Давным-давно в одной деревушке жила женщина по имени Хельга, и не было у неё детей. Муж её пропал в очередном походе, и осталась она совсем одна.
Пошла как-то раз Хельга на реку бельё стирать. Полощет бельё, да песню поёт, что в детстве от матери помнила. Вдруг слышит, будто звук в камышах. То ли утка крякнула, то ли скрипнуло что-то. Пошла она посмотреть, а в камышах корзинка плавает. Достала она ту корзинку из воды и открыла, а там крошечный мальчик. Удивилась и обрадовалась Хельга: море лишило её мужа, а река подарила сына!
Взяла она ребёнка себе, дала ему имя Свейн, что по-норвежски значит «мальчик», и стала воспитывать. Мальчишка рос весёлым, послушным и смышлёным. Жили они с матерью небогато, но дружно. Так прошло шесть лет.
Как-то раз пошёл Свейн поиграть на берег моря, и повстречалась ему там женщина, которая собирала мелкие морские камешки. Она была богато одета и так хороша собой, что мальчик невольно засмотрелся на неё.
- Что ты здесь делаешь один, малыш? – Спросила она Свейна.
- Мама говорила, что отца украло у нас море, - Ответил мальчик. – Я хочу построить большой драккар и отправиться искать его. А ещё я хочу наловить рыбы нам с мамой на ужин.
- Ты храбрый воин, - Усмехнулась женщина. – Как твоё имя?
- Свейн.
- Держи, маленький Свейн. – Она улыбнулась и протянула ему руку– Ты можешь оказаться там, где тебе не придётся заботиться о еде. Хочешь?
- Нет, не хочу. Я люблю свою матушку. – Ответил мальчик. – И она меня тоже любит, и будет плакать, если я не вернусь.
- Ну, как хочешь. – Женщина бросила прозрачный красный камешек, который держала в руке, и пошла прочь от берега. Свейн наклонился подобрать его, а когда оглянулся чтобы посмотреть, куда направляется незнакомка, никого не увидел – женщина исчезла. Лишь камешек, мерцавший в его руке, напоминал о ней.
Дома он рассказал матери что случилось, и показал камешек. Испугалась Хельга. Она поняла, что эта женщина – ведьма Алруна, которая жила на Горбатой горе, что стоит на краю света. Рассказывали, что раз в тридцать лет ведьма спускается с горы и уводит с собой ребёнка. Никто и никогда больше не видел детей, которых она забирала.
Рассказала Хельга сыну про ведьму и строго-настрого запретила ходить на берег и разговаривать с нею.
Шло время, ведьма больше не появлялась, и мать с сыном позабыли про неё.
На исходе зимы праздновали в деревне праздник Пробуждения. Стояла праздничная суматоха, горели костры, веселились и пели, провожая зиму, люди. Повсюду слышны были крики торговцев, наперебой расхваливавших привезённые товары. Туда-сюда сновали стайками дети. В самый разгар веселья пришла на праздник молодая женщина, на которую никто не обратил внимания. Она пела и веселилась вместе со всеми, играла с детьми, а потом исчезла так же незаметно, как и появилась. Вместе с нею исчез и Свейн.
Напрасно плакала бедная Хельга и звала сына вернуться самыми ласковыми словами – перехитрила её Алруна.
Но не такова была Хельга, чтобы покориться воле злой ведьмы. Решила она вернуть сына во что бы то ни стало, и пошла на край деревни к старой ткачихе за советом. Ткачиха та была самой мудрой женщиной в деревне, и слыла гадалкой.
- Можно выручить твоего бедного мальчика. – Проскрипела старуха. – Но тебе придётся проделать трудный путь. У тебя остался камень, который дала твоему сыну ведьма. Смотри на него, видишь, он светится? Твой сын жив. Если камень погаснет, значит, она забрала его душу. Чтобы попасть к Горбатой горе, иди в сторону заката и никуда не сворачивай. Дойдёшь до моей старшей сестры, что живёт в Заповедном лесу, расскажи ей зачем пришла и проси у неё шкуру белого волка. Что бы она тебе ни давала вместо неё – не соглашайся. Если всё сделаешь как я сказала, она придумает, как быть дальше.
