Нашим героем этого рассказа стал профессиональный военный, Николай Терентьевич Тамбовцев. Свою карьеру военного Тамбовцев начинал на балтике, юнгой на минном тральщике. В шестнадцать лет, юнгой, во время очередного морского сражения в 1916 году, в Балтийском море. Николай прыгнул в ледяную воду, чтобы отвести от корабля мину, что была по курсу корабля, но шёл бой с немецкой эскадрой. Кругом гремели взрывы, мину то он отогнал от курса корабля, но очередной снаряд выпущенный немцами по кораблю, разорвался почти рядом с Николаем. Так Тамбовцев спас корабль, но был ранен и после того, как моряки выловили его из моря, был доставлен в военный госпиталь. Там ему и вручили первую награду, Георгиевский крест, за спасения корабля и экипажа. Потом, после госпиталя, вернувшись на свой корабль была похожая история, по спасению корабля, они три матроса, тушили во время боя кормовую часть корабля. Один из них погиб при тушении, а вот Николаю досталась метка, ожог на левое плечо, которое было по сей день. За очередное спасение корабля, Николай получил второго Георгия, а ведь ему шёл только восемнадцатый год. Так что минёром он стал как говорят, с малых ногтей. За эти боевые операции Николай был награждён Георгием 1-й и 2-й степени, потом Революция, его привлекают в военную разведку. Так Тамбовцев к началу Испанской компании уже дослужился до капитана НКВД, в этой организации было много подразделений, в одном подразделении и служил по своей профессии подрывник диверсант Тамбовцев Николай Терентьевич. И так Испания, очередная "командировка", но перед этим за несколько дней в приёмной полковника НКВД на стульях сидели майор, полковник вытирающий платком пот с шеи и лба. Было видно, что эти офицеры сильно нервничали, в приёмную зашёл человек среднего роста, точней 170 см., среднего телосложения, волосы тёмные, седина немного задела виски и усы, которые носил Тамбовцев. Николай был одет в серый костюм, рубашка и галстук были почти в один тон, тёмно-синий. Здравствуйте, сказал сидящий за столом старший лейтенант, вас ждёт полковник Сорокин. Прошу следовать за мной, приглашая рукой Николая в кабинет полковника. Тамбовцев проходя через приёмную взглядом окинул сидящих офицеров и как бы извиняясь развёл руками, мол, мы люди подневольные, служивые. В кабинете, как и везде по стандарту, дубовый стол буквой "Т", тяжёлые плюшевые шторы цвета тёмной крови, на столе лампа с зелёным абажуром, документы и карта Европы. Николай зашёл в кабинет и только закрыл за собой дверь, начался разговор. Сорокин знал Тамбовцева с 18-того года, в общем очень давно, так что к карте Николая позвал взмахом руки, как старого друга, без церемоний. Коль тебе надо съездить в Испанию на пол года, максимум на год, начал говорить Сорокин. По твоей части работа, по данным нашей разведки в предгорье в квадрате 43 будет строиться нефтехранилище и рядом аэродром, очень удачное место, для твоей диверсии. На месте конечно тебе будет видней, вопросы есть, закончил говорить полковник. Когда лететь товарищ полковник, сказал Николай. Два дня на сборы, повидать родных и близких, хотя извини Николай у тебя из живых никого не осталось, сходи на могилку к жене и сыну, они ведь у тебя на Тушинском кладбище, ну вот и навести их, а то когда ещё придётся. Жена Валя и сын Миша умерли от тифа, тогда тиф косил всех подряд и молодых и детей и стариков, так что очень многие семьи пострадали в то время. Николай в Испании попадает в партизанский отряд имени "Ромео". Легенда простая, итальянский патриот коммунист повстанцев, боролся с ненавистным фашистским режимом. Ромео тебя к командиру отряда, позвал боец из охранения штаба. Ромео, под этим именем был наш диверсант Николай Тамбовцев. Командир развернул карту и говорит, сколько возьмёшь людей с собой на операцию и что тебе надо из оборудования. Я возьму "Цыгана" и "Малыша", "Цыган" очень хорошо метает ножи, а "Малыш" пролезет почти в любую трещину в скале. На подготовку мне надо 10 часов, до точки надо идти 12 километров, так что я с группой выйду в 15:00. До места пока дойдём стемнеет, глаза к темноте привыкнут, а в 4 часа утра у врага самый сон, мы спокойно будем работать, примерно минут сорок, максимум один час. Ромео, Николай продолжил, кто знает об операции? Командир отправь нас за провиантом с общей группой, а на пятом километре мы отстанем. Тогда и не будет ни какой утечки информации, командир, ты как бы вернёшь нас обратно с маршрута в отряд. Ну в общем так и решили, я пойду к "Цыгану" и "Малышу". Выйдя из штаба Ромео увидел как "Цыган" ловко метает ножи в сухое дерево. Приятно смотреть, как человек умеющий делать своё дело и делать его красиво. "Цыган" отправлял ножи туда куда хотел, дерево стояло на обрыве, то есть любой промах и нож безвозвратно улетал в пропасть. Ножи попадали в старый кручёный ствол, в сучки этого дерева, в общем туда куда хотел попасть хозяин ножа. Ромео позвал "Цыгана" и "Малыша", всё объяснил и поставил задачу перед группой, собрать взрывчатку и всё остальное, верёвки, снаряжение, всё до мелочей было собрано бойцами. Николай, Ромео проверил ещё раз, в этом не было ни подозрения, ни обиды, просто любая мелочь спасёт или отнимет твою жизнь, все это понимали. Большая группа партизан вышла из отряда и через пять километров от группы отделились три невзрачных незаметных человека. Через час эта троица переоделась в камуфляж и слилась со скалами и кустами на скалах. До заданной точки дошли раньше чем намечалось, на целых три часа. Ромео похвалил ребят и приказал отдыхать, а сам пошёл посмотреть и сравнить с картой минные поля и огневые точки. Расхождений почти не было, если и были, то эта мелочь которая радовала. Нефтяные хранилища стояли в стороне от взлётной полосы и самолётов, но Ромео обратил внимание, что баки с топливом стоят на пятьдесят, семьдесят пять метров выше. То что они в стороне, про себя проговаривал Ромео, так можно исправить, направленным взрывом. Вернувшись к своей группе Ромео объяснил каждому подробно, кто и где будет делать закладки со взрывчаткой. В общем обычная работа, для человека который скоро двадцать лет был диверсантом подрывником. Проходы в минных полях сделали так что мины пошли на минирование заданных объектов, резервуаров с горючим. Первый взрыв произойдёт только тогда, когда группа подрывников будет отходить обратно в проходы в минных полях. Так и случилось, мощный взрыв в бензохранилище и огонь уходит туда куда надо, послушно накрывал взлётку и больше сотни самолётов, поступивших из Германии. Не успел огонь накрыть аэродром, как к нему снизу навстречу ещё взрыв и всё это накрывало горящим бензином. Третий взрыв был больше отвлекающим, но и он уничтожил ангары и хозпостройки. Поднявшись на свою горную площадку Ромео, "Цыган" и "Малыш" видели маленький ад, в отдельно взятой стране. Задание, которое было поручено Тамбовцеву было выполнено и Ромео собирался опять на Родину. Прощание в отряде было сердечным, "Цыган" подарил Николаю набор своих любимых ножей. Набор ножей состоял из шести ножей, которые два крепились к рукам, два ниже колен и два выше колен, очень удобная позиция ношения ножей, а клинок ножа был 25-30 см. На взорванный и сгоревший до тла аэродром приехала военная комиссия из Берлина. Офицеров рейха очень сильно удивило стиль подрыва, огонь и взрывы послушно были направлены туда куда надо. В своём докладе майор СС написал, что это не случайность и не халатность обслуживающего персонала, это работал подрывник высокого класса, потому что сам майор был очень хорошим подрывником. Прибыв в Москву, Тамбовцев решил пройтись пешком до "конторы", Николай шёл по летним московским улицам, лёгкий ветерок играл с тополиным пухом, гоняя его вдоль тротуара. На душе у нашего героя было так спокойно и легко, что улыбка невольно появилась на его лице. На пути попался телефон-автомат, Николай решил позвонить полковнику Сорокину, набрав номер кабинета полковника и пока в трубке были слышны только гудки, Николай почувствовал какую то не объяснимую тревогу. В трубке раздался голос, да я слушаю. Владимир Иваныч, вас беспокоит Ромео, сказал Николай. Полковник Сорокин ответил сразу, Ромео, слушай и не перебивай, едешь в Химки ко мне на дачу, там я тебе всё объясню, понял,всё конец. Разговор длился чуть больше минуты. Николай в киоске купил газету "Правда", прочитав её, все стало становиться на свои места. Москву накрыл тридцать седьмой год и потом последующие годы репрессии, невинно осужденных и расстрелянных людей этой страны. В Химках на даче у Сорокина, Тамбовцев узнал более подробную картину из уст полковника НКВД. Узнал, что его тренера и учителя Ощепкова Василия Сергеевича расстреляли, как врага народа. Расстреляли человека, который создал в стране Советов борьбу самбо, борьба которая спасла от смерти ни одну сотню, а может и тысячу бойцов. Николай оказался и сам косвенно попал в списки неугодных, очевидно эта была ударная волна того взрыва в Испании. Германия и Советский Союз были дружны в то время и специалистов разных направлений стали убирать под любым предлогом. Коля тебе надо на какой-то промежуток времени скрыться, сказал Сорокин. Я и сам понимаю товарищ полковник, ответил Николай, вот только война не за горами, через год максимум через два года, фашисты нападут на Польшу, потом и наша очередь настанет. Николай Терентьевич Тамбовцев ошибался в несколько месяцев, умные головы тоже об этом говорили, но кто должен был это услышать, был глух. Владимир Иваныч, я поеду в деревню, километров за сорок, а там жизнь всё расставит по своим местам. Чтобы читателю, была понятна картина происходящего немного вернёмся в 37-й год, то есть какая растительность была почти сто лет назад. Север и северо-запад Москвы и московской области был почти не тронут цивилизацией. Например, Тушино это была одна, две деревушки и сплошные бараки. Химки просто деревня с дачками вокруг. И всё леса да рощи. Шереметьево аэродрома вообще не было, там стоял дремучий лес в котором жили такие звери как лось, кабан, лиса, заяц и большие стаи волков. В общем за 15-20 километров от Москвы стоял хороший дремучий лес, конечно со своими сёлами и деревнями. Вот примерно в такое село по Ленинградскому направлению и приехал Николай Тамбовцев, село было не большим домов 30-40 штук. Школа стояла деревянная почти на краю села. Зайдя в сельсовет Николай поздоровался с присутствующими, пошёл к председателю сельсовета. Алексей Михайлович Корягин, так звали председателя, человек с простым открытым русским лицом, возраста он был почти такого же как Николай, от есть ровесники века, примерно 38-39 лет. Корягин предложил присесть, посмотрел документы Николая и немного удивился. Почему из Москвы и в деревню, в глушь, спросил председатель. Николай спокойно отреагировал на этот вопрос, а кто деревенских детишек будет учить? На этом и порешили. Тамбовцеву предложили на выбор два дома, первый был дом не плохой, стоял в центре села, от него Николая очень вежливо отказался. Второй дом стоял на самом краю села, от большого леса отделяло поле, примерно 500-800 метров. Дом как дом, немного покосился, в общем если приложить руки то можно спокойно жить, в него и пошёл жить Николай, вещей с собой было немного, вещмешок за спиной, да небольшой коричневый чемоданчик. Приведя в порядок дом, Николай пошёл в сельмаг купить что-нибудь из еды. В селе уже прошёл слух, что приехал учитель из самой Москвы. В магазине покупая продукты к Тамбовцеву подошла женщина лет пятидесяти, одета она была больше по городскому, чем по-деревенски. Очень опрятное коричневое платье, из-под которого выступал белый воротничок. В общем сразу было видно, что это учительница или директор школы. Варвара Николаевна, так звали эту женщину, обратилась первая, вы Тамбовцев Николай Терентьевич, это так. Да это я, а вы наверное работаете в школе, ответил Николай. Да я директор, давайте зайдём в школу и поговорим по подробнее, предложила Варвара Николаевна. Так с авоськой Николай и Варвара Николаевна, дошли до школы, здание школы было обыкновенным для села 1939 года. Одноэтажная деревянная изба, шесть метров в ширину и десять, или двенадцать метров в длину. В школе было всего четыре класса, потом ребята чаще всего поступали в ремесленное училище. Николай Терентьевич какие предметы вы будете преподавать, спросила директор. Документы сделанные в НКВД были в полном порядке. Я могу преподавать географию и уроки труда, ответил Николай. Вот и хорошо, сказала Варвара Николаевна, первого сентября прошу в школу. До сентября оставалось два месяца, как раз чтобы спокойно вжиться в деревенский быт и познакомится с местными жителями. На следующий день Николай, позавтракав, решил прогуляться к озеру. Озеро было не большим, пятьдесят на двести метров. На берегу, где купались ребята был шум, как говорят, за версту. У самого края воды стояла высокая сосна, на толстый сук этого дерева была привязана толстая верёвка. Ребята мокрые и весёлые стояли в очереди, чтобы прыгнуть "бомбочкой" с этой верёвки. Николай разделся и тоже встал в очередь за пацанами. На нём были трусы плавки сшитые из тельняшки, на левом плече переходящий на лопатку был виден шрам, похожий на ожог. Эта метка осталась в водах Балтийского моря. Спасая корабль в бою, матрос Тамбовцев тушил вместе со своими матросами горящий корабль. Его спасли и потом в морском лазарете Тамбовцев был награждён вторым Георгиевским крестом. Очередь из ребятишек быстро сокращалась, Николай спросил одного из пацанов, какая здесь глубина. Тот ответил, что больше двух метров, это точно. Николай взял в руки мокрый канат и оттолкнувшись посильней от берега полетел в верх, достигнув верхней точки, Николай извернулся через левый бок и "рыбкой" вошёл в воду. Ребята на берегу ахнули и стали просить незнакомого дядьку научить их тоже. Не у всех правда получался этот кувырок, но при учёбе, смеха у детворы было много. Так протекала обычная размеренная жизнь деревенского учителя, правда однажды местные мужики на площади, у магазина, хотели познакомиться с новичком по своему. Кузьма, звали одного из троих окликнул Николая, эй мужик, ты кто такой и чо ты тута трёшься. Николай подошёл к Кузьме и его собутыльникам ответил, а в чём дело, я иду за хлебом в магазин. Да и работать я буду в вашей школе учителем. Что-то ты мелкий какой-то, сказал Кузьма. Зато в окопе не будет видно, ответил Николай. В общем со стороны картина была не в пользу Николая, три поддатых мужика, каждый на две головы выше деревенского учителя и настроены эти мужики на драку. Николай хотел решить всё миром и уже поворачиваясь от Кузьмы, почувствовал крепкую руку на своём плече. Больше раздумывать было некогда, Николай захватил кисть противника и сделал классический приём "самбо". Кузьма перелетел через Николая и отлетел на два метра и пока лёжа на спине в пыльной дороге, Кузьма ничего не понимал, сейчас стоял, теперь лежу. Тем временем Николай исподлобья посмотрел на стоящих двух друзей Кузьмы. Продолжать будем, тогда ляжете в туже грязь, глядя на мужиков, сказал Николай. Друзья товарищи кивком головы согласились на мировую. Так произошло очередное знакомство с местным населением. Однажды взяв у соседа Егорыча ружьишко и с десяток патронов Николай пошёл в лес. В лесу его пригласил местный лесничий, на чай с диким мёдом, разговорились, подружились. Лесник Кирилл Матвеич был уже в годах, за семьдесят это точно, он был похож на лесного духа из сказки. Большая седая борода, густые седые брови и вообще человек из сказочных былин. Пока пили чай с мёдом, Кирилл Матвеич рассказывал, как озоруют волки, потом показал Николаю звериные тропы и где он поставил капканы на зайца и на волка. В общем знакомство состоялось, как положено. Дружба лесника и учителя завязалась очень крепко, а что удивляться дед Кирилл одинок и Тамбовцев схоронил свою семью больше десяти лет назад. Частые командировки, так и не создали ни семьи, ни семейного очага. Наступил сентябрь дети и наш Николай, пошли в школу. До школы ребята уже были знакомы с Николаем Терентьевичем, так что в класс заходили без боязни. Уроки шли как положено школьному расписанию, дети любили уроки которые преподавал Тамбовцев, особенно мальчишки любили уроки труда. Когда из детских рук которым всего по десять лет, получалась то табуретка, то скамейка, то скворечник.
