Оказывается, детство может пахнуть протухшей баландой. Когда в четыре с небольшим года тебе присваивают особый статус «сын врага народа». И подписывают приговор: «отправить в детский дом для детей заключённых».
Он почти не помнил, как её забирали. Не было никакого «воронка» – просто «пригласили» в НКВД. Обычно у детей «врагов народа» первым «уходил» отец. Но у маленького Васи сначала отняли маму. «Мы больше не увидимся», – сказала она на прощание мужу, когда тот провожал её до страшного здания, известного в Казани как «Чёрное озеро».
А затем из жизни Васи исчез и папа. Уже позже он вспоминал, как к ним приходили с обыском, запечатывали комнаты, которых было пять, ведь отец был председателем горсовета. Тогда четырёхлетний мальчик ещё не осознавал трагичности момента. Из квартиры вывозили вещи и библиотеку. Книг было много, а вот скарба – совсем чуть-чуть. «Ни черта они не накопили, ничего у них не было, кроме патефона». Им оставили одну, самую тесную комнатёнку. Маленький Вася жил там с бабушкой, няней и двумя деревенскими женщинами. Всего месяц, а затем приехали и за ним.
Тётка в кожаной куртке усадила его в ГАЗ М-1, называемый в народе «эмкой». «Едем к папе и маме», – произнесла она, протягивая ему конфету. Васю ждал детский коллектор, куда свозили детей арестованных. Там он просто лежал на кровати и смотрел, как над ним пролетали подушки – ребятня бесилась как могла, оставленная взрослыми в покое. До поры до времени.
Следующее, что ему запомнилось, – огромный кирпичный дом, старый особняк, огороженный забором. А за ним – его плачущая бабушка – «крошечная старушка такая…». Впереди у него был путь, а затем полгода жизни в Костромском спецдетдоме – для таких, как он...
Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба знаменитого писателя Василия Аксёнова, если бы не его дядя Андриан Васильевич. Доцент истории к тому времени уже был изгнан из университета в Сталинобаде и приехал в Казань. Он ждал ареста. Терять было нечего. Своё освобождение из детдома сам Аксёнов описывал так:
«…и он (Андриан Васильевич) поддав водочки, пришёл туда, в НКВД и начал кулаком стучать: «Отдайте, – говорит, – мальчика!». И ему вдруг сказали: «Забирайте». Это было какое‑то временное послабление. Что‑то Сталин там такое сказал: «Сын за отца не ответчик». Со своей матерью Евгенией Гинзбург Аксёнов увидится только через десять лет. И это будет начало другой – совсем другой – жизни.