Вышла Хельга на рассвете из дому, стала спиной к солнышку и пошла куда гадалка велела. Идёт, а сама нет-нет, да и глянет на камешек – светится ли? Камень горел ровным красным светом – жив сыночек. Шла она три дня и три ночи, и пришла к Заповедному лесу. Села она отдохнуть на огромный старый пень, торчавший из снега, и не заметила, как уснула.
Спит Хельга и снится ей, будто из леса за нею следит кто-то. Испугалась она и спрашивает:
- Кто тут? Выйди, покажись.
Высыпали тогда на полянку лесные духи, все мал мала меньше. На Хельгу поглядывают, шушукаются между собой, попискивают тревожно, как будто сказать ей что-то хотят. А что – непонятно. Прислушалась она и поняла, что лесные жители просят её проснуться.
Открыла Хельга глаза и вздрогнула – только сейчас она проснулась, и стоит перед ней лесная старуха. Старый тулуп на ней, в спутанных волосах ветки да листья сухие запутались. Стоит старуха и смотрит на Хельгу.
- Ты кто такая, и по какому-такому делу в мой лес явилась? – Спрашивает.
Глянула тогда ещё раз Хельга на камешек, – светился он по-прежнему – и заплакала. Рассказала она всё без утайки: как нежданно-негаданно сыночка своего нашла, да как нежданно-негаданно его потеряла, и что теперь хочет сына вернуть, да отомстить ведьме проклятой.
- Прилетал ко мне гонцом ворон от сестры, знаю я о твоей беде. Пойдём в мой дом, помогу, чем смогу. – Молвила старуха.
Пришли они в самую чащу Заповедного Леса, где стоял домик лесной ведуньи.
Напоила-накормила она несчастную мать, и говорит:
- Дам я тебе быстрого как ветер коня. Из любого леса он тебя вывезет, по небу пролетит, если надо.
Поблагодарила её Хельга, но отказалась от подарка. Говорит тогда в другой раз старуха:
- Не хочешь коня? Будет тогда тебе одежда, теплее, легче и красивее которой в мире нет, а то в своей старой шубейке ты только в снегу увязла, да чуть в моём лесу не замёрзла.
Хорош был и этот подарок, да только Хельга, помня наказ ткачихи, отказалась и от него.
Рассердилась старуха:
- Я по два раза дарить не буду! Сама говори, что тебе надо!
Попросила тогда женщина шкуру белого волка, как было велено. Задумалась старуха.
- А ведь и верно. Нет ног быстрее и выносливее, чем волчьи, а волчья шуба любой мороз выдержит. Будь по-твоему.
С этими словами сняла она со стены шкуру огромного белого волка и подала Хельге.
- У неё тоже когда-то были дети. Много детей. Она была хорошей матерью, такой как ты. – Задумчиво сказала старая ведунья, глядя на свой подарок в руках Хельги. – А когда пришло ей время уходить по радуге, со всего леса её дети сбежались, и три дня и три ночи стонал лес от их воя. Поможет тебе Белая Волчица, если попросишь, только сделать это нужно правильно: где бы ты ни была, спина твоя должна быть покрыта этой шкурой. Как придёт время, скажи такие слова:
Помоги мне, Белая Волчица,
Что внутри души моей таится…
А дальше говори, с чем нужна помощь. Явится Белая Волчица, и станешь ты ею на время.
Ушла старуха ненадолго в самый тёмный угол, зашуршала там травами. Потом вернулась и говорит:
- А чтобы смогла ты в мир людей вернуться, дам я тебе ещё один подарок: как захочешь обратно свой облик принять, съешь ягоду из этого мешочка. – И протягивает женщине маленький расшитый мешочек. Открыла его Хельга, а там три маленьких сушёных ягодки.