Ребята "растворялись" в тишине, особенно в вязании морских узлов. Из всего класса деревенских мальчишек к Тамбовцеву прикипел один мальчуган, звали его Миша Осокин. Мишка был смышлёный и очень много схватывал на лету, жил Мишка один с матерью, его отец погиб при пожаре, когда горела конюшня. Мишке тогда было ещё совсем мало лет и он практически отца не помнил. Мишка тянулся к Тамбовцеву, как к своему отцу, мать не возражала этой дружбе, как ни как всё на глазах у взрослого. Поздней осенью снег только-только покрыл землю, но видно таять этот молоденький снежок и не собирался. Как, всегда в свой выходной Николай стал собираться в лес. Прошла неделя, как Тамбовцев не видел старого лесника деда Кирилла. Уложив в вещмешок продукты, спички, порох и так по мелочи, Николай прикрывая калитку увидел, что к нему бежит Мишка. Он что-то кричал из далека и при этом махал руками. Успокойся, что случилось, спросил Николай. Николай Терентьевич новости плохие, отдышавшись, начал говорить Миша, дед Кирилл сильно захворал и на тропе волчица в капкан попалась. Хорошо, что это случилось до обеда, Николай и Мишка поторопились в лес к деду Кириллу. Дед лежал на полу возле кровати, Николай уложил лесника на кровать и стал готовить отвар из трав, зверобой, липа, клевер и конечно мёд. Кирилл Матвеич был очень плох, возможно это пришло время собираться на суд Божий. Двое суток Николай не отходил от больного, только на час, как деду чу чуть полегчало он уснул. Они с Мишкой сходили проверить, как там волчица в капкане, подходя к звериной тропе они увидели такую картину. У толстой берёзы обвязанной железной цепью в волчьем капкане, двумя передними лапами была поймана беременная волчица. Мамочка, как же тебя угораздило, сказал Николай, а ведь капкан не деда Кирилла. Волчица была сильно измотана и когда Тамбовцев решил ослабить капкан сжимавший окровавленные лапы волчицы, та из последних сил вцепилась в руку Николая. Не обращая внимания на боль и кровь, Николай разжимал стальные челюсти капкана. Освободив лапа волчицы из капкана, он освободил потом и свою руку. "Маня", так назвал волчицу Тамбовцев, давай-ка я тебе замотаю пока пасть, чтобы ты не натворила делов, а потом и лапы замотаем. Так было и сделано, только были ещё две шины сделанные из веток, на сломанные лапы. На руках Николай донёс волчицу до избушки лесника. На третий день дед Кирилл отдал Богу душу, умер спокойно, как будто его приглашали в гости, на званый ужин. Никто не проронил ни слезинки, потому что Николай и Миша, как будто знали, что деду там хорошо и его там встретят добрые люди. Похоронили тихо на деревенском кладбище, в общем чужих и не было. Волчица жила у Николая почти неделю, воду лакала, молоко не очень охотно. Николай делил с ней курицу пополам, половина себе в чугунок и в печь, половина "Мане", но голод не тётка, не пожалеет и "Маня" стала потихоньку есть. Лапы заживали очень трудно и вот, через три недели волчица ощенилась. Волчат было четверо, три мальчика и одна девочка, теперь Тамбовцеву приходилось кормить всю волчью ораву. Но как-то к вечеру Николай увидел у себя во дворе следы, следы были волчьи и очень крупные. Значит пришёл папа, подумал Николай, пора знакомиться. Ближе к ночи Тамбовцев взял волчицу на руки и вынес на крыльцо дома, потом принёс и четверых волчат, сам сел на ступеньки рядом с раненой волчицей, волчата были на руках у Николая. В ту ночь, луна хорошо освещала покрытое поле снегом. Лес, конечно только верхушки были покрыты серебряным светом, но под серебром начиналась тёмно-синяя мгла. Из этой мглы появились сначала два изумрудно-зелёных глаза, потом медленно стал появляться волк. Волк был не огромный, но с таким лучше не встречаться, это беда. Волк выходя из леса через поле, залитое лунным светом, ближе к селу шёл уверенной походкой, лай собак в селе постепенно затих. Видно собаки тоже понимали, что идёт хозяин. Волк подошёл к изгороди и легко и бесстрашно перемахнул через неё. Волк, отец встал в пяти метрах от крыльца, на котором расположилась его семья и человек, чужак. Николай пустил волчонка из рук на спину матери, волчицы, волчонок скатился кубарем по ступенькам и оказался в метре от отца, волка. Матёрый волк подошёл к щенку, обнюхав оскалил свои клыки. Волчица в этот момент рыкнула в сторону волка. Волк опустил свой загривок, взял волчонка в зубы и бережно поднёс волчице под её морду. Николаю показалось, что в этот момент волчица лизнула морду волку. Ну вот и познакомились, вздохнул Николай, теперь поговорим, чем будем кормить эту ораву. Тамбовцев взял замёрзшую кость и поднёс к своему рту, делая вид, что кусает, потом это же ребро он положил перед мордой волчицы. Через минуту волк уже бежал в лес. Ну наверное понял, сказал Николай беря волчицу на руки, чтобы занести в избу, волчата мешая и путаясь под ногами побежали следом. На утро у крыльца Тамбовцева лежали три пойманных за ночь зайца. В селе конечно узнали, про этот случай и пошли разговоры, что мол стала пропадать скотина и птица. Надо убить волчью стаю, раздавались голоса по селу. Николай собрал в школе всех крикунов и предложил посмотреть, чем питаются его волки. Люди убедились, что домашнего животного там не тронули, мало того Тамбовцев предложил, если у кого пропала хотя бы курица, он найдёт вора и свезёт на ночь в лес. Больше ни разговоров, тем более воровства в селе не было. Местные люди уважали деревенского учителя, да и просто, как человека. Волчата росли, волчица потихоньку поправлялась, Тамбовцев подойдя к волчице решил проверить лапы. Ну "Маня" давай кости твои проверим, сказал Николай, волчата крутились здесь же. Мишаня от тащи волчат, мешают, сказал Николай. Мишка забрал на руки самых озорных волчат, а два других побежали вслед за ними. Пощупав аккуратно кости на лапах Николай стал снимать повязки и самодельные шины, "Маня" не издала ни звука. Ну "Маня" давай попробуем встать на лапы, ведь месяц уже прошёл, сказал Николай. Он поднял волчицу, но всё-таки страховал её держа под передние ноги. Долго волчица стоять не могла и присела на задние лапы. Ну ничего, ничего сегодня шажок, завтра шажок и пойдёшь потихоньку, улыбаясь сказал Николай. Время неумолимо течёт своим чередом, вот уже и новый 40-вой год на дворе. Польша была под немцами, ка предсказывал полковнику, капитан Тамбовцев, ну это большая политика, а мы живём в селе за 41 километр от Москвы. Волчата подросли, благодаря волку, отцу приносящему из леса всякую свежую дичь. Пора им давать имена, решил Николай, с девочкой было всё просто "Зойка", умная и ласковая. Трое других волчат были совершенно разные, один злобный видимо в отца, второй хитрый и смелый, а третий очень осторожный. Первого Николай назвал "Зол", второго"Смел", ну а третьего "Остр", клички подходили, как нельзя лучше. За неделю все волчата уже откликались на свои имена. Однажды под самый новый год, когда Мишка играл с волчатами, Николай сидел на лавочке за столом, ремонтируя Мишкины валенки. Одет он был по-домашнему, тапочки из обрезанных валенок, простые серые штаны и морская тельняшка с завёрнутыми рукавами до локтя. "Маня" тихо встал так, что никто не обратил на неё внимания и неслышно подошла через всю комнату к сидящему Николаю. Сначала волчица присела почти на тапочки и очень тихо, как будто украдкой ткнула свой влажный нос в руку Николая. Что "Мань", что опять случилось, сказал Николай глядя на волчицу. В этот момент волчица лизнула большой шрам на руке оставленный ей же самой, а потом ещё несколько раз и положила свою голову на колени Тамбовцева. "Мань", я бы то же самое сделал, так что извинения принимаются и забудем всё что было. Давай лучше "Маня" готовиться к лесной жизни, ты меня понимаешь, я это вижу, но вот твои оболтусы, волчата ещё глупые, как бы не было беды. Волчица поняла Николая и рыкнула на своих детей, игры сразу прекратились, из рук Мишки выпрыгнул последний волчонок, все волчата построились возле своей матери и что-то внимательно слушали, на своём волчьем языке. Выйдя на крыльцо Николай здесь же увидел волка, но без добычи. Неужели у вас так развита телепатическая подача мысли на расстоянии, подумал Николай. На крыльцо вышла волчица, почти не прихрамывая и за ней свора подросших, но всё-таки детей, волчата. Подойдя к волку, волчица обнюхала его и волк обнюхал сначала ноги, потом лизнул их. После всего положительного, что только, что видел Николай, волк грозно рыкнул на бегающих волчат. Прижав свои хвостики волчата стали прижиматься к волчице, всё-таки мама. Стая волков, первый волк за ним волчата и замыкающая была волчица, вышли за изгородь и растворились в темноте леса. Николай не забыл избушку старого лесника и часто наведывался, всегда шагая по лесной дорожке он чувствовал, что за ним постоянно наблюдают волчьи глаза и однажды Тамбовцев не выдержал и окликнул,"Маня","Зойка","Смел", "Зол", "Остр", через минуту в заснеженных молодых ёлках началось движение и появились две волчьи морды, это были "Смел" и "Зойка". Дядя Коля, крикнул Мишка, а вот ещё двое, из левых кустов появились "Зол" и "Остр". Ну привет братва, а где же родители, спросил Николай. Родители не заставили себя долго ждать, как будто из-под земли выросли, волчица уже ухоженная и даже красивая, отец, волк стоял за спиной людей. Ну спасибо, ответил Николай, обложили и что теперь, мы здороваться будем или как. "Маня" иди хоть ты первая, ведь без твоего приказа дети не пойдут. Волчица подбежала к Тамбовцеву и поставила передние лапы ему на грудь, здесь обстановка и разрядилась, волчата с двух сторон подбежали к Мишке и стали с ним играть. Только волк, отец стоял на своём месте, ревниво наблюдая, как волчата играют и как Николай с любовью и лаской гладит волчицу по голове и по шее. Лесная встреча состоялась почти тёплой, не считая папаши, волка, ну брат это природа, против природы не попрёшь. Время шло в лесу росли волчата, в селе всё шло, как обычно, на площади возле сельмага иногда возникали драки, которые бабы пресекали и разгоняли своих драчунов по домам. В школе дети тоже учились не плохо, а по предметам которые вёл Тамбовцев, все учились на отлично. Ведь Николай Терентьевич не преподавал предмет географии, а рассказывал интересные исторические факты и дети слушали разинув рты, забывая, что они на уроке. Вот и наступил 1941 год, все готовились к новому году, над сельсоветом развесили красное транспаранты, "Народ и партия едины", "Сталин отец народов" и конечно портрет Сталина. Зайдя к себе в дом Николай веником смахивал снег с валенок, во двор забежал Мишка и со словами, Николай Терентьевич вас мама приглашает к нам на новый год. Миш, как-то неожиданно, да и удобно ли, ответил Тамбовцев. Пошли, мать сказала одному не приходить, пойдём дядя Коля, сказал Мишка отдышавшись. Ну хорошо, тогда надо взять гостинцы, Николай зашёл в дом и из коричневого небольшого чемоданчика взял шёлковый платок, сделанный испанскими рукодельницами. Мать, Надежда Ивановна была лет 38-40, ухоженная опрятная, волосы цвета спелой пшеницы, глаза голубые и фигурой Бог не обидел, даже небольшая полнота приукрашивала эту женщину. Через порог дома вошли вместе, точней Мишка тащил за руку Тамбовцева, зашли , поздоровались и Николай подарил подарки, Мишке немецкий бинокль, чему он был рад неимоверно. Надежде Ивановне тот испанский платок, этот платок был очень дорог Николаю, как память о боевом товарище погибшим в неравном бою. Тот бой часто снился Николаю, когда они, партизаны, были прижаты к обрыву горной реки, в пять стволов отбивались от сотни вражеских солдат. Отбивались до последнего патрона, тогда их в бою оставалось всего двое, он и Луиза. Прыжок в воду реки с высоты сорока метров с утёса, Луиза не выдержала бы, это понимал и Николай и Луиза. Здоровый человек мог рассчитывать на 15% удачи, а она была прошита автоматной очередью. Николай обнял Луизу, поцеловал и сказал, Луиза, я не Ромео, я русский, я Николай. Эти слова означали что это всё, жизни всё, всему всё. Оставив не полный магазин с патронами Николай прыгнул с утёса и уже находясь в потоке горной реки он увидел "хороший" взрыв на месте, где оставил Луизу. Прощай девочка, сказал Николай. Вражеские солдаты Николая даже не искали в этой бурной реке, потому что выжить шансов не было ни одного. Это вам Надежда Ивановна скромный подарок, платок подходил и к глазам и к волосам, было очень красиво. Садитесь Николай Терентьевич к столу, чем богаты тем и рады, сказала Надежда. На столе стояла отварная картошка, квашенная капуста, огурцы и помидоры маринованные, в центре стола стояла тарелка с курицей, приготовленная в русской печи. Только присели, как хозяйка разлила настойку по гранёным рюмочкам. В деревне вдруг затихли собаки, то лаяли почём зря, а тут вдруг тишина. Это поняли сразу Мишка и Тамбовцев. Дядь Коль к нам ещё гости похоже, сказал Миша. Тамбовцев поставил рюмочку, привстал и хозяйке рукой объяснил, я на минуточку. Я с тобой дядь Коль, воскликнул Мишка. Выйдя на крыльцо Николай, улыбаясь, сказал, ну вы то что, у вас какой такой праздник, обращаясь к волчице "Мане" и к её четверым волчатам. Спустившись во двор Николай обнял "Маню" и ласково потрепал волчат, стая была очень возбуждена и рада. "Маня", а где отец то неужели он вас отпустил одних, спросил Николай. Из-за тёмного угла сарая появился волк, в зубах он держал двух зайцев