На окраине Москвы, где стены коробок-человейников испещрены граффити, жил старый скинхед Кривой Ганс. Он был известным личностью в узком кругу, но его прошлое было полно тайн и загадок. Одна из них касалась его давнего друга Дмитрия, или "Дмы", как он его называл. Ганс и Дма были неразлучны во времена их молодости. Они вместе жили в однушке, слушали одну музыку, делились одной бутылкой пива и вместе боролись против системы. Все как в доброй строй песне. Но однажды Дма исчез без следа, и Ганс ничего не знал о его судьбе до тех пор, пока не услышал странные слухи. Дму похитили иудейские каннибалы в Амазонке. Эти ублюдки занимались темной магией и использовали её, чтобы превращать мужчин в женщин. Это звучало абсурдно, но Ганс знал, что в мире происходят странные вещи, и решил расследовать это дело сам. Наконец, после долгих поисков, Ганс нашёл адрес, где, как ему рассказали, мог находиться Дма …
Серое небо над Москвой казалось бесконечным, словно весь мир потонул в тоске и печали. Олдовый бритый плелся сквозь узкие переулки, пробираясь в сторону Арбата. Подойдя к заброшенному зданию, ариец замедлил шаг, каждый его мускул был напряжен, нервы на пределе. Он был как «стечкин» снятый с предохранителя, готовый уничтожить каждого свинцом своих кулаков.
Проникнув внутрь, старый боец осмотрел потемневшие коридоры, наполненные запахом гнили и разрушения. Шаг за шагом он продолжил двигаться вперед, напряжение нарастало с каждой минутой.
И тут он услышал шум. Тихий, приглушенный звук, словно чей-то тихий вздох. Ганс замер, напрягая слух. Он понял, что не один в этом месте. Но его решимость не ослабла, его воля была крепка, как сталь.
“Дма! – прозвучал его голос, пронзительный и настойчивый. – Где ты, старина?”
Тишина была ему ответом. Но Кривой Ганс не собирался сдаваться. Он двинулся дальше, следуя за тусклым светом, проникающим сквозь треснутые окна.
И вдруг он увидел его. Своего друга, прикованного цепями к стене, с израненным лицом, истерзанным телом и грудью третьего размера. Кривой Ганс не мог сдержать рычание ярости, его кулаки сжались.
“Какого хуя?! – завопил он, приближаясь к Диме. – Я их высушу, завалю и снова высушу!”
Дима поднял свою изможденную голову, взгляд его встретился с взглядом со старинным товарищем. И в этот момент что-то между ними изменилось. Вместо ярости и мщения, Кривой Ганс увидел в глазах Дмы лишь благодарность и силу.
“Спасибо, друг, – прошептал Дима, его голос дрожал от слабости. – Ты пришел”