Поблагодарила она лесную старуху, повесила себе на шею мешочек с ягодами, накинула шкуру на плечи и произнесла:
Помоги мне, белая волчица,
Что внутри души моей таится.
Дай же лёгкие и быстрые мне ноги,
Что не устают в любой дороге!
С этими словами обратилась она молодой белоснежной волчицей и стрелой пустилась в сторону заката. Пробежала она без устали много лесов и долин. День сменялся ночью, а белая волчица Хельга всё бежала и бежала на закат – материнская любовь сильнее любой усталости оказалась.
Добралась она наконец до какой-то деревни и захотела узнать далеко ли ещё до края света. Развязала волчица зубами мешочек, выкатила на снег красную ягодку, слизнула её со снега, да тут же человеком сделалась. Первым делом поглядела Хельга на камешек сына – потускнел немного его свет, но не пропал. Жив ещё сыночек, но надо спешить!
Когда вошла она в деревню, уже ночь настала. Решила Хельга на ночлег попроситься, заодно разузнать у хозяев далеко ли до Горбатой горы, а утром путь свой продолжить.
Нашлось ей место у одинокой бабушки-травницы. Накормила-напоила её добрая старушка, да стала о деле выспрашивать. Со слезами рассказала Хельга, какая беда её из дому выгнала, что сыночка любимого ведьма украла и унесла к себе на Горбатую гору.
Попросила тогда травница показать ей сынов камешек. Поглядела на него и говорит:
- Плохо дело. Пьёт душу она из твоего Свейна, чтобы молодость свою сохранить, а как всю выпьет – станет его учить. Выучит – отпустит на волю, да только не мила ему будет воля, и не будет ему без души счастья. Случалось мне повидать тех, что в лапы Алруны попадались. Не люди это. Бессердечные они становятся, жестокие. Есть в нашей деревне один такой человек. Большая да дружная у них родня была, а как ведьма в их семью вмешалась – всё прахом пошло.
Десять зим миновало тому мальчику, когда Алруна его сманила, а вернулся он совсем взрослым. Только будто и не он это – вечно хмурый, угрюмый ходит, ни с кем из родных и соседей говорить не желает. Женился на одной бедной девушке – так нет в семье у них счастья. Живут богато, а он её всё куском хлеба попрекает, да за служанку держит.
И родне от его достатка прока нету – всех со двора согнал. Бедная его матушка места себе не находила, как он пропал, всё ждала его, искала. В конце концов она лишилась разума от горя и погибла, не дождавшись. Не увидела, каким её сыночек стал.
Так он ни разу её могилу и не навестил: не она меня растила, говорит, значит не мать она мне, и точка! А ведь так любил её, пока ведьма его себе не забрала!
Старушка грустно покачала седой головой и посмотрела на Хельгу.
- Ради любви материнской помогу я тебе тем, что знаю и умею. Сделаю тебе зелье трёхтравное на слезах вещего ворона настоянное и заговор волшебный поведаю. Как освободишь своего мальчика, да принесёшь домой, напои его этим зельем, и заговор волшебный скажи, тогда душа Свейна вся к нему вернётся - будет он тебя как прежде любить.
Поговорили они ещё немного, а потом хозяйка велела Хельге ночевать ложиться, а сама развела пожарче огонь в очаге и стала над зельем колдовать. Когда готово было зелье, перелила она его в кожаную флягу, села в изголовье кровати гостьи, да принялась ей спящей заговор на ухо нашёптывать.
Проснулась утром Хельга – всё уж в путь-дорогу готово. Напутствует её бабушка-травница:
- Дальше иди туда, куда сердце тебя ведёт, до Горбатой горы отсюда неделю пешему, три дня конному, да смотри, сделай всё как я сказала.
Вышла Хельга на улицу. Хоть и пахнет весной, а всё ещё морозно в воздухе. Пошла она через деревню своей дорогой, да решила по пути дом того человека найти, про которого хозяйка сказывала. Выбрала наугад самый богатый дом и подошла к калитке. Смотрит, на крыльце молодая девушка в одной рубахе сидит босая, простоволосая и плачет – выгнал её на мороз любимый муж. Заметила девушка у калитки женщину незнакомую, подхватилась и, не говоря ни слова, убежала через двор в кладовую – только дверь хлопнула.