беляков. Спасибо, сказал Николай и добавил, ну серый давай хоть подружимся и протянул волку руку без варежки. Первой подошла "Маня", лизнула тот старый шрам, потом подошёл и сам волк. Тамбовцев погладил волка по загривку, потом по лапам, волк не шелохнулся. Ну ладно ребята, спасибо за гостинцы, пора и вам в лес, я скоро буду, надо бы кое-что придумать нам с вами, а сейчас в лес, в лес. Волки растворились в ночи, как тени. Вернувшись в дом стали встречать 41-й год, разговоры говорились с трудом, она вдова колхозница, он профессиональный минёр подрывник. Надежда Ивановна всю жизнь делала чтобы всё росло к солнцу, строила чтобы там кто-то жил, в общем создавала светлое, доброе. Николая шёл по другому пути, взрывать, жечь всё что построил враг. Взрывал и жёг профессионально со знанием дела, без всякой жалости, не думая что горят в его взрыве люди, металл, техника, это был враг, или он тебя, или ты, такой закон войны. Повечерили, поговорили о своём, как тяжело было поднимать Мишку. Николай больше слушал, на вопросы отвечал уклончиво, но не обидно. Про жену покойницу и сына сказал, что лежат они на Тушинском кладбище, жалеет что редко навещает могилку, работа, всё в командировках и разъездах. Потом Николай пошёл в сени и за собирался к себе домой. Надежда подошла к Николаю положила руку ему на плечо и тихо сказала, Коля можешь остаться, но не думай про меня нечего худого. Николай ответил, честно, сердце рвётся к тебе, а разум не пускает, говорит не имеешь права. Тут подбежал Мишка, дядь Коль оставайся, оставайся вы ведь мне как папка. Комок к горлу подкатил у Тамбовцева, он обнял Надежду и Мишку. Мишка сопел на русской печи, а ночь Николая и Надежды прошла в нежной страстной любви. На утро Николай позавтракал тем что Надежда приготовила и за собирался в сторожку лесника, ну и Мишка конечно с ним. Выйдя из села к краю поля было видно, что на том краю поля у границы леса перемещаются тени, то стоят на месте, то резко уходят в лево и в право. Видишь Мишаня уже встречают, надо сегодня попробовать заняться дрессировкой, говорил Николай. А что это такое, спросил Миша. Придём к избушке, там узнаешь, ответил Николай. Волчья семья шла рядом, как постовые собаки, пара с лева и пара с права. Николай взял топорик и пошёл в густые ореховые кусты, срубил ствол метра три, стал срезать лишние сучья, но не все. На стволе остались четыре крепких ветки. Разведя огонь и поставив котёл с водой он стал распаривать оставшиеся на стволе ветки и делать из них кольца, чтобы легко могла войти и выйти голова волка. Конструкция выглядела примерно таким образом, сиденье, от него длинный шест и в лево и вправо по два деревянных кольца, для волков, вроде ездовых саней. Соединив и закрепив все узлы крепления, Николай позвал всех к себе. Мишка и волчата подошли первыми, "Маня" и "Серый" стояли в стороне, недоверчиво поглядывая на то, что лежало на снегу. Мишка ложись на лежанку и рукой держись за рукоятку, скомандовал Николай, а сам встал на карачки и просунул голову в одно кольцо. Поехали, Тамбовцев тронулся и на карачках повёз лежащего Мишку, со стороны была смешная картина. Мишка от радости кричит и смеётся, Тамбовцев упирается ногами и руками, весь в снегу, потный и не весёлый. Проехав метров двадцать Николай сел на снег и сказал, Мишка ты же маленький, а тяжёлый как кабан. Пришлось днище подстилки смазать парафином, вторая попытка была уже легче, но теперь надо уговорить волчат, задача казалась невыполнимая. Николай подошёл к не дружественному отцу семейства и сказал, помоги, дети тебя послушают, помоги, пожалуйста. Николай произносил эти слова, как другу с последней надеждой, от сердца, от души. "Серый" подошёл к первому кольцу и долго обнюхивал, не пытаясь просунуть голову, ведь кольцо всё равно напоминало волчью петлю. Тамбовцев встал на карачки и просунул голову в кольцо и тихонько подтолкнул "Серого" в кольцо. Теперь они вдвоём повезли Мишку на "чудных санях", немного проехав Николай остановил сани. Ну и как "Серый", не очень страшно, улыбаясь сказал Николай, волк помахал еле заметно хвостом. Тамбовцев погладил волка по голове и спине, пойми "Серый", я вам зла не желаю и пока они вели беседу, кто на волчьем, а кто на человеческом языке, эти сорванцы просунули свои морды в кольца. "Смел" встал ведомым, "Зол" напротив, "Остр" и "Зойка" одели кольца задние и хотели уже бежать. Николай встал на пути этой волчьей упряжки, нет ребята, "Зойка" всегда будет с матерью, сказал Николай, девочки всегда будут в стороне. Потом он переставил волков, так что отец был ведомым. Складывалось такое впечатление, что волки не понимают человека и в то же время разговаривают на одном языке, это были не только слова, но и взгляды человека с волчьими глазами. Ну попробуйте, сказал Николай, и волки повезли Мишку довольно быстро. Сидя на пеньке Тамбовцев засёк время, к Николаю с двух сторон подошли две девочки "Маня" и "Зойка" и обе положили свои морды на валенки, Николай гладил обеих волчиц нежно и с любовью. Волчицы это чувствовали, это нельзя сфальшивить, обмануть можно человека, сотню людей. Но волка никогда, если ты отдал ему свою дружбу, волк будет верен тебе до конца. Волчатам понравилась новая игра, но для Николая это был шанс быстрого и скрытного перемещения. Из головы Тамбовцева ни на минуту не уходила мысль о скорой войне, немец подмял под себя всю Европу, оставалась одна дорога на Россию. Это было обыкновенное военное чутьё, а там как карта ляжет. Весна 41-вого подошла бурно с половодьями, с тёплыми солнечными днями и вот на одном из занятий в класс вбежала Варвара Николаевна и с порога, дети тонут. Где, спросил Николай. Директор ответил, на льдинах катаются, на озере. Ребята урок окончен, все по домам, крикнул Тамбовцев и что есть прыти побежал на озеро. Пять, десять минут это огромный промежуток времени для ребят в холодной воде. Метрах в пятидесяти от берега Николай увидел мальчишку державшегося из последних сил за край обломанной льдины. Скинув ботинки Тамбовцев бросился в ледяную воду, доплыв до мальчугана и взяв его под руку он спросил, сколько вас было. Тихий голос мальчика сказал, трое. Вытащив на берег пацана Тамбовцев строгим голосом приказал, прыгать и бегать на месте. Где были остальные, спросил Николай. Серёжка и Ванька были за сосной, потом я их не видел, ответил дрожащими губами мальчик. Секунды в голове Николая, под сосной три метра глубины, течения почти никакого, стуча зубами Николай прыгнул под воду примерно в том направлении. На берегу собрался народ, бабы галдели и наводили панику, у одного мужика был багор. Николай вынырнул над водой, чтобы набрать в лёгкие воздуха и опять погрузился под воду. Вода была мутная, видимость около полуметра, искать приходилось почти на ощупь. Тамбовцева не было больше трёх минут, это в ледяной воде. На дне Николай нащупал два небольших мешка, мелькнуло в голове, это они, неужели нашёл. В это мгновение он забыл, что предел дыхания давно переступил, опустившись ниже на дно он увидел ребят. Взяв за воротники рубашек, чтоб не выскочили, стал подниматься к свету, до берега было метров десять. Двое мужиков бросились на помощь к Николаю. Выбравшись на берег Тамбовцев попросил прекратить бабий вой и начал откачивать детей, из двоих ребятишек был сын того забияки Кузьмы. Тамбовцев в приказном порядке сказал Кузьме, делай как я. Искусственное дыхание, потом переворот головой в низ, опять искусственное дыхание и ребята стали блевать водой. Ребят откачали, все перекрестились, а Николай как-то тихо побрёл домой. Почти никто не заметил, как он шёл не ровной походкой к своему дому, только когда он присел, к нему подбежала Надежда, Мишкина мама. Коля ты весь горишь, сказала она. Я знаю, это может быть воспаление, я уже купался в такой воде в девятнадцатом году на балтике. Дойдя до дома, Николай почти в бреду попросил Надежду и Мишку, отвезти в домик лесника, взять обязательно его личные вещи туда же. Мишка привёл волков и на необычных санях Тамбовцева перевезли в лес. Как и предполагал Николай, он заработал двухстороннее воспаление лёгких. Надежда и Мишка ухаживали как могли, растирали барсучьим жиром, делали отвары из лесных трав, но болезнь отступала неохотно. Спас Тамбовцев ребятишек 25 апреля 1941 года, с тех пор болезнь держала его три месяца. Бледный, худой в белой холщовой рубахе Николай первый раз переступил избушку лесника, ноги тут же подкосились и он присел на ступеньки, даже незаметная улыбка появилась на лице Николая. Подошла Надежда и спросила, разве покойники могут улыбаться. Такие, как я могут, почти шёпотом сказал Николай и добавил, пора мне силёнок набираться, они скор будут нужны. Это ты в точку попал, сказала Надежда, у нас война уже как месяц. Улыбку, как ветром сдуло. Какие города уже взяты? Да много разных, до Москвы говорят осталось пятьсот километров, продолжала вздыхая, говорить Надежда. Значит к зиме будут здесь, сказал поднимаясь Николай. Да ты что Николай Терентьевич, закричала Надежда, как такое возможно. Надя я знаю эту машину под названием фашистская армия, она давит всё на своём пути, ответил Николай. Потом он вкрации рассказал, кто он на самом деле, в армию мне нельзя, я обвиняем, как десятки командиров в шпионаже и измене Родины. Ну расстреляют меня или сошлют на Колыму, толку не будет для моей страны. А останься здесь невидимкой, я им крови попорчу столько, что слух до Берлина дойдёт. А что такое Берлин, спросил Миша. Это Миша логово фашистское ихнее, столица. Ну ладно начнём по порядку, продолжил Николай, Надежда собери необходимые вещи и соседям скажи, что уезжаешь за Урал с Мишкой, возьми документы и прочее. Из леса ни ногой, это вы скоро сами узнаете, почему. От деревни возможно через пол года ничего не останется. Дядь Коль откуда ты это знаешь, спросил Миша. Мишаня, для меня эта уже третья война, а войны очень похожи друг на друга. Где "Маня" с волчатами , спросил Николай. Побежали на охоту, ответил Миша. Пойдём поможем мамке по хозяйству, что она скажет от и будем делать, а потом мы пойдём на охоту. Надежда нагрузила их по полной программе, натаскать воды, наколоть дров, освежить зайцев принёсших волками под утро, в общем к обеду только закончили. Немного перекусив стали собираться на охоту. А мы ружьё возьмём, спросил Миша. Нет Миша больше выстрелов и шума в лесу не будет, шум будет там и Тамбовцев показал рукой в сторону села, там откуда придёт враг. Миша, возьми молоток, гвозди и ножовку, сложи всё это в вещмешок. Все инструменты Николай взял на спину, как небольшой рюкзачок, взял морскую подзорную трубу. Глядя на дядю Колю, Мишка прихватил подаренные бинокль. Вы куда охотники собрались, спросила Надежда. Пойдём подходящее дерево поищем, вроде наблюдательного пункта, часа через три вернёмся, если "Маня" вернётся до нас, скажи "Мане", пусть все отдыхают, приду будет работа. Как я им скажу, они что дети малые, в сердцах заговорила Надежда. Скажи спокойно и они поймут, они очень понятливые, самое главное спокойно, "Маня" отдыхай и всем тоже. Тамбовцев стал составлять карту вроде плана леса, нарисовал стороны света, село, озеро, поле и лес. Сторожка лесника находилась от края леса примерно километров в пяти, в селе практически никто не знал точного места избушки лесника. Все, как один говорили, где-то там, при этом показывали рукой с расхождением в два, а то и в три километра от места. Это был большой плюс, люди разные, бывают слабовольны. Да бывают и предатели, Тамбовцев видел и тех и других. Вышли на самый край леса, искали не долго, на краю среди ёлок стояла сосна, метров тридцать. Это то что нам надо, сказал Николай, ты высоты боишься Мишаня. Наверное да, ответил Миша. Не бойся я научу, как страх высоты перебороть, улыбаясь сказал Тамбовцев
