это один из основных источников по истории становления больничного хутора и создания храма Ахтырской иконы Божией Матери.
[2] Иеромонах Паисий (в миру Пётр Занькевич) был уроженцем г. Короп на Черниговщине, из мещан. Образование получил в домашней школе. В Святогорскую обитель поступил в 1848 г. в возрасте 27 лет. Выполнял послушания книгопродавца. Пострижен в монашество 18 марта 1852 г. Рукоположен во иеродиакона 15 апреля 1856 г., во иеромонаха — 19 декабря 1858 г. По завершению строительства больницы с храмом Ахтырской иконы Божией Матери назначен смотрителем над больницей. С 1874 г. и до конца своих дней исполнял послушание духовника обители. Скончался 17 октября 1890 г. и погребён перед входом в храм преподобных Антония и Феодосия Печерских.
[3] Не все такие случаи были записаны, многие передавались устно. Один из случаев исцеления девочки-подростка Дарьи Дубограй привёл в своём рапорте от 20 февраля 1991 г. на имя епископа Донецкого и Луганского Иоанникия (Кобзева) настоятель Петропавловского храма г. Красный Лиман Донецкой области архимандрит Алипий (Погребняк). Это повествование об исцелении болящей Дарьи на могиле преподобного Иоанна Затворника не вошло во 2-й том Святогорского Патерика «Житие и подвиги Затворника Святогорской пустыни иеросхимонаха Иоанна» (Святые Горы, 2008) и приведено ниже в качестве приложения под названием «Случай исцеления на могиле Святогорского Затворника иеросхимонаха Иоанна (Крюкова)».
[4] Архимандрит Герман был похоронен в склепе под притвором скитского храма Ахтырской иконы Божией Матери. В самом притворе в 1920-е гг. была устроена кочегарка столовой дома отдыха. По свидетельству современников, работники кочегарки вскрыли склеп. Внутри склепа находились мощи отца настоятеля в облачении, которые оказались нетленными. Прибывшие на место сотрудники НКВД разобрали гробницу, изъяли из неё мощи отца Германа и перенесли их в другое место, закопав под оградой скита без какого-либо обозначения этого места.
[5] По свидетельству очевидцев, разграбление могилы настоятеля Успенской Святогорской пустыни архимандрита Вассиана случилось в послевоенные 1940-е гг., когда разрушенные строения Ахтырского хутора разбирались местными жителями на стройматериалы. При вывозе кирпича от разрушенного больничного храма двумя жителями с. Татьяновки и с. Банное был разобран склеп о. Вассиана, в котором находились останки отца настоятеля в облачении архимандрита с митрой. Грабители, забрав по их разумению ценные предметы из погребения, удалились, оставив сами мощи на месте. На следующий день информацию о происшедшем получил священник с. Банное, бывший насельник обители отец Дорофей. Организовав прихожан, он перезахоронил останки отца Вассиана недалеко от места его погребения на склоне горы. На месте перезахоронения о. Вассиана прихожане установили крест.
[6] Текст свидетельства публикуется по материалам о почитании Затворника Святогорской Успенской пустыни иеросхимонаха Иоанна (Крюкова), направленных настоятелем Петропавловского храма г. Красный Лиман архимандрита Алипия (Погребняка) правящему архиерею, епископу Донецкому и Луганскому Иоанникию (Кобзеву) 20 февраля 1991 г. Материалы хранятся в архиве управления Луганской и Алчевской епархии УПЦ.
Подать записки с именами для молитвенного поминовения во время богослужения в Святогорской Лавре
© Свято-Успенская Святогорская Лавра, 2024 г.