Покачала Хельга головой и пошла прочь из деревни. Долго ли шла – неведомо, только добралась она до берега широкой реки. На закат идти – реку переходить надо, но ни моста, ни брода нет. Была бы зима – перешла бы по льду Хельга, но лёд уже начал сходить. Пошла она по берегу реки в поисках брода и набрела на могильный камень. Смотрит, то ли марево над ним, то ли дымок. Пригляделась, - а это женщина прозрачная. Сидит она на камне и горько плачет. Остановилась Хельга и спрашивает:
- Кто ты, и почему плачешь на этой могиле?
И ответил ей призрак:
- Когда-то имя моё было Нера. Была у меня семья и любимый сыночек, но его украла ведьма с Горбатой горы. Пошла я его искать и дошла до этой реки. Не нашла я ни моста, ни брода, сколько ни искала. Решилась тогда я реку переплыть, и утонула… - При этих словах дух снова заплакал. – Сказывают, десять зим минуло с тех пор, как я умерла, и вернулся мой сыночек. Только ни разу не пришёл он навестить меня, и оттого мне горько. Ах, если б могла я отомстить проклятой ведьме за загубленную жизнь, да за сына моего!
Догадалась тогда Хельга, что Нера – и есть та женщина, про которую хозяюшка-травница говорила, и так ей отмолвила:
- И у меня она сына отняла, но уж я доберусь до неё! Если нет здесь пути для человека – зверем проберусь.
С этими словами подошла Хельга к самой воде и крикнула:
Помоги мне, Белая Волчица,
Что внутри души моей таится,
Перебраться нужно мне за реку.
Не под силу это человеку!
В миг обратилась она белой волчицей и по шатким льдинам, осторожно прыгая с одной на другую, перебралась на другой берег. Очутившись на твёрдой земле, во весь дух припустила волчица-Хельга в сторону Горбатой горы, что уже виднелась вдалеке. На исходе дня добралась она до высокой стены из чёрного камня – здесь начинались владения Алруны.
Побегала вдоль стены волчица и не нашла ни ворот, ни калитки. Хотела перемахнуть – не допрыгнуть зверю. Пробовала подкопать мёрзлую землю, чтоб под стеной пройти – не вышло. Преграда была не только высокой, но и глубоко уходила под землю.
Хорошо подумала Хельга – делать нечего. Достала она из мешочка вторую ягодку и проглотила. Человеку оказалось сподручнее каменную стену преодолеть. Стала Хельга за выступы и камешки цепляться, да потихоньку наверх подниматься. Мало-помалу взобралась она на самый верх, огляделась и увидела по ту сторону дерево, растущее недалеко от стены. Дошла она по стене до того места, за толстый сук уцепилась, да по дереву вниз слезла. Пока через стену перебиралась, уж ночь наступила. Глянула Хельга на сынов камешек, и обомлела – крохотная искорка лишь осталась мерцать в самом сердце камня, при свете дня и не заметила бы её Хельга!
Со всех ног побежала несчастная мать вверх по горному склону. Лишь добравшись до ведьминого дома, остановилась она, тяжело дыша. Обошла Хельга дом кругом – большой и богатый дом у Алруны, а кроме дверей идти некуда - нет окон. Толкнула она дверь и вошла в дом ведьмы. Внутри было темно и пахло травами, повсюду с потолка свисали сушёные гады, жабы и летучие мыши. По стенам были развешаны человеческие черепа, и глаза у них светились, заливая всё вокруг бледным светом. Там и тут из тёмных углов слышалось мерзкое хихиканье обитавшей здесь мелкой нечисти.
В самом конце большого дома нашла Хельга ведьму. Алруна стояла у большого стола, склонившись над головой лежащего на столе мальчика. Услышав шорох, ведьма обернулась.