Начали строить лестницы и переходы, как добраться почти до самой макушки. Под ногами высота была метров 27, Мишка стоял под огромной сосной и подняв голову вверх кричал, ну как не страшно. Тамбовцев, улыбаясь смотрел в даль на все горизонты, как будто на корабле, на смотровой вышке 25 лет назад. Нет Мишаня не страшно и у тебя завтра страх убежит. Крепко закрепив толстый канат за ствол сосны Николай бросил его, так чтобы было меньше препятствий,то есть веток. Одев брезентовые рукавицы и обхватив канат Николай метнулся вниз к земле, через мгновение он стоял рядом с Мишкой. А я так смогу, спросил Миша, после увиденного у пацана глаза были, как два полтинника. Сначала Мишаня мы прогоним страх высоты, полезли по ступенькам на самый вверх, под ноги не смотреть, смотреть перед собой или вверх. На секунду можешь поглядеть куда ставишь ногу, ты лезь первый, я за тобой, говорил Николай. Прошли три перехода, остановились отдохнуть, высота была 15 метров. Ну как юнга страшно, спросил Тамбовцев. Пока нет, ответил Миша. До верха оставалось ещё три перехода. Пошли Мишка и ничего не бойся, я с тобой. Вот и последняя площадка почти на верхушке сосны, вид открывался не забываемый, макушки старых елей на которых дремали чёрные вороны, которые живу, как будто 300 лет. Но Тамбовцева интересовало село, что находится справа и слева села. В подзорную трубу обзор рассматривался на несколько километров, левее он даже разглядел какую-то трассу и движение на ней. Так составляем карту, которую видит глаз, то что мы не видим, для минёра это не обязательно, говорил Николай себе под нос. Дядь Коль, а спускаться будем по канату, как ты, спросил Миша. Нет пока своими ножками, надо чтобы ты в слепую ставил свою ногу на ступень лестницы, а чтобы это случилось, десять раз подъём и десять раз спуск и всё ножками. Этим мы займёмся завтра до обеда, уже вечереет пойдём в сторожку, сказал Николай. Подойдя к сторожке лесника, картина была достойна пера художника. Надежда стирая в корыте разное бельё так увлекательно и горячо рассказывала "Мане" про свою женскую долю. Что самое удивительное "Маня" сидя на задних лапа с умной волчьей мордой слушала Надежду и казалось иногда даже хотела возразить, но разве бабу остановишь. Остальные волки, кроме "Зойки", занимались мужским делом, они просто спали, не обращая внимания на женские тары-бары. "Зойка" в этот день была как бы в карауле, она заметила наших охотников давно. Николай глядя на волчиц прислонил палец к губам, показывая не шуметь и тихонько подошёл к Надежде. Увидев Тамбовцева и Мишу, "Маня" встала, махнула еле заметно хвостом и пошла к своей семье, показывая этим, что мол теперь ваша очередь слушать эту женщину. Надежда ты что не в духе что ли, спросил Николай. Не знаю Коль, срываюсь по разным пустякам, хорошо хоть твои волки умней людей. Надь, а может есть причина всему этому, спросил Николай. Да Коль есть, я в положении уже месяца три. Николай обнял Надежду, потом поднял её на руки и расцеловав сказал, это самая лучшая новость за последние сто лет. Назовёшь сына Терентием, в честь моего отца, батя был не плохим человеком. Ты что говоришь Николай, как будто ты умирать собрался, повысив голос сказала Надя. Милая моя, я человек войны, такие в своей постели не умирают и в любом бою, я всегда об этом помнил. А таких боёв у меня было очень много, у тебя Надюш пальчиков не хватит загибать, придётся мои добавлять. Коль, но ведь ребёнок, Миша и я, это же семья, сказала Надежда. Милый ты мой человечек, обнимая Надежду говорил Николай, ведь враг придёт очень опасный, я его видел в Испании, они не щадят ни женщин ни детей, а остановить его надо. А кому, как не таким сотням и тысячам как я, отсидеться я не могу, я только тебе одно могу пообещать точно. Если враг придёт сюда, я ему устрою могилу в полторы две тысячи человек. На чужбине я убивал врага десятками иногда сотнями, на своей земле, я всё своё мастерство даже выше чем могу, применю против врага. Надежда немного съёжилась увидев зеленоватый взгляд Николая, в этот момент глаза в глаза глядели Николай и "Серый" отец стаи. Они поняли друг друга и "Серый" запел свою волчью песню. Волчата повскакивали, шерсть поднялась на их загривках, они метались не понимая откуда ждать угрозы. Только "Маня", как лежала не далеко от Надежды, так и не шелохнулась. Иногда кажется, что мы люди умеем разговаривать на зверином языке, а звери говорят на нашем, скорей всего телепатически. Ну ладно, завтра много у всех работы, давайте вечер спокойно отдохнём. Вечер коротали кто как умел, Мишка играл с "Золом" и "Смелом", "Остр" и "Зойка" были с матерью, "Серый" дремал на пригорке. Надежда суетилась по хозяйству, Николай на время стал портным чучельником. Набив старые штаны и старую телогрейку соломой, стал делать к этому телу голову, голову из небольшого мешка, тоже набившего плотно сеном и опилками. Всё это стал сшивать, вроде обыкновенное чучело, как чучело, в человеческий рост. Вот только на шею Николай пришил толстый сыромятной кожаный ремень, в нём и был весь секрет. Утро было очень хорошее не военное, туман лохмотьями ложился на кусты и мох между стволами деревьев. Стая вернулась тоже рано принеся четырёх куропаток и одного зайца. Позавтракав Николай сказал, Миша помоги ощипать дичь, а у меня будут уроки с волчатами, так он звал их по привычке, хотя волчатам шёл второй год. Это уже были крепкие волки, да пониже отца"Серого", но мамку ребята уже переросли."Зойка" была не высокая, но ведь она всё-таки девочка, но с этой девочкой, чужому лучше не встречаться на одной дороге. Закрепив чучело, так чтобы сразу не падало, Николай позвал к себе "Зойку", подбежали все, даже "Серый", всем было интересно. Николай взял "Зойку" и зубами вцепился ей в горло, имитируя укус. "Зойка" теперь ты, сказал Николай и протянул свою шею, "Зойка" лизнула в шею и всё. Нет "Зойка", давай так, Николай подошёл к чучелу и зубами вцепился в ремень на шее. "Зойка" взять, резко крикнул Тамбовцев. В туже секунду "Зойка" с места пролетев в воздухе полтора метра вцепилась в то же место ремня, где были следы зубов Тамбовцева. "Зойка" рви и отбегай, также резко сказал Николай. Молодая волчица рванула клок ремня и прыгнула в сторону. Чучело лежало там где стояло, "Зойка" была в двух-трёх метрах, лёжа прижавшись к земле. Волки тоже оживились и хотели такие же рывки из горла манекена. Николай поднял руку, все немного притихли, потом он подошёл к столу, где Надежда разделывала ночную добычу, взял самый аппетитный кусок кролика и позвал "Зойку". Кормя волчицу с рук , другой рукой он нежно гладил её по шее, по бокам и приговаривал, спасибо девочка моя, большое спасибо. Надежда, как обыкновенная деревенская женщина встряла в разговор, Коль ты совсем, отдал самый лучший кусок, ведь это был твой кусок. Дурочка ты моя красивая, этот кусок спасёт нам жизни не один раз, обнимая Надежду за плечи говорил Николай. Потом поставив чучело на место, Николай жестами и словами объяснил остальным волкам, что руки и ноги нам не нужны, только горло, рывок и отскок. Первый начал рвать ремень в прыжке "Зол", потом "Быстр" и "Смел" закончил тренировку, отец волк и мать волчица были очень довольны. Тамбовцев тоже был доволен, он позвал "Маню", погладив сказал, спасибо "Маня", волчица опять виновато лизнула тот старый шрам на руке, сделанный её зубами. Всё в порядке, сказал Николай и обнял волчицу за шею нежно, волчица положила лапы на колени Николая. Вы прям не разлучная парочка, из-за стола выкрикнула Надежда. Тамбовцев на ухо волчицы шёпотом, не обращай внимания, баба, что с неё возьмёшь. Я всё слышу, как вы там шушукаетесь, ответила Надежда. Мишка и Тамбовцев рассмеялись. Ну ладно ребята, обращаясь к волкам Николай, отдыхайте и через минуту волки растворились в лесу, как лесные духи, вот они есть, вот уже нет, прям какая-то мистика. А это просто природная маскировка. Миш, завтра пойдём на весь день на ступеньки, Надюш, собери нам узелок, сказал Николай. Какие ступеньки, что ты там ещё выдумал, возмутилась Надежда, я всё одна да одна или вон с "Маней", мужиков в доме не вижу. Надюш это очень важно, ты же знаешь, я ничего просто так не делаю, всё имеет своё значение, сказал Николай и продолжил, твоё дело вынашивать дитя, мне сына, а Мишке брата. А вдруг девочка, с язвила Надежда. Такие красавицы рожают только мужиков, смягчил разговор Николай. Утро наступило, солнышко бросило свои лучики на макушки деревьев, наши герои уже шли неприметной тропинкой к своей смотровой вышке. Ну Мишаня, ты первый я за тобой, пошли вверх, сказал Николай. С каждым восхождением и спуском Миша уверенней ставил свои ноги на сучья сделанные под ступеньки. Два часа такой тренировки и Мишка один не спускался, а сбегал вниз по лестнице и переходам. Тамбовцев сказал, всё шабаш, надо перекусить, потом ещё часок тренировки, чтобы закрепить твою уверенность и избавится от страха высоты. Помнишь, смотреть на горизонт, а не вниз под ноги, говорил Николай передовая Мишке хлеб. Да я помню, кусая хлеб с вареной картошкой, отвечал Миша. Немного перекусив и отдохнув пять минут, Мишка побежал по лестнице на самый верх сосны. Миша остановись на переходе, крикнул Николай. Мишка остановился, что не так дядь Коль, спросил Миша. Тамбовцев громко снизу вверх говорил, Миша мне не нужна твоя скорость, мне надо чтобы ты шёл по ступенькам, как по лесной дороге, спокойно, уверенно, ты меня понял. Да я всё понял, ответил Миша. Перед третьим подъёмом Тамбовцев позвал Мишу к канату и сказал, чтобы Миша залез по верёвке метра на два. У Мишки нечего не получалось, только потраченные силёнки 12-ти летнего пацана. Теперь смотри внимательно, начал объяснять Тамбовцев, подтянулся на руках и ногами делаешь зажим каната, одной ногой надламываешь канат, второй наступаешь на этот же конец, попробуй. У Миши стало получаться, сначала два метра, потом пять, с пяти метров Тамбовцев приказал Мишки спускаться. Перебирай руками и ногами, глуши скорость, а то ладошки пожжёшь. Мишка так и сделал, всё получилось почти правильно.
А теперь бери свои рукавички за пояс и пошли по ступенькам, сказал Николай. Поднялись на половину сосны, остановились на площадке перехода. Ну что Мефодий страшно, улыбаясь сказал Тамбовцев. Да не очень, дядь Коль, ответил Миша. Тамбовцев подтянул канат и ещё раз подробно объяснил, левая нога обвивает канат, правой гасишь скорость, попробуй Мишаня. Надев рукавицы Миша взял канат и ловко обвил канат вокруг ноги и с приличной скоростью спустился на лесной мох под сосной. Всё в порядке дядь Коль, я лезу на верх, радостно сказал Миша. Поднявшись на площадку, где стоял Тамбовцев, Мишка весёлый, румяный и тяжело дыша сказал, я готов ещё раз. Тамбовцев ответил, теперь очень медленно поднимаемся на самый верх, пока будем подниматься ты должен восстановить дыхание и немного отдохнуть. Поднялись на верхнюю смотровую площадку, вид просто душа рвётся в облака, село как на ладони, в озере ещё плавают уцилевшиеся утки и немного гусей, как будто нет войны. Но война в месяце, может в двух максимум и пейзаж изменница из цветного в чёрно-серый с огненными взрывами на этом фоне войны. Это Николай уже видел и сердце сжималось в копейку, а потом разрывалось от увиденных пожарищ мирно спящих городов. Николай встряхнул головой, как будто сбрасывал с лица грязную воду. Ну что Мишань попробуем или как, спросил Николай. Попробуем дядь Коль, ответил Миша. Взяв канат и обмотав ногу Миша был готов, рукавички одеты, канат в ноге зажат. Миша скорость совсем не важна, попробуй разглядеть всё вокруг пока спускаешься, говорил Николай и продолжал, что увидишь, расскажешь мне, я ведь за тобой следом буду спускаться. Миша спускался спокойно и уверенно, даже два раза зависал на канате. Потом Тамбовцев тоже спускался, как говорят, не спеша, с расстановочкой. На земле Мишка стал рассказывать, на старой берёзе сорочье гнездо, на вон той липе пчелиное дупло, может там есть мёд, ну вроде и всё. Молодец, ставлю тебе четыре с плюсом, вот если бы заметил филина на сосне, была бы пятёрка, улыбаясь сказал Николай. Да не было никакого филина, с обидой в голосе сказал Миша. Я же сказал, что ты молодец, говорил Николай поднимая сухую корягу с мха, на стукни вон по той сосне, пора разбудить бродягу. Мишка уверенно взял корягу и со всей детской силой стукнул по стволу сосны. С макушки камнем стало падать что-то не понятное, какой-то мешок перьев и за метр над землёй филин распахнул свои крылья и поря как в невесомости пролетел рядом с Николаем. Извини старый, сказал Николай, пора тебе на охоту. Филин произнёс гортанные звук и исчез. Ты исправил свою оценку, на чистую пятёрку, сказал Николай, обняв Мишку предложил доесть пожитки и потом потихонечку двигаться домой. Мишка с удовольствием поддержал предложение, он сегодня на лазился будь здоров. Подходя к дому Николая и Мишку встретила весёлая компания, "Зол", "Быстр", "Остр" и "Зойка" они прыгали мягко, покусывали руки то у Мишки, то у Тамбовцева. "Серый" шёл с лева, а "Маня" с права, шли тихо как тени, под лапой ни одна веточка не хрустнет. Глядя на молодых волков Тамбовцев думал про себя, хоть и здоровые эти ребята, а всё равно как дети. Николай замечал многое почти всё, любую мелочь, без такого звериного внимания и чутья трудно выжить на прошлых войнах, что покажет это война, Отечественная война. Чтобы ни было, но с собой в гости к Богу, Николай знал, возьмёт очень много врагов, максимально много не 10 и не 100, а больше, гораздо больше. С такими мыслями Николай и вся честная компания дошли до сторожки. На крыльце их встречала Надежда, живот уже сам говорил, что осталось два, два с половиной месяца и пора рожать. У волков ужин был всегда в одном месте, за небольшим ельником. Людям смотреть, как едят волки лучше не надо, это понимал Тамбовцев и это понимали волки. Надежда позвала на ужин, мужички умылись и пошли за стол, Николай сидя за столом взял испечённый утром кусок ароматного хлеба и хотел уже откусить. За спиной у печи раздался голос Надежды, Коль можно тебе задать два вопроса, а Коль. Конечно говори, я слушаю, ответил Николай. Мне скоро рожать, почему ты не берёшь меня в жёны, спросила Надежда. Хорошо после завтра повенчаемся, спокойно ответил Николай, какой второй вопрос. Надо бабу Нюру пригласить, кто роды будет принимать, ты с волками. Все рассмеялись. Бабу Нюру я привезу через месяц, её изба крайняя, там где колодец, сказал Тамбовцев. Да, поддержал разговор Миша и продолжил, дядь Коль, мама родит тебе сына, мне брата, так. Так, ответил Тамбовцев. Тогда может и я буду называть тебя папой, сказал Миша. Надежда закусила уголок полотенца, в избе на мгновение наступила гробовая тишина. Николай положил так и не надкусанный ломоть хлеба и рукой поманил Мишу к себе. Он обнял Мишу прижимая к груди сказал, да Миш можно, а через два дня ты будешь Михаил Николаевич Тамбовцев, так будет записано в церковной книги.
