Когда-то я наблюдала за мамой, которая пыталась успокоить своего кричащего ребёнка в кафе. Малыш бросался ложками и вилками, требуя мороженое, и я думала: "Не умеют детей воспитывать. У меня такого не будет. В доме, где полки уставлены книгами, а из колонок звучит классическая музыка, ребёнок не устраивает сцен."
А потом я родила двоих детей. И поняла, что это я совершенно не умею воспитывать детей. А музыка и книги не способствуют идиллии.
Теперь, когда я иду в магазин с этими чудо-детьми, у меня возникает желание надеть шлем и бронежилет. Когда младший решил, что всё шоколадное на свете должно принадлежать ему, я поняла, что в реальности всё обстоит иначе.
На входе в супермаркет:
— Мам, купи мне эту машинку! — требует старший, едва переступив порог магазина.
— Мама, хочу шоколадку! — кричит младший, дергая меня за рукав.
Всё, что я могла, это попытаться сохранить лицо, чтобы не дать всем присутствующим понять, что я на грани нервного срыва.
— Дети, мы пришли за продуктами, — начала я свою речь, которую уже повторяла не раз и не два.
Но эти маленькие тираны смотрели на меня как на нечто временное, как на препятствие между ними и их желаниями.
Старший ребенок обычно сговорчивый и готов пойти на компромисс. Он послушно кивает, если я обещаю ему новую книжку вместо игрушки, или согласится на мороженое вместо шоколадки.
Младший же — полная противоположность. Он носится по магазину сломя голову, игнорируя все что я говорю. Пытается схватить всё, что попадётся под руку, и не поддаётся никаким уговорам.
Наконец, оба получили по шоколадке, и я устало толкаю тележку к кассе, думая, что же пошло не так.
Может, дело вовсе не в воспитании, а в том, что дети — это маленькие анархисты, способные разрушить любые идеалы взрослого мира.
А ещё я поняла, что то, что работает с одним ребенком, совершенно не действует на другого. Например, старший ребёнок может часами спокойно сидеть за пазлами, увлечённый их сборкой, а младший в это время бежит по дому, как торнадо, раскидывая все детали по углам. Старшему можно пообещать поход в зоопарк за хорошее поведение, и он будет вести себя идеально всю неделю. Младшему же такие обещания — пустой звук, и его нужно заинтересовывать чем-то здесь и сейчас, чтобы получить хоть минуту тишины.
Ещё старший боится высоты и ни за что не полезет на дерево, даже если все друзья уже сидят на его ветках, а младший карабкается выше всех, без страха и сомнений. Старший не любит шумные компании и предпочитает проводить время за книгой, а младший готов завести дружбу с каждым встречным и устроить вечеринку на пустом месте.
Старший всегда заботится о своих игрушках, аккуратно складывая их на место, а младший готов устроить из любой вещи строительный материал для своих фантастических сооружений, которые, разумеется, ломаются через пять минут.
Старшему нужно напоминать сто раз перед сном, чтобы он почистил зубы, а младший сам тянется к щётке, едва войдя в ванную комнату. Старший предпочитает прогулки на свежем воздухе, наслаждаясь природой, а младший считает, что лучшие развлечения — это игры на планшете или просмотр мультиков.
Таким образом, что работает с одним ребёнком, совершенно бесполезно для другого. Я словно жонглёр в цирке, пытаюсь удержать в воздухе тысячи мелочей. Один требует дипломатии, а с другим приходится быть хитрее, чем лисице в курятнике.
Я пыталась воспитывать их одинаково, но быстро поняла, что это бесполезно. Старшему нужен режим и структура, а младший процветает в хаосе и свободе. Старший обожает книги и тихие вечера, а младшему нужны приключения.
Пока мы возвращались домой, я думала о том, как буду учить их дальше, готовясь к новым истерикам, новым вызовам и, конечно, новым урокам для самой себя. В конце концов, истерики и требования — это тоже часть взросления, а с ними справляться — искусство, которое я продолжаю осваивать день за днём.