- Кто ты такая, и зачем посмела прийти сюда? – Прошипела она, злобно глядя на незваную гостью.
- Я одна из тех, у кого ты обманом увела ребёнка! – Ответила храбрая Хельга. – Верни мне моего Свейна!
Красивое лицо ведьмы исказила гримаса презрения:
- Зачем? Ты же нищая, что ты можешь дать ему?! А я его выучу жить так, что он будет успешен и богат. Разве не этого хочет каждая мать для своего ребёнка?
- Я могу дать ему всю свою материнскую любовь, научить любить жизнь и людей, и радоваться каждому новому дню. А ты калечишь детей! Я видела, кого ты вырастила. У этого человека нет души! – Возразила ей Хельга. – Разве может любящий муж выкинуть свою жену на мороз босую и в одной рубахе? Разве может любящий сын за десять зим ни разу не оплакать своей умершей матери, которая так любила его? Она ведь заботилась о нём, пока ты его не украла! Да, он богат, но в его жизни нет счастья, потому что без души он никого не может полюбить. Разве такой судьбы хотела для него его бедная матушка?
- Довольно! Ты не получишь мальчишку, потому что он уже почти мой! – И ведьма злобно расхохоталась Хельге в лицо.
Красная пелена упала на глаза Хельги. В отчаянии кричит она:
Помоги мне, Белая Волчица,
Что внутри души моей таится.
Помоги мне защитить волчонка,
Моего любимого ребёнка!
Мгновение – и перед Алруной стоит, оскалившись, готовая к прыжку волчица. Испугалась ведьма, закричала, замахала руками, запросила пощады, да поздно. Бросилась на ведьму волчица и разорвала её в клочья.
Исчезли ведьмины чары и стал рушиться её дом, а Свейн, лежащий на столе, так и не очнулся. Закинула волчица-Хельга его себе на спину и понесла домой.
Боялась она, что не пройти ей за стену из чёрного камня, но напрасно – рухнула стена, как и всё, созданное ведьмой. Перебежала она, как и в первый раз, по льдинам широкую реку и дошла до одинокого могильного камня. Рядом с надгробием стояли, обнявшись, молодые мужчина и женщина, и горько плакали, а душа Неры стояла рядом с ними и умиротворённо улыбалась.
Долгой была дорога Хельги и Свейна, но вот, наконец, и порог родного дома. Бережно положила волчица на землю мальчика, вытряхнула из мешочка и съела последнюю ягодку. Обернувшись человеком, подхватила Хельга сына на руки и внесла в дом. Растопила она очаг, достала зелье, травницей сделанное, и стала по капельке вливать его в рот Свейну. Лишь упала первая капля целебного зелья на губы мальчика, как запела Хельга песню-заговор, те слова, что добрая старушка ей во сне нашёптывала:
Услышьте меня, прародители мира!
Матери сердце, облитое кровью,
Вещего ворона светлые слёзы
Всё, что забыто внутри пробуждают
Боги подземные, плачьте о деве,
Что никого никогда не любила.
Травы камней исцеляют утрату,
К миру живых мертвецов возвращают.
Духи лесные, путь наш сокройте
От всякого зла и от всякой болезни.
Травы лесов исцеляют все раны –
Тела недуги и немощи духа.
Боги небесные, душу верните,
Что у сыночка ведьма отняла,
Травы лугов помогают проснуться
Тем, кто похищен был силой нечистой.
Открыл тут глаза маленький Свейн, увидел Хельгу и сказал:
- Матушка, как же долго я спал!
Обнялись они тогда, расцеловались, да и стали поживать как прежде. А шкуру Белой Волчицы повесили над кроваткой Свейна, чтобы охранял его дух матери всех волков.
Прошли годы, вырос Свейн храбрым воином, во многих походах побывал, но всегда, сходя на берег родного фьорда, прежде всех родных и побратимов чтил он свою любящую матушку.
ⓒ Ольга Маратканова