Ты что Коль, "закудахтала" Надежда, ведь время-то какое, на церковь государство смотрит, как на врагов. Милая моя Надя, я больше Российский солдат чем другой, я крещён православным крестом. Николай Чудотворец не раз в море, да и на суше помогал мне, я это чувствовал, ни кому не говорил, вам скажу. В Испании когда нас предали и когда Луиза погибла, я её мёртвую заминировал, чтобы в гости на небо взяла с собой компанию. Мне пришлось прыгнуть в не глубокую горную речку, но высота была убийственная, метров 40 и когда я прыгнул мне показалось, я не был сильно ранен, я очень плавно падаю в эту реку и упал не на камни, а в воду. Такое со мной было несколько раз и в Балтийском море и тогда в Испании. Я твёрдо понял, что мой ангел хранитель пока бережёт меня, к чему-то более важному поступку. Коль мне страшно слушать твои рассказы, сказала Надежда, ты судьбу дразнишь. Нет Надя, я просто человек войны, вот и весь сказ. Вот например, я конечно не могу себя сравнивать рядом, Дмитрий Донской, Александр Невский, а войны на Куликовом поле рубившие врага, пока чей-то клинок не прервёт его бой. Я так думаю, что все эти павшие войны уходят не в землю, а в войско небесное, понимаешь у меня это внутри, как горящая свечка, вот только не знаю, кто её зажёг. Ну ладно семейство давайте ко сну собираться, завтра в церковь надо идти, а церковь 15 вёрст от нас, ничего управимся, сказал Николай. Утром Николай собрался в путь, Мишке на сосну запретил одному ходить. Хорошо пап, ответил Мишка. За три часа Тамбовцев добрался до деревни, где была церковь. Деревня была на 15 километров глубже в тылу, церковь была заколочена, как и многие в те годы. Тамбовцев нашёл дом священника, объяснил, что от него требуется, Отец Матвей согласился и они пошли в обратный путь. Отец Матвей был чуть постарше, на вид ему было лет пятьдесят. Разговаривали в дороге не много, каждый понимал, кто идёт с ним рядом. Отец Матвей спросил Николая, а ты ведь Николай Терентьевич долго воюешь, пол мира объехал, не спрашивая ответа у Николая он продолжил, ты не похож на сельского жителя, да и на городского похож, только лицом. Вот мы идём уже пятый километр, а ты Николай Терентьевич не наступил ни на одну сломанную ветку. Под ноги смотрю, Отец Матвей, ответил Николай. Но ведь ты ни разу не смотрел под ноги, я вон три раза споткнулся, удивлённо сказал Отец Матвей. Не три, а семь и два раза в лужу наступил левой ногой, совершенно спокойно, сказал Николай. Ты же голову не опускал, парировал Отец Матвей. Отче, есть такое зрение, периферическое, по нашему, боковое зрение, этому надо учиться, оно хорошо развито у охотников. Ну ведь ты Николай Терентьевич, если и убил на охоте одного или двух зайцев. Оба рассмеялись, да с зайцами ты угадал, сказал Николай. Значит ты Николай охотишься на другого зверя, на лютого, я правильно тебя понял. Да Отец Матвей, ты правильно сказал, на лютого зверя и большая охота у меня ещё впереди. Я это сразу почувствовал, сказал Отец Матвей и я буду молиться за тебя Николаю Угоднику и Георгию Победоносцу. Спасибо Отче, мне это очень поможет, когда придёт этот день. За разговорами до заката дошли до сторожки. Николай крикнул, "Маня" сидеть у дома и ждать, в мелком ельнике в трёх четырёх местах дёрнулись ветки и затихли. Николай Терентьевич, это ты к кому сейчас обращался, спросил Отче. Наша охрана, всё нормально, сказал Николай. Священник сделал удивительное лицо, но промолчал. Подойдя к избушке лесника картина для Николая была обычная, Надежда сидела на завалинке, Мишка играл с "Золом", "Серый", как всегда спал в пол глаза, "Зойка" с "Маней" говорили о чём-то о своём, ведь "Зойка" тоже будет мамой. Двое волков "Скор" и "Быстр" за ельником скорей всего обедали, потому что из кустов слышался рык и хруст костей. Ну вот и пришли, это моё семейство, улыбаясь сказал Николай. Отец Матвей всё-таки встал за спину Тамбовцева, он видел волков, но чтобы так. Тамбовцев понял тревогу священника и крикнул, "Маня", "Зойка" ко мне, через мгновение волчицы сидели у ног Николая. Так это друг, Отче протяни руку и познакомься. Отец Матвей протянул руку, первая "Маня" лизнула руку и отбежала, потом и "Зойка". Николай присел на колени и волчицам в пол голоса сказал, завтра проводите до конца леса, чтоб ни одна сорока не чирикнула, "Маня" я на тебя надеюсь. Волчица, как будто кивнула и спокойно пошла на своё место. Отец Матвей переведя дух ответил, всякое видел, но такое, дрессировщик Дуров позавидовал бы, прям, как святой Сергий Радонежский. Ну вы махнули, с кем меня сравнили, раба Божьего Николая со святым Сергием. Пойдём лучше в дом, поедим, что Бог послал, а завтра на зорьке и повенчаемся, сказал Отче. На зорьке не грех, а Отец Матвей, спросила Надежда. Даже если и грех, я его с удовольствием замолю. Ночь прошла, на зорьке Отец Матвей всё приготовил и процедура происходила на опушке леса, вынесли иконы, зажгли свечи.
На ступеньке стоял отец Матвей, перед ним Надежда одетая в нарядное платье с белым воротником, Николай одет в морской китель, на кителе два Георгиевских Креста и нашивки говорящие о ранениях. Погоны старшины первой статьи, в общем всё по правилам. Мишка в белой рубашке, новые брюки заправленные в начищенные хромовые сапожки. Всё как у людей, только с маленькой поправочкой, у леса в первых рядах сидели семья верных серых волков. Обменялись кольцами, поцеловались, отец Матвей сделал официальную запись в церковной книге, о заключении брака и что Мишка усыновлён Николаем Терентьевичем Тамбовцевым. Посидели за столом и в обед стали собирать отца Матвея в дорогу, чтобы засветло быть у себя дома. Вспоминай нас Отче, в своих молитвах, попросил Николай. Будь покоен, я вашу семью никогда не забуду, при этом рукой показывая и на лежащих в стороне волков. Все улыбнулись. Да вот что ещё отец Матвей, скоро враг будет здесь, я заминирую весь лес, пожалуйста к нам не ходи, просто не пройдёшь. А я всё голову ломаю, какая у тебя профессия, сказал отец Матвей, Бог в помощь тебе Николай Терентьевич, в твоём ратном деле, а ребёночка потом покрестим, ну с Богом пойду я. Николай крикнул, "Маня", "Зойка" проводить гостя. Отец Матвей пошёл знакомой тропинкой, "Маня" и "Зойка" шли по обеим сторонам, чуть поодаль, чтобы не смущать своим присутствием. Тамбовцев пошёл снять морской китель и уложить в заветный чемоданчик, где лежали испанские ножи, подзорная труба, фотография покойной жены с сыном и документы. Надежда никогда не заглядывала в этот коричневый чемоданчик, не имела такой привычки. Сняв со стены ружьё Тамбовцев сказал, Надя я с волками пойду на охоту, Миша остаётся с тобой. Скоро зима и никто не знает какой она будет, линия фронта приближается, зверь уйдёт из леса, надо успеть запостись мясом. Коль, сказала Надежда, если война к нам катится, как же люди, жители. Надюша, я не смогу спасти всех людей, я не Бог, но я могу максимально уничтожить количество живой силы врага. Чем больше я уничтожу фашистов, тем легче будет красной армии победить врага, сказал Николая и добавил, ладно я пошёл с ребятами на охоту, при этом засовывая нож в глинище сапога. Выйдя на крыльцо дома Николай крикнул, "Серый" собери детей, пока девочки провожают отца Матвея, мы пойдём на кабана. Через минуту возле Тамбовцева уже были четыре волка, эта компания повернула к дубовой роще, где есть не большие болота и растворилась в лесу. Следы кабанов нашли быстро, по следам, это была целая семья кабан, свинья и кабанята. Николай присел на корточки, собрал вокруг себя всю стаю волков и стал говорить, "Серый" и "Быстр" отсекаете кабана от стада и гоните его на меня. "Зол" и "Остр" отгоняете мать свинью с кабанятами в сторону, в бой со свиньёй не вступать, может порвать, по возможности режьте кабанят. Ну все всё поняли, тогда по местам. Иногда складывалось такое впечатление, что Тамбовцев разговаривал с людьми, а не с волками, может быть потому и понимали волчата Николая, что выросли у него на руках, может быть, но после слов Николая волки побежали выполнять каждый своё задание. Со стороны дубовой рощи на Николая катился или приближался треск ломаных сучьев, это "Серый" и "Быстр" гнали на Николая сикача кабана, оставалось метров двадцать пять, в стволе картечь, в лоб не пробить, надо бить по передним ногам. Раздался выстрел, потом второй, кабан рылом уткнулся в мох, отбросив ружьё, на бегу доставая нож Николай прыгнул на кабана вонзив под левую ногу клинок. Всё это происходило так быстро, что пороховой дымок не успел рассеется в лесном воздухе. Кабан лежал мёртвый, приличный, пудов на 15, это примерно 240 килограмм. Бегом к "Золу" и "Остру" надо добить матку, потом соберём поросят. Кабаниху загнали тоже без происшествий, с пойманными кабанятами к сторожке лесника притащили пол тонны мяса. Весь следующий день ушёл на засолку мяса, кости тоже не пропали, ими занялась волчья стая. Правда если можно так сказать, "Маня" и "Зойка" обижались на Тамбовцева, что охота прошла без их участия. Николай это сразу понял, хотя бы потому что "девочки" избегали взгляда, но уж если и смотрели, то очень обидчиво. Не женское это дело на кабанов ходить, сказал Николай, гладя "Маню" по спине. "Серый" гордо задрав голову смотрел на всё это одобрительно, мол не бабье это дело, здесь я согласен. Октябрь начался морозно, да и снег выпал рано, уже слышны были далёкие разрывы линии фронта. Стоя на смотровой вышке Тамбовцев говорил про себя, до линии фронта километров 20-25, до Москвы 40 километров, не ужели Москву сдадут? Вряд ли. Ну в лес я их не пущу, это точно. Как-то за ужином Надежда опять напомнила и сказала, Николай Терентьевич, а ведь мне скоро рожать, ты с "Маней" и "Зойкой" принимать роды у меня будешь. А что ты переживаешь, сказал Николай. Коль надо повитуху, бабу Нюру приглашать, ответила Надежда. А сколько осталось до родов, спросил Николай. Ну я так думаю месяц, полтора максимум два, сказала Надя. Хорошо к ноябрю будет у тебя собственный акушер, улыбаясь сказал Николай. Советские войска с тяжёлыми боями отступали всё ближе и ближе к Москве, враг занял и это село. Наступил ноябрь, от мороза в лесу ветки лопались и ломались. Одевшись в белый камуфляж Тамбовцев стоял на смотровой площадке, смотрел, как по хозяйски фашисты обживаются в селе. Николай записывал карандашом расположение минных полей, проходы в минных полях, где стоят бочки с бензином, в общем Г,С,М,( горюче смазочный материал). Записывал расположение танков и мотопехотных машин, но больше всего его удивило, что немцы из шоссе сделали взлётную полосу. Рядом стоял ангар с самолётами и очень похожую казарму с лётным составом. Всё это было так компактно и удобно, в немецком духе, если бы не война с русским солдатом. Вот тебе узкоколейка подвозящая вагоны с бочками, вот самолёты , танки и живая сила при всём этом, при них же. Не надо воевать с русским солдатом, глядя на всё это, подумал Тамбовцев, на погибель вы сюда пришли. За ужином Николай сказал, Надежда, завтра ночью привезу бабу Нюру, пусть поживёт у нас. А сегодня пойду с волками поработаю. До края леса от сторожки лесника было километра три, к сторожке вела неприметная тропка, в пол километра параллельно шла лесная дорога, по вырубленной просеке. Правда дорога заросла прилично, но машина могла проехать, вот эту дорогу Тамбовцев уже давно включил в свой план. Но это ещё пока в будущем, а сейчас со стаей волков Николай выходил из леса и впереди было минное поле. "Маня", всем ждать меня на месте, сказал Николай и семейство по приказу остановилось у крайних ёлочек. Тамбовцев по пластунски пошёл искать и разминировать мины, обезвредив третью мину Николай позвал волков к себе. Ребята , обратился Тамбовцев к волчьей стаи, обнюхайте и ищите металл, нашли сели рядом, всё понятно, тогда пошли искать. Стая разошлась цепью и сразу же все шесть волков присели у своих найденных мин, дело пошло быстрее. За ночь Николай полностью сменил расположение минного поля, проходы сделанные немецкими минёрами, были заминированы, лишь два прохода появились там, где задумал Николай. Десять противопехотных мин Тамбовцев погрузил на самодельные сани, сделанные под упряжку четвёрки волков и также незаметно скрылись в ночном лесу, как и появились. Отдохнув часа четыре и покормив семейство серых помощников, Николай и Мишка отправились минировать лесную поляну, эту поляну Тамбовцев приметил ещё летом, когда охотились на кабанов. Поляна была рядом со старой лесной дорогой, на поляне стояли пять или шесть крепких дубов и всё это окольцовывало густым смешанным лесом, правда в глубине поляны стояла белая берёза в три обхвата, прям не берёза а "маманя", уж больно толстый был у неё ствол. Мины Николай расположил так, чтобы поражение было сто процентным, где бы не находился неприятель. Над каждой миной в дубовых ветках был спрятан груз, бревно бьющее прямо в детонатор мины. Через блоки лебёдок все грузы были связаны верёвками и всё это заканчивалось и закреплялось за огромной берёзой в овражке. Так что режь любой конец верёвки и в этом месте произойдёт взрыв. Закончив с поляной вся компания отправилась к себе в сторожку. Поехали, сказал Николай усаживаясь с Мишкой на санки, в которые уже сами "запряглись" "Зол", "Смел", "Остр" и первым ведомым встал сам "Серый". "Маня" и "Зойка" как девочки бежали по бокам, правильно для такой работы есть "мальчики". Свернув с лесной дороги в густые кусты, вся компания растворилась в лесу. Тамбовцев научил Мишку как обезвреживать мины, и какие хитрости могут быть при разминирование. Поужинав Николай стал собираться в село. Миша, ты остаёшься с мамой, я пойду за бабой Нюрой с волками, сказал Николай. Коль, поосторожней там в селе, сказала Надежда доставая из сундучка испанские ножи. Нам пока рано шуметь, сказал Тамбовцев, постараемся тихо, а как там будет, одному Богу известно. Все волки и Николай отправились в село. Мороз ночью усилился, немецкие часовые если и несли службу, то через силу. Незаметно добравшись до села Николай собрал вокруг себя всю стаю и жестами показывал что надо делать, в крайнем случае "Маня" и "Зойка" со мной, Тамбовцев рукой сделал жест, как будто из шеи вырывает кусок. "Серый", рвать в крайнем случае, всё всем