Эту историю я давным-давно услышала от старой шаманки. Тогда ещё не пришло время нашей первой Ночной Охоты, и мы, несмышлёные котята и лисята, каждый вечер после дневных забав и тренировок собирались у костра возле её хижины на краю Города Оборотней.
Никто из нас не знал как зовут эту старуху, мы называли её «ма’нгри», что на языке Идеального мира означает «добрая». Она и вправду была добра к нам – подкармливала нас и наших питомцев, и рассказывала разные истории. Одну из них я сейчас поведаю вам.
Человек по имени Си Гэ и его боевой товарищ Юн Вэй возвращались домой с войны, и ночь застигла их на Изумрудных холмах. Звёздное небо широким полотном раскинулось над ними. До Лагеря союзников, где они надеялись скоротать ночь, было ещё далеко, а может быть усталые воины просто сбились с пути. Они решили устроить привал между большими валунами: развели костёр и стали поджаривать тушку зайца, подстреленного ими днём.
Внезапно внимание Си Гэ привлёк шорох в зарослях неподалёку. Мужчины прислушались. Всё стихло. Они снова вернулись к ужину, и почти забыли о насторожившем их звуке, как он снова повторился. Юн Вэй вскинул лук, целясь в невидимого пришельца, и потребовал, чтоб тот показался им.
Из зарослей в свет костра, недоверчиво глядя на них, шагнул мальчишка лет четырнадцати. Это был лесной дикарь. Его тело, прикрытое лишь набедренной повязкой, было испещрено ритуальными письменами и рисунками. Он был безоружен и казался напуганным. Юн Вэй опустил оружие и жестом пригласил его к костру. Воины разделили с ним трапезу и спросили кто он и откуда. Мальчик на Всеобщем языке объяснил, что он и его племя уже не один десяток лет живут в этих краях. Ещё он сказал, что воины должны укрыться в доме его семьи, потому что сегодня наступает Ночь Кровавого Заката — ночь, когда духи умерших предков наполняют лес, а вместо обычных зверей на охоту выходят чудовища.
Воины прислушались к совету юноши, и пошли с ним. В лесном доме их приняли радушно, отец семейства накормил их вяленым мясом и приказал жене и двум дочерям устроить путников на ночлег. Вскоре хозяева и гости улеглись спать. Юн Вэй уснул почти сразу, а Си Гэ, привыкший нести ночную вахту, ворочался с боку на бок. Мимоходом его взгляд упал в сторону спавших хозяев, и тут в свете луны он увидел такое, что едва сдержал крик ужаса: тела дикарей лежали неподвижно на своих циновках, а головы, отделённые от тел, ощерившись крепкими клыками витали в воздухе и переговаривались между собой на непонятном языке.
Никогда ещё Си Гэ не испытывал такого страха. Он стал будить Юн Вэя, но тот спал слишком крепко. И тут головы варваров заметили его. Их мёртвые лица с выпученными глазами и оскаленными зубами разом повернулись в его сторону. Тогда Си Гэ схватил первое, что попалось под руку – обгоревшее полено из очага, и попытался отогнать чудовищ. Одна из голов зарычала и кинулась на него, её примеру последовали остальные.
Не помня себя от ужаса, сжав в руке полено, Си Гэ бросился вон из этого дома, и одумался только услышав позади истошные крики разрываемого на части Юн Вэя. Спасать его было уже поздно, и Си Гэ побежал прочь, не разбирая пути. Голова отца-дикаря преследовала его, вращая безумными мёртвыми глазами и издавая жуткие хрипы. Наконец ей удалось вцепиться в ногу Си Гэ, и она стала рвать её, упиваясь свежей плотью. Воин почти ослеп от ужаса и боли, из последних сил он схватил чудовище за липкие от крови волосы, оторвал от себя, швырнул на землю и принялся что было духу колотить его поленом…
Вечером следующего дня в Лагерь союзников пришёл совершенно седой искалеченный путник. Его левая нога распухла и источала зловонный гной. Из его полубезумного бормотания стражи Лагеря поняли, что в лесу на него напали демоны. Отряд разведки в двух часах ходьбы от Лагеря нашёл изуродованную голову и чуть поодаль от неё тело, скорченное страшной предсмертной судорогой, как будто оно пыталось доползти до головы…
Си Гэ умер той же ночью в Лагере союзников, а тело его исчезло. Поговаривают, что он превратился в кровожадного вурдалака и бродит где-то среди Изумрудных холмов…
© Ольга Маратканова