понятно, тихо сказал Николай. Ветер дул со стороны села, так что даже собаки не могли учуять волков. Наблюдая с вышки, в дневное время, Николай помнил где может находиться склад с боеприпасами. Так и вышло, он не ошибся, со склада Тамбовцев утащил четыре ящика с гранатами и без приключений, под завывающую метель, погрузил на сани. Краем села добрались до крайнего дома бабы Нюры, волки ждали у саночек, Николай постучался в окошко. Не зажигая свет раздался голос, кто там? Баба Нюра, это я учитель Тамбовцев, сказал Николай. Дверь скрипнула и открылась, зайдя в дом Николай поздоровался и перешёл сразу к делу, баб Нюр, Надежда скоро рожать собирается и в гости приглашает, помоги ради Христа. Бабушка была понятливая и без суеты стала собираться, брать всё необходимое. Связав небольшой узелок баба Нюра присела и через минуту спросила, Николай Терентьевич, а куда ехать и на чём. Тамбовцев улыбнулся, почесал затылок и ответил, поедем в лес, правда ехать придётся в саночках запряжёнными волками. Тогда поехали, сказала баба Нюра. Выйдя из дома и подойдя к санкам Тамбовцев сказал только три слова, своя, садись, домой. Волки везли бабу Нюру, сидевшую на ящиках с гранатами, по бокам бежали "Маня" и "Зойка", всю эту компанию замыкал бежавший Николай. На краю леса сделали остановку, Тамбовцев скинул с саней ящики с гранатами и уже на легке продолжили путь до избушки лесника. Зайдя в сторожку баба Нюра с порога обратилась к Надежде, ну ладно мужики то и волки, что с них взять, ну ты Надь, ведь мамашей во второй раз становишься, не ожидала, как дети малые, ну да ладно, Бог вам судья. Пошли к тебе, где твой здесь уголок. В общем встреча была не очень тёплая, но зато больше деловая. На следующий день Тамбовцев взял всю верёвку и весь шпагат, собрался на старую лесную дорогу. Миша тоже пошёл с Николаем и конечно вся серая семья. На лесной дороге Николай в самом начале, а потом через каждые триста метров вглубь леса и до самой что с дубами и очень толстой берёзой, развесил по веткам, как гирлянды гранаты. Связка гранат напоминала, как игру с верёвочкой на пальцах, вроде всё в узлах, а за один конец потянешь и все пальцы освободились от узлов. Так и гранаты украденные у немцев, к обеду уже висели вдоль всей лесной дороги, с интервалом в триста метров, концы верёвок были замаскированы в кустах у дороги. Дёрни за верёвочку и десять гранат падают на участок дороги, длинной в десять метров, поражая и убивая всё на этом участке земли. Закончив с "подарками" для врага, вся компания вернулась в дом лесника. В доме Надежда и баба Нюра занимались по хозяйству, в общем своим женским делом, приготовить обед, да и подшить Мишкины штаны, где заплатку поставить. Я сегодня пойду в гости к немцам, Миша, ты остаёшься дома, возьму только волков, сказал Николай. Спорить и обсуждать слова Тамбовцева никто не мог и просто без полезно, это был почти приказ, только в мягкой форме. К ночи пошёл снег и немного потеплело, но температура была ниже двадцати градусной отметки, это чувствовалось на щеках, да и руки без рукавиц тоже щипал мороз. В общем погодка была отличная, для диверсии в тылу врага. Не в первый раз Надежда доставала ножи из чемоданчика со словами, ты там по осторожнее, пожалуйста. Сегодня всё будет нормально Надь, отвечал Николай, я скажу тебе когда будет тяжеловато, не переживай, тебе ещё нам с Мишкой сына и братика рожать. С этими словами Николай и стая волков растворилась в темноте леса. На краю села Николай присыпал санки снегом и провёл маленький "инструктаж" для семейства серых, "Маня" и "Зойка" вы всегда от нас будете сзади, "Серый" и "Зол" идёте с права, "Остр" и "Смел" пойдёте с левой руки, всё всем понятно, тогда с Богом. После этих слов волки встали на свои позиции и вся группа "диверсантов" стала выдвигаться к складам боеприпасов. Охрана, как всегда, пряталась от русского мороза, где только можно, можно сказать, что охраны почти не было, да и ветер помогал нашим героям, ветер дул в лицо, значит даже собаки не могли учуять запах волков, а это маленький, но всё же плюс. Заминировал склад и прихватив оттуда взрывчатку Николай осторожно заминировал казарму, потом боевую технику и ангар с самолётами. В общем всё, что было задумано было сделано, а задумывал он всё это, ещё стоя на смотровой вышке, на сосне. Записывая расположение всех объектов и указывая стрелочками направление ударной волны. Всё было готово к взрыву и Николай приказал отходить волкам к саням спрятанным на краю села. Запалив шнур Тамбовцев и сам стал отходить, не дойдя совсем немного до края села, его остановил голос. Стой, руки вверх, прозвучало по-немецки, за его спиной. Вышедший охранник по малой нужде, случайно заметил силуэт человека мелькнувшего от конца забора к насыпи снега. Не поворачиваясь на голос Тамбовцев стал подниматься во весь рост с поднятыми руками. Произнеся коротко "Зол" взять и в туже секунду из "под земли" появился "Зол" и "Смел" с другой стороны. Немец даже не понял, что он уже мёртв, зубы волка с первого раза перекусили на горле немца всё, что можно. "Смел" стоял и только наблюдал, что всё сделано так, как учил их Николай. Взяв оружие у убитого, Тамбовцев с волками поспешил к саням, но сани уже откопали "Маня" и "Зойка", оставалось отправиться в лес домой. От ехав от села и добравшись до кромки леса Николай увидел "плоды своего произведения". Первый взрыв смёл весь склад вооружения и боеприпасов. Второй и третий взрыв произошёл одновременно и подняли на воздух казарму и ангар, потом стало взрываться всё, что осталось. Но что интересно, не пострадало село ни от одного взрыва, огонь и ударная волна были направлены в другую сторону от села. В морозной ночи зрелище было и страшное и красивое, страшное для противника, красивое для минёра. Этот взрыв услышали многие в округе, не только в сторожке лесника, но и в нескольких километрах по линии фронта. Группа наших разведчиков, находившееся правей села, километрах в двух слышала и видела зарево в ночном небе. Кто-то выполнил нашу работу, сказал лежащий в снегу разведчик, да товарищ лейтенант. Возможно соседи, ответил рядом лежащий лейтенант смахивая снег с рук и доставая карту из под маскхалата. Кто там левее нас находится, может ребята генерала Панфилова? Нет, товарищ лейтенант, ответил боец, они далеко километров в 15-ти. Тогда кто же, между нами партизан вроде бы нет, ладно, сказал лейтенант, придём в штаб там разберёмся и потом проверим. Группа за мной, сказал лейтенант и пять заснеженных разведчиков поползли к своим окопам. В штабе лейтенант Морозов доложил полковнику Васину, про то, что произошло пока они были в разведке. Пока Морозов докладывал полковнику из неосвещённого угла, где стояла печка буржуйка поднялся со скамьи и подошёл на свет к столу человек одетый в гражданское, на плечах был наброшен овчинный полушубок. Это был полковник Н.К.В.Д. Владимир Иваныч Сорокин. Подойдя в плотную к лейтенанту Сорокин спокойно, чтобы не напугать повёл разговор, сынок, я полковник Н.К.В.Д., как далеко ты со своей группой был от взрыва, это первое и второе главное. Что не обычного тебе показалось. Товарищ полковник, группа была в километре, полтора максимум, от взрыва, сказал лейтенант. Так теперь очень подробно, попросил Владимир Иваныч. Лейтенант начал рассказывать то что видел. Как первый взрыв разнёс склад, второй хранилище с горючим, третий накрыл всё остальное. Мне показалось, товарищ полковник, как будто взрывами управляли, сказал лейтенант. Правильно сынок, сказал Сорокин, всё правильно им управлял один человек. Полковник и его подчинённый лейтенант в один голос не сговариваясь сказали, этого не может быть. У капитана Тамбовцева, такое бывает всегда, сказал Сорокин присаживаясь за стол, закуривая папиросу. Закурив он продолжил, лейтенант в течение недели обнаружить и произвести контакт с капитаном Тамбовцевым, но будьте предельно осторожны, в свою группу разведчиков возьмите двух лучших минёров, приказ понятен. Так точно, ответил лейтенант Морозов, разрешите уточнить про минёров. Там где вы будете искать капитана, без минёров вам не пройти, сказал Сорокин. Этот взрыв услышали и в немецком штабе фронта, по этому на место диверсии прибыла комиссия и в той армейской комиссии был майор СС Краузе. Да тот самый майор, который в Испании в первый раз увидел работу Николая Тамбовцева. Краузе медленно ходил по пепелищу и что-то записывал в свой блокнот, уж до боли знакомый почерк, то что он видел сейчас, он видел в Испании на аэродроме между скал. Записав в свой блокнот последнюю фразу, Курт Краузе посмотрел в сторону леса, но не просто, а как будто всматривался, чтобы найти ответ. Кто ты? На кого ты похож повелитель огня, говорил сам себе майор. В эту же минуту на смотровой площадке Николай смотрел в морскую подзорную трубу, на группу немецких офицеров и почему-то привлёк внимание отдельно стоящий офицер, смотревший в сторону леса. Чувство такое, как будто видел человека, но не можешь вспомнить, где виделись. А они никогда не виделись, их притягивало как плюс и минус, как двух профессионалов в своём деле. На пожарище подъехала легковая машина в сопровождении четырёх мотоциклистов. Так приехало штабное начальство, глядя в подзорную трубу, сказал сам себе Тамбовцев и добавил, сейчас начнётся, будут искать виноватых.
Из машины вышли три офицера и один сразу стал махать руками, при этом указывая рукой на лес. Немецкий полковник истерично кричал, чтобы в течении двух суток было покончено с партизанами. К полковнику подошёл майор Краузе, разрешите обратиться, сказал майор. Говорите, прокричал полковник. Господин полковник, это не партизаны, это точней очень маленькая группа профессиональных диверсантов. Почему вы так думаете майор, спросил полковник. Господин полковник, я это уже видел в Испании, когда был взорван наш аэродром в горах. Да Краузе, я помню эту трагедию, вас посылал мой друг генерал Борк, а почему вы решили, что это след из Испании. Господин полковник очень похожий почерк, вся техника, живая сила, боеприпасы уничтожены, но при этом не пострадало село. Майор продолжил, никогда землепашцу не собрать швейцарские часы, никогда, так что это работал профессионал высокого уровня. Но кто бы это не был, с ним или с ними надо кончать, сказал полковник и добавил, двое суток майор, двое суток. Стоя на площадке, оборудованной на макушке высокой сосны Николай понял, что добился того чего хотел. Скоро пойдут в гости, ну пусть идут, гостинцы у меня готовы, примерно на две три роты, а это худо-бедно триста четыреста солдат, вражеских солдат. А гостинцы уже висели в виде гранат по всей лесной дороге, до заветной лесной поляны, где стояла очень большая толстая берёза. Да и минные поля уже были не те, что немцы наметили, так что к гостям Тамбовцев был готов. В сторожке всё было без особых изменений, Надежда готова родить не сегодня, завтра, волки сидели там где и надо было им находиться, в общем почти был идеальный порядок. Если бы не ворчание бабы Нюры, смотри Надюха, убьют Николая Терентьевича с кем ты останешься, с ребятишками да с волками. Типун тебе на язык, отвечала Надежда сидя на кровати держа руками свой большой живот. Николай зашёл в сторожку снимая с себя полушубок спросил, как дела, чьи косточки перемываете. Твои Коль, сказала Надежда и продолжила, разворошил осиное гнездо, что потом. Потом они полетят в лес ко мне в гости, отвечал Николай, я постараюсь их всех оставить в этом лесу и Мишка мне в этом поможет. При этих словах Миша оживился улыбаясь, спросил сидя на лавке у окошка, пап мы их стрелять будем. Нет стрелок, ответил Тамбовцев, стрелять не будем, патронов на всех не хватит, верёвочки резать будем. Вечер прошёл спокойно, Мишка покормил волков при этом конечно немного поиграл с "Зойкой", она хоть и волчица, но всё же девочка. Мороз ночью стал ещё крепче, к утру лес стоял в лучах солнца весь серебряный. Николай за завтраком сказал, Надежда достань мою форму из сундука и не забудь ордена. Сердце защемило у Надежды, в сердцах она сказала, Коль ты случаем не в последний путь собираешься, а. Нет конечно Надь, умирать нам с тобой ещё рано, но уж если прийдётся, тогда хоть предстану перед Богом красивым. При этом Николай улыбался, но в душе он знал, что может погибнуть в любой день и к этому он был готов. Потому что много он повидал смертей за свои военные годы. В штаб красной армии вызвали группу разведчиков, с группой были и два сапёра. Полковник Н.К.В.Д. Сорокин сам лично инструктировал разведгруппу, в крайнем случае Тамбовцева можно опознать по ожогу, у него на плече и на лопатке с левой стороны. Получив приказ разведгруппа отправилась на поиски капитана Тамбовцева. Немцы тоже зашевелились, ведь приказ никто не отменял. Как и предполагал Тамбовцев, к немцам на уничтожения партизанского отряда прибыло три роты солдат и взвод мотопехоты. Николай выходя из избушки и ещё не успел спуститься с последней ступеньки у дома, как прогремел сильный взрыв. Это подорвалась головная машина немцев, на минном поле. Немцы шли по своим проходам в минных полях, а проходов больше нету, просто нет и всё. Миша слушай меня внимательно и выполняй приказ в точности, ты меня понял, сказал Тамбовцев. Да пап, я слушаю, а что у тебя с глазами, сказал Миша. Глаза у Николая стали серо-зелеными, спокойными и от этого спокойствия шёл звериный страх. Даже волки невольно поджали хвосты, первыми поняли волки, человек идёт на охоту, на смертельную охоту, может последнюю охоту. Миша, сказал Тамбовцев, я с волками еду на край леса, немцев заманю на лесную дорогу, жди меня на опушке, где берёза. Ты будешь находиться за берёзой, где все верёвки связаны, из-за берёзы не выходить, это приказ, чтобы не случилось. По моей команде режешь верёвки, всё понял, просто режешь конец. Да я понял, а сколько ждать, спросил Миша. Не больше часа, всё начнётся и закончится быстро, ну с Богом сынок, беги к берёзе. Лесная поляна у этой красивой большой берёзы была заминирована, через блоки в кронах деревьев были повешены тяжёлые брёвна с заострёнными концами под которыми внизу лежали противопехотные мины, мин на опушке было больше десяти, так что с опушки живым не уйдёт никто.
Николай и стая волков запряжённые в сани отправились на край леса. Немцы занялись разминированием, офицеры заметно нервничали. Тамбовцева и три сотни солдат разделяло минное поле, примерно в 800 метров. Морозное солнце поднялось почти в зенит, в чистом воздухе всё было хорошо видно. Видно было, как немцы пустили минно уничтожитель пробивая дорогу к лесу, как гуськом не спеша шли по этой дороге бронетранспортёры и пехота. Тамбовцев привлёк внимание немцев, дал очередь из автомата по головной машине. Автомат убитого накануне часового пригодился и сыграл свою роль и в принципе автомат был больше не нужен. Немцы ускорили движение в сторону Николая, началась не нужная суета, крики офицеров, в общем то чего и хотел добиться Николай. А с другой стороны проходя через минные заграждения шёл наш развед отряд, на поиски капитана Тамбовцева. Так что как не крути, все скоро соберутся на поляне у большой берёзы, где Мишка уже ждал приказа своего отца Николая Терентьевича Тамбовцева. Как и предполагал Николай, немцев он заманил на лесную дорогу. Порядок колонны немцев был такой, первые пять мотоциклистов с колясками, потом три. Тамбовцев на самодельных санях, запряжёнными семьёй волков ехал на видимом расстоянии, чуть больше сто метров, чтобы видели, но не могли попасть ни по нему, ни по волкам. Проехав по лесной дороге метров сто, Николай остановился, наблюдая, как колонна поравняется с заранее намеченным местом. Взяв в руки замаскированную верёвку Николай дёрнул очень сильно и через несколько секунд на мотоциклистов, как яблоки с яблони посыпались гранаты. Меньше минуты и головной отряд врага был уничтожен полностью. Взрыв раздался эхом в морозном лесу, этот шум слышали не только Николай со своими волками, не только Мишка сидевший за огромной берёзой, но и разведчики посланные полковником Сорокиным. Лейтенант разведгруппы сказал своим бойцам, ребята прибавим шаг, похоже началось и через минуту разведчики услышали ещё серию взрывов. На этот раз Тамбовцев подрывал бронетехнику, три вражеских бронетранспортёра горели вместе с солдатами, в русском морозном лесу. Всё это видел Николай, на небольшом расстоянии, смотрел спокойно не радуясь и не сожалея, что горят солдаты, вражеские солдаты. В рядах немцев наступила паника, смешанная со страхом, истеричные приказы офицеров солдаты плохо выполняли. Переступая через трупы своих товарищей, солдаты не победимой Германской армии думали только об одном, сегодня выйти из русского леса живыми. С такими мыслями продолжали свой путь гонимые офицерами немецкие солдаты, не понимая с какого боку , с какого края ждать нападения, точней смерть. Вся группа направлялась к заветной опушке, из всей первоначальной группы которая составляла больше трёх сот человек, после трёх, четырёх взрывов на лесной дороге оставалось три офицера, бросивших свою машину и человек двадцать пять солдат, напуганных до смерти. Группа разведчиков проходила последнее заминированное кольцо в лесу, до места, где раздавались взрывы оставалось полчаса пути. Но на войне полчаса это вечность, которую не всякому суждено прожить и дожить до тридцать первой минуты вечности. На лесную поляну выехали сани запряжённые стаей волков, Николай спрыгнул на снег и сразу приказал всем без исключения прятаться за берёзой, где сидел Мишка. "Зол" и "Смел" вас это касается в первую очередь, сказал Николай. Волки скрылись в ельнике у большой берёзы. Ждать немцев пришлось не долго, вся группа немецких солдат столпилась в начале лесной опушки и смотрели на одного человека стоящего посередине поляны, метрах в тридцати. Он был один, не вооружён, не считая ножей на руках и на обеих ногах. Майор Краузе, всегда спокойный и холоднокровный, сегодня потерял всё спокойствие и кричал солдатам чтобы, брать только живым. От группы солдат отделились пять человек и отправились на Николая. Тамбовцев спокойно смотрел на всё происходящее, ему надо было заманить всю группу вглубь опушки. С этой пятёркой солдат Николай справился, но с трудом, двоих он убил бросив ножи находившиеся на ногах, двоих резал не выпуская ножей из рук. Пятого Николай ранил в обе руки и на чистом немецком сказал, пятеро мало, давай зови всех. Немецкий солдат истекая кровью пошёл к своим и передал всё, что велел Николай. Последняя группа солдат и офицеров настороженно подходила к одинокому человеку, беря его в плотное кольцо. За всем этим из укрытия наблюдал Мишка и стая волков. Ну что, конец тебе, сказал майор Краузе, обращаясь к Николаю. Тамбовцев ответил на немецком языке, да ты прав майор, конец скоро наступит, мало кто доживёт до вечера. Ну ты толстый, иди и возьми меня, обратился Николай к самому крупному немцу, или ты трус. Немец бросил свой автомат на снег и пошёл на Николая, при этом доставая штык нож из чехла. Они сцепились, остальные наблюдали за ножевой дракой. Николай нанёс немцу смертельный удар, но солдата из рук не выпуская, крикнул изо всех сил, Мишаня руби концы. Через секунду с макушек заснеженных деревьев посыпался снег и вместе со снегом стали падать тяжёлые острые брёвна на противопехотные мины. Падая на снег Николай навалил уже мёртвого немца на себя. Раздались взрывы, их было восемь десять, куски металла резали всё живое на своём пути. Ударной волной на майора Краузе упали офицер и солдат, майора контузило и сильно ранило в правое бедро и немного осколок мины оставил на лице шрам, через щёку, бровь и на лоб, он потерял сознание. Кусок металла от мины пробил убитого Николаем немца попал и в Николая, смертельно ранив его в брюшную полость, при этом зацепив печень. Прогремели взрывы, снежный туман потихоньку ложился на труппы немецких солдат, на вспаханную от взрывов землю. В этой тишине при ясном солнышке раздался голос, не очень громкий, Мишаня помоги немного. За берёзой Мишка вытирал кровь из ушей, не слыша, что его зовёт отец. "Зойка", "Смел" и "Серый" бросились на голос Николая. "Маня" взяла Мишку за рукав зубами и потащила в сторону, где лежал Николай. Волки откинули убитого второй раз немца и аккуратно взяв зубами Николая за плечи поволокли к белой берёзе. На стволе этой самой берёзы, какой-то "скульптор" воткнул несколько сотен осколков разной величины. Подбежал Мишка и вместе с волками потащил Тамбовцева к берёзе. Облокотив к стволу, полу лёжа Тамбовцева, Миша спросил, пап, что нужно делать. Мишутка, я скоро умру, видишь кровь бурая течёт, значит скоро конец. Маме нашей скажи, чтобы сильно не ругалась и не плакала. Сына пусть назовёт Терентием, в честь отца моего, а похороните меня у этой берёзы. Ну вроде и всё, при последних словах у Николая пошла кровь горлом, через мгновение он умер. Миша стоя на коленях заплакал глядя на умершего Николая Тамбовцева, стая волков, как один запели свою волчью песню. Но вдруг волчий вой прекратился и все волчьи головы стали смотреть в верх. Видимо животные в чём-то умнее и сильнее нас людей, у них не нарушена связь с природой, с чем-то паранормальным, с тем что человек потерял, когда стал современным человеком. Так вот, от туда, куда смотрели наша волчья семья, плавно между макушками деревьев спускалась толи облачко, толи дымка, спускалось до самой земли, где лежал Николай. Эфирное тело Николая отделилось, встало и подошло к облаку. Если Николай Терентьевич лежал на снегу в белом зимнем камуфляже, то к облаку он подошёл в парадной морской форме. Зная, как всякий порядочный солдат, или матрос, на смертный бой надо идти в чистом, в парадном. Чтоб если и придётся встретиться со Всевышним, не упасть перед ним «в грязь лицом», а быть при параде. Ты кто будешь, уважаемый, спросил Николай, того, кто спускался с неба. Я сын мой, святой Георгий, ответил ему собеседник. Святой Георгий был в белых одеждах, тонкий золочёный пояс подпоясывал, в руке был посох простой, да и золота и богатства на нём не было. Просто седовласый аккуратный дедушка, с седой бородой и усами. Святой Георгий, мы Мишку моего не напугаем, спросил Николай. Нет он нас не видит, а вот серые твои нас видят, но бояться. Пошли раб Божий, нам пора в войско небесное, повоевал ты здесь за Русь Святую, пришло время повоевать в Святом войске, не минами твоими, а духом своим сильным воевать будешь. Облачко также тихо и плавно поднялось от земли и испарилось за верхушками деревьев, волчьи глаза провожали его до самого неба. Отряд разведчиков вышел на лесную дорогу, то что они увидели, они не видели никогда. Трупами немцев было завалено всё, что можно и что нельзя. Зимняя заснеженная просека была красной от крови. Лейтенант приказал двигаться вглубь леса, в какую сторону стояла разбитая техника, значит туда и надо идти. На опушке разведчики увидели то же самое, трупы, воронки и опять трупы немецких солдат. В глубине разведчики заметили какое-то движение, вскинув автоматы на изготовку солдаты пошли к берёзе, где лежал бездыханный Николай, на коленях стоял перед телом Мишка и вокруг ребёнка стояла стая волков, готовые прыгнуть в последний раз на "врага". Ты кто пацан, спросил лейтенант Мишку. Тамбовцев Михаил, сказал Миша. А Тамбовцев Николай Терентьевич, капитан, твой отец. Да, ответил Миша. Уйми волков, мы свои , мы разведчики, сказал лейтенант. Мишка приказал волчьей стае успокоиться, волки затихли. Отец просил похоронить его здесь у берёзы, сказал вытирая слёзы Миша. Надо только мамку позвать, проститься, потом сказал Миша. На лесной поляне послышался в тишине слабый стон, в ту же секунду волки бросились на этот звук. Стая обступила кучу трупов, но ничего не предпринимала. Подбежали разведчики, откинули двух мёртвых солдат и достали тяжело раненого офицера, им оказался майор Краузе. В спешном порядке его допросили и сделали первую медицинскую помощь. Потом всей группой отправились в сторожку, "Смел" и "Серый" остались охранять тело капитана Тамбовцева. Этот взрыв, что был на лесной поляне, слышали не только солдаты разведчики. Его слышали и в сторожке, Надежда и баба Нюра. Когда появился на свет ребёнок во время взрыва в лесу, лампадка у икон вдруг погасла сама собой. Надежда и баба Нюра посмотрели друг на друга и сразу поняли, что больше нет Николая Терентьевича, погиб. Через мгновение лампадка загорелась сама, баба Нюра, перекрестившись сказала, Господи, твоя воля, улетел наш Николай Терентьевич белым голубем, прямо на небеса. Эти слова она говорила Надежде, которая тоже крестилась глядя на лампаду, что опять загорелась. При этом женщины не проронили ни слезинки, они понимали в душе, что Николай прямиком, душа его, летит в Рай. Баба Нюра чуть помолчав сказала, прости Надежда, может что не так скажу, но я бы тоже хотела бы так умереть и сразу в Рай, как твой Николай Терентьевич.
Дойдя до сторожки Миша предупредил лейтенанта, что мама вот-вот может родить ребёнка, все сразу поняли, надо быть по аккуратней. Первым в дом вошёл Миша, следом разведчики. За столом сидела баба Нюра и читала молитву из библии, на кровати сидела Надежда, на руках держала родившегося сегодня ребёнка. Мам, начал было Мишка разговор. Я знаю сынок, что нет больше нашего Николая Терентьевича, когда я рожала лампадка у иконы потухла и через минуту сама зажглась. Хорошо бы мне к нему после смерти попасть на небеса. И я бы хотела, сказала баба Нюра, Николай прямиком на небо полетел, прям как голубь белый. Мам, он у берёзы лежит, похоронить надо. Эх Миша, Миша, сказала баба Нюра, у берёзы лежит израненное тело, а мы про светлую душу говорим. Всё это слышали разведчики и вместе с ними немецкий офицер. Офицер очень удивился, что женщины почти не плакали и он спросил у лейтенанта, почему они не плачут. А что плакать, начал говорить лейтенант, радоваться надо, что душа прямо в Рай полетела, без всяких чистилищ. Николая похоронили, как и он просил у берёзы. Офицера отправили в штаб разведки, очень ценный оказался офицер. Надежде и её детям обещали оказывать помощь, лично полковник Сорокин сказал, что нуждаться ваша семья ни в чём не будет. Сына назвали Терентием, немцев от Москвы погнали обратно в Берлин. Жили дальше, росли дети, трудно конечно было, но выросли. Миша после войны работал в колхозе, да и мать его Надежда тоже. Надежда замуж больше не вышла, зато Мишка нашёл себе хорошую девушку и они поженились, как раз после смерти Сталина. Терентий тоже подрос и в году 61-м тоже матери сделал подарок, женился. Все работали в колхозе, кто механиком, кто шофёром, в общем самые мирные профессии. Потом, как обычно, бывает в русских семьях, пошли детки, у Мишки с Настей родилась девочка, назвали Любой. Терентий с Марией родили мальчика, все знали как его будут звать, в честь деда Николая. Надежда посвятила себя внукам и конечно дому. Жили все вместе, дом после войны помог построить Сорокин Иван Сергеевич, к тому времени он стал генералом. Сорокин никогда не забывал эту семью, помогал всегда, а когда родился внук Николай, на следующий день приехал генерал и сказал, Надежда, ну ладно Мишка шофёр, Терентий понятно инженером будет, но Кольку я сделаю кадровым офицером. Да я и не против, отвечала Надежда, чай войны нет и воевать не с кем. Хотя через каких-то двадцать лет наступила война в Афганистане. Коля подрастал и с двенадцати лет, его зачислили в суворовское училище, так была решена судьба Николая, он становился кадровом офицером. После суворовского, рязанское воздушно-десантное, потом развед школа закрытого типа. Вот и получился гвардий капитан Тамбовцев Николай Терентьевич, а на дворе уже был 1988 год, по России гуляла "перестройка", за границей гремела афганская война. Туда и попал Николай со своей развед группой и фамилии у его товарищей, офицеров были подходящие, капитан Манякин Сергей Иванович, по прозвищу "Маня", Серов Сергей Владимирович, позывной "Серый", Полозов Игорь Иваныч, позывной "Зойка", Смелов Николай Николаевич, позывной "Смел", Золотов Валерий Иванович, позывной "Зол", Островой Сергей Сергеевич, позывной "Остр". Все эти ребята были в чине капитана, Николай был уже майором, когда они все вместе воевали в Афганистане. Развед группа подчинялась только штабу армии, в гарнизоне, где располагалась группа, палатка стояла чу чуть в стороне. При входе в палатку на прибитой фанерке была нарисована волчья голова и под ней написано Тамбов. Все без исключения, рядовые и офицеры гарнизона знали, что в эту палатку входить нельзя. Только посыльный в крайнем случае, в самом крайнем. Задача группы Тамбовцева была диверсионная, отряд получал задание в штабе армии и уходил выполнять, иногда пропадали на неделю, иногда на две. Последний раз группы не было месяц, все их уже похоронили, а ближе к обеду, сквозь строй палаток брели семь, толи военные, толи бандиты. Сразу определить не возможно, на одежде грязь, кровь, лохмотья, вот так почти всегда возвращались эти офицеры с задания. Все, кто в гарнизоне встречался с этой группой смотрели с уважением и со страхом, глаза всегда опускали, боялись встретиться взглядом. Сидящие в курилке солдаты спрашивали у старо служащего, кто это товарищ сержант. Это ребятки идут "Тамбовские волки", костоломы, мясники и убийцы, с той стороны, против них дети из ясельной группы. Сержант продолжил, вон тот второй идёт за командиром, погоняло "Зол", говорят когда его нож застрял в голове одного духа, он двоих зубами загрыз. Не знаю ребята, правда или нет, но наш полковник к ним в палатку боится заходить, в общем если хочешь смерти, пойди познакомься, а так мужики спокойные, особенно командир майор Тамбовцев, мухи не обидит, а душманов режет, как картошку.
А что же случилось с майором Краузе. Майор после войны, побывавший в плену, как многие, вернулся в Германию, потом переехал в ФРГ и стал преуспевающим бизнесменом, правда так с сорок первого года и прихрамывает на раненую ногу, в общем ходит с тростью. В деревне где жили все Тамбовцевы пришло письмо от Николая, обещал приехать на 9 мая со своими товарищами. Но это только через месяц, но всё равно для бабушки Нади и всего семейства большая радость и праздник. А пока майора Тамбовцева вызвали опять в штаб армии, для получения очередного задания. Коля тебя с ребятами забросят за перевал на вертушке, начал говорить полковник, что делать ты знаешь, уточняю, уничтожать живую силу и всё, что может стрелять, как понял. Понял товарищ полковник, сказал Николай. Когда вас ждать, спросил полковник. Сутки там, сутки на бой и неделю на обратную дорогу, если не будет приключений, ответил Тамбовцев. Я почему тебя спросил Николай, про когда вернёшься, тут московские артисты приезжают, так что не задерживайся. Хорошо, Владимир Иваныч, постараюсь, сказал Николай. У всей группы Тамбовцева на левом плече была наколка, волчий оскал. Её накололи уже давно, когда сформировалась группа и Николай рассказал историю своего деда и про волков конечно. Так и прилипли прозвища и кстати, по именам они себя почти не называли. Ребята все, как один были метр восемьдесят, широкие в плечах, в общем хорошие машины убийства, но только когда надо. Сам майор Тамбовцев пошёл в деда, метр семьдесят, правда фигурой на много спортивнее, но уважение имел на все два с половиной метра. Концерт с артистами только начался, спели певцы первое две песни, как сидящие на скамейках солдаты, вместо того чтобы похлопать исполнителю, поднялись и повернулись все через правое плечо. По пыльной дороге шла группа людей, их опять было семеро и опять вся одежда была в грязи и в крови, в чужой крови. Шли усталой походкой глядя под ноги, но при этом видели всё, что происходит вокруг. На концерт разведчики подошли почти к самому концу, чистые, мытые, как на парад, одетые ордена, причём у каждого по три звезды боевого красного знамени. Только по наградам можно было определить, это не просто офицеры, а что не наесть боевые офицеры. Ребята скромно присели послушать последние три четыре песни. На импровизированной сцене, сделанной из двух кузовов машин, пел под гитару певец, ребята его не знали, пел Александр Розенбаум. Он пел афганские песни и что-то из шансона, всем очень понравилось. Концерт закончился, солдаты потихоньку расходились по гарнизону и "Тамбовские волки" медленно шли к себе в палатку. Со стороны сцены кто-то окликнул Николая, товарищ майор разрешите с вами познакомиться. Николай и ребята обернулись, перед ними стоял тогда ещё мало известный Александр Розенбаум. Давай познакомимся, пойдём что ли к нам в палатку, чё на дороге стоять, сказал Николай. Зашли в палатку, обычная армейская двадцатиместная палатка, кровати, оружие, в общем спартанская обстановка. Кровать командира сразу отличалась от других, над кроватью висел на вешалке офицерский китель с орденами, кроме трёх красных звёзд, как и у ребят, была четвёртая звезда, звезда героя Советского Союза. Под вешалкой висели крест на крест четыре дедовских испанских клинка. Александр присел оглядываясь и спросил, сколько лет этим ножам. Много, ответил Николай, ими мой дед в сорок первом году под Москвой резал фашистов. Накрыли стол, немного выпили и конечно отдельный концерт для разведгруппы. Когда доносилась душевная песня из палатки, её слушали ребята афганцы на расстоянии, ближе подходить никто не решался, не из-за боязни нет, скорей из-за большого уважения. Почти все в гарнизоне знали, что группу забрасывают в самую гущу врагов, от куда нет возврата, но офицеры возвращались всегда без потерь, оставляя за собой местность на которой не было ни одного живого, количество не имело значения. На прощание Александр попросил у Тамбовцева адресок, где можно встретиться. Приезжай Саша 9 мая, вот по этому адресу, от Москвы сорок один километр, сказал Николай. А я знаю это место, хорошо, девятого буду как штык, ответил Александр. На этом и попрощались. Прошло немного времени и вся компания офицеров отправилась на родину к Тамбовцеву. Приехав в село рано, шли улыбаясь семь мужиков в военных штанах, в начищенных берцах и в майках десанта. У всех на плече волчий оскал и слово Тамбов. Солнышко светило по-летнему, где-то пели петухи, в общем на душе и в сердце праздник. Для всех ребят это был родной дом. Мимо по деревенской дороге проехала чёрная волга и повернула к дому Тамбовцевых, из машины вышли три человека, генерал Сорокин, сухой, но с гордо поднятой головой, показал кому-то на ребят идущих по тропинке к дому мимо пруда. Второй был Александр Розенбаум, он бросил всё, концерты за которые ему обещали огромные деньги. Ну разве деньги купят мужскую дружбу.
Третьего, тот кто вышел из машины ребята никогда не видели, это был господин Краузе. Они в Москве встретились с генералом и Краузе упросил отвезти его на место, где лежит тот самый подрывник. Из дома вышли встречать всем семейством, первая конечно бабушка Надя, потом Михаил Николаевич с женой Настей и дочерью Любашей, которая очень приглянулась капитану Золотову, просто "Золу". Последними вышли отец Николая, Терентий с мамой Марией. Все стали обниматься и целоваться, все, это значит и шесть капитанов из группы "Тамбовские волки". Они все были одной семьёй, знавшие друг друга не первый год. На все эти обнимания с удовольствием смотрели генерал Сорокин и певец композитор Александр Розенбаум, бывший майор германских войск смотрел спокойно, понимающе. Когда все успокоились Николай обнял свою бабушку и достал из вещмешка коробочку со звездой героя Советского Союза, сказал, бабуля, на, это твоя звезда, ты её по праву заслужила. Из глаз Надежды покатились слёзы радости и она сказала, спасибо Николай Терентьевич, спасибо внучок. Бабушка и не спорь, а кто будет против, ты только волков позови, улыбаясь сказал Николай. Все дружно рассмеялись. Потом заговорил генерал Сорокин, разрешите вам всем представить, правда кроме Михаила Николаевича, они уже знакомы с сорок первого года, бывший майор Краузе, Курт он старый знакомец Тамбовцева старшего. Курт с самой Испании следил за работой вашего деда, не обижайтесь на него, он тоже солдат и очень хороший профессионал. Ну что родители, сначала пойдём в лес к деду в гости, а потом и стол накроем. Так и порешили, шли не спеша да и идти всего чуть больше километра. Погода прекрасная, шли парами Николай с бабушкой под ручку, родители тоже самое, сзади генерал с майором и ребята конечно последние. Разговаривали о разном, но не о войне, за разговорами дошли до опушки с берёзой иссечёнными осколками мин. Встали в полу круг у могилы, налили всем водки, поставили стаканчик с хлебом на нём. Николай хотел только сказать, как его перебил Курт Краузе. Извините, разрешите мне сказать, про этого человека. Все одобрительно молчали, держа стаканчики в руках. Это человек положил триста двадцать восемь человек, остался я один от трёх рот. Тогда Николай в сорок первом был моим врагом, если бы он был моим другом, я бы за него жизнь отдал бы не задумываясь. Такие, как Николай Тамбовцев с военной точки зрения рождаются один в сто лет, давайте выпьем за светлую память настоящего солдата. Все молча выпили, потом поправили немного лесную могилку и потихоньку пошли к дому. Пока женщины накрывали на стол, который стоял во дворе, мужики сидели и разговаривали. Коль, а ведь к нам недавно приезжали новые помещики с бандитами, сказал отец Николая и продолжил, они что удумали, какой-то банкир хочет купить нашу землю с деревней. Потом деревню снести, людей выгнать и построить какое-то поле для гольфа, говорят очень удобное место. Что делать-то, как быть. Обещали сегодня приехать, люди все боятся. Ничего батя, разберёмся, приедут поговорим, ответил Николай. Не прошло и пяти минут, как по пыльной деревенской дороге уже ехали семь машин марки "Жигули" и последняя ехала машина "Джип". Ну вот и гости, сказали ребята, какое задание будет командир. Первым разговаривать буду я, сказал Николай, если не поймут слов, приказываю уничтожить живую силу. Генерал встрял в разговор, ты что Николай Терентьевич, не на войне же. Не сводя взгляда с машин Тамбовцев продолжил, уничтожить не до конца, если будет у противника огнестрельное оружие, отнять и искалечить, как поняли приказ. Все волки сказали дружно, отнять и искалечить. Как дети малые, ей Богу, сказал Тамбовцев, и так бабуль, я с ними мучаюсь уже десять лет. Все вокруг за улыбались, поняли, что это всего лишь шутка. Машины встали на другом конце поляны, из каждой машины вышло по пять молодых человек, это были бритые качки обмороженные на всю голову. Из джипа вышел пузатый очкарик и четверо верзил. Николай понял с кем надо говорить. Из-за стола отделились семеро десантников и пошли в сторону толпы. Николай оглянулся к сидящим за столом и почти в приказном порядке сказал, всем оставаться на своих местах, мы скоро вернёмся, и чу чуть строже добавил, всем на своих местах. Подойдя почти в плотную к гостям в спортивной одежде, в руках у которых были цепи, арматура и биты. Николай пальцем показал на очкарика и сказал, если хотите остаться живыми и здоровыми, вы через минуту исчезните отсюда и забываете про этот населённый пункт. Через две минуты, продолжил Николай, мы вас уничтожим, как живую силу. Один из амбалов очкарика сказал, хозяин, это Тамбовские волки, я их в Афгане встречал, лучше послушай командира, они за своей спиной живых не оставляют. Ерунда, их всего семеро, а нас больше тридцати, ответил банкир. Так ваше время вышло, я вас предупреждал, сказал Николай и продолжил, "Зойка" и "Смел" с лева, "Серый" и "Маня" справа. Я впереди, за мной подчищают "Зол" и "Быстр" за спиной ни одного убитого, только инвалиды.
В общем работаем, как всегда, только без трупов. Слева и справа наши капитаны ломали всё, что ломается руками и ногами, то есть челюсти, руки и ноги. За спиной "Зойки", "Смела", "Серого" и "Мани"никто на ногах уже не стоял. То же самое и в центре драки, Николай только откидывал на добивание "Золу" и "Быстру" полу живых бандитов. Один из охранников банкира достал пистолет и крикнул Николаю, от пуль не уйдёшь. Николай короткими приказами скомандовал, "Зойка", "Маня" левая и правая нога, "Серый" правое плечо. В туже секунду в охранника полетели три арматуры и как приказал командир, на сквозь были пробиты обе ноги и правое плечо. Тамбовцев спокойно взял пистолет и подошёл к банкиру и уцелевшим двум охранникам. Жить хотите, спросил Николай, охранники замотали головами, банкир не мог сказать ни слова, он стоял с мокрой штаниной от всего увиденного. Теперь запомни и передай своим детям, если кто-нибудь даже просто посмотрит в эту сторону, на эту деревню, я больше жалеть не буду. Буду работать на полное уничтожение, сказал Николай и добавил, грузите всех и через две минуты я никого не вижу. Ровно через две минуты ни чего не напоминало о страшной драке. Тамбовские волки пошли к колодцу смывать чужую кровь, как это обычно бывало и потом спокойно пошли за красивый просто накрытый стол. После этих событий эту деревню обходили стороной все от Москвы до Питера, знали лучше иметь немного, но остаться живым. Вот так и закончился чу чуть мистический рассказ, как душа война перешла в душу сегодняшнего солдата Николая. ВСЁ....
А с семьёй волков, они просто растворились в природе. От Москвы цивилизация наступала на природу, вырубая леса и вековые дубравы. За цивилизацией шли алчные люди, скупая земли и оставляя за собой горы мусора. И весь этот беспредел наступает на природу, так что потомки наших волков сейчас бегают где-нибудь по Владимирской или Тверской области. Они не пропадут, потому что они дети природы, а мы враги.