Дневной зной уходил, и громадные, словно воздушные замки, облака лениво плыли по ярко-голубому небу, совершенно не собираясь заслонять собой палящее светило. В траве на газоне стрекотали кузнечики, среди цветов на клумбе что-то жужжало. Лёшка Немчинов сказал что это «музыкантики». Выглядят совсем как пчёлы, но они не кусачие, и их можно ловить. Не сильно-то в это верилось после того как соседскую Тоньку пчела укусила – вон ей как руку раздуло, даже в больницу возили! Наверное тоже «музыкантиков» ловила…
- Ребёнок, привет! – длинная тень наползла на её маленькую. Олька оторвалась от созерцания клумбы и радостно заверещала. Сегодня из сада её забирал папа. Случалось это не так уж часто – папа работал много и подолгу, даже на дом что-то брал – так её было много, этой работы.
- А где мама? – спросила малышка.
- Ма-а-ама? – переспросил отец, улыбнулся и загадочно сощурился. – Мама-то… Ну вот что… Пойдём-ка домой, там всё и узнаешь.
Сюрпризы Олька любила, потому что ведь родители плохого не задумают. Она поскорее сбегала к песочнице попить, и сказать Римме Петровне что за ней сегодня целый папа пришёл! Папа, вы знаете, это вам не мама!
По пути домой девочка аж приплясывала от радости – а по папиной довольной физиономии было понятно, что случилось что-то хорошее! – и пыталась вытряхнуть из отца хоть какую-то информацию об ожидающем дома чуде.
- Ну что, пап? Ну что там? Вы мне с мамой сестру принесли уже, да?
- Нет. – односложно отвечала папа, загадочно улыбаясь.
Значит не сестра. Обидно. Сестру очень хотелось. Желательно старшую, чтобы таскать потом её красивые платья и играть в её игрушки – она же старшая, зачем они ей! – и желательно чтобы она при этом стала ей, Ольке, бабушкой. А то у всех бабушки есть, а у неё – нету. Несправедливо.
Впрочем, с этим предложением она уже как-то подходила к маме. Так напрямую и заявила: «Мама, роди мне пожалуйста старшую сестру, и пусть она будет мне бабушкой». У мамы тогда сделались совершенно круглые глаза, а потом она вдруг упала на диван и почему-то… захохотала!
Нет, ну чего смешного-то, право слово? Олька же всё продумала, как оно должно быть устроено, а мама – вон чего! – смеётся…
Потом, конечно, мама всё объяснила. Старшие, оказывается, это которые первые родились. То есть, даже если вдруг у Ольки и появится родная сестра – только младшая, а старшей будет она сама, Олька. Такое положение вещей её совершенно не устраивало, поэтому от идеи с сестрой пришлось отказаться…
Что ж, раз не сестра, то тогда, наверное, собака или кошка? Родители очень дорожили порядком и уютом их однокомнатной квартиры, и сколько бы дочь ни упрашивала – никак не хотели заводить питомца…
- А у него четыре ноги? – осторожно задала Олька наводящий вопрос.
- У него вообще нет ног. – ответил папа, моментально разрушив радужные надежды на прогулки с поводком или счастливое мурлыканье пушистого комочка. Дочь заметно погрустнела.
За этими разговорами они и до дома дошли. Олька на всякий случай заглянула в комнате во все углы, и под шифоньер даже – ни сестры, ни собаки нигде припрятано не было. Нашёлся только мячик, который она сама пару дней назад упустила под диван. И мамины закатки прошлогодние под сервантом, но они, собственно, и не терялись – все знали где они стоят. Компотов там не было, а значит не было ничего интересного. Осталось только в диван заглянуть, но малышка смутно подозревала что родители туда могут убрать максимум кулёк конфет, но никак не сестру! А старшая сестра туда и вовсе не поместилась бы. И вот как раз когда Олька уже собиралась инспектировать недра старого дивана, в комнату вошла мама.
- Ну что, гаврик, пляши. Завтра мы едем на море! – улыбнулась она, и выложила перед дочерью розовые книжечки. Олька тут же их сцапала и стала изучать. Читать она уже умела – всё-таки пять лет, не хухры-мухры!
- Пу…тёвка. – почти без запинки прочитала. – А что это?
- Путёвка, на ней же написано. – снова улыбнулась мама. – Нам с вами на троих профсоюз выписал путёвки на море. Билеты папа уже купил, так что ложись-ка пораньше спать, завтра рано вставать будем.
Весь вечер за ужином Олька донимала родителей вопросами о том, что такое море, и кто такой этот «профсоюз». Почему он не дарит собак, а только какие-то книжечки раздаёт? Здесь ведь даже читать нечего, и картинок нет, но почему-то считается что она очень нужная и интересная, эта маленькая розовая книжечка.
Вечером родители суетились, складывали много разных разностей в большой коричневый чемодан и в папин походный рюкзак. Из-за этой беготни Ольке долго не спалось, заснула она лишь под утро, и то не крепко. А утром они почти бегом, не позавтракав, вскочили в автобус до вокзала. И зря так спешили – поезд отчего-то запаздывал. Они выпили ситро в вокзальном буфете, и позавтракать даже успели.
Наконец поезд пришёл. Он был большой и зелёный, и длинный как змея. Поезд Олька видела впервые. Много-много людей бегали туда-сюда, что-то кричали, кого-то звали, волочили за собой тюки и чемоданы, спотыкались, ругались с проводниками или друг с другом. Вот и Олькины родители добежали до нужного вагона, волоча её под мышкой как какой-нибудь тюк или мешок.
Тётенька-проводник проверила билеты и документы, и пропустила их в душный, пышущий жаром, вагон. Здесь отчего-то было тихо, звуки столпотворения с улицы долетали сюда очень приглушённо. Но вскоре уличная суматоха, словно река, нашедшая новое русло, влилась разноцветной крикливой волной и в их вагон.
- А вы тоже на море? – спрашивала Олька каждого встречного-поперечного, и получала совершенно разные ответы. Оказывается, кто-то ехал в гости, кто-то к бабушке, кто-то по делам; некоторые ехали домой, но находились и те, кто тоже ехал на море. Путь предстоял не близкий, поэтому сразу же как поезд тронулся и отъехал от вокзала, взрослые стали распаковывать припасы. Вагон заполнился запахом еды, смехом и непринуждёнными беседами попутчиков.
К нужной станции подъезжали уже затемно. У Ольки слипались глаза, но она упрямо таращилась в окно, пытаясь разглядеть море. Оно всё не показывалось, и это очень огорчало девочку – стесняется оно что ли, это море… почему в темноте прячется? Папа говорил, что море – это вода. Большая такая вода. Воду проезжали несколько раз, но папа её забраковал. А теперь темно и никакого моря не видно, даже если оно есть.
- Подъезжаем, ребёнок, смотри в оба, будет тебе сейчас море. – обнадёжил отец. Олька открыла глаза так широко, как только могла, и прильнула к закрытой форточке, лёжа на своей второй полке. И наконец она его увидела! Редкие прибрежные фонари раскидывали слабые блики на тёмную, почти невидимую в ночи воду. Большая ли была та вода, Олька так и не поняла, но она – эта вода – взяла и закончилась, как и те, про которые папа сказал: «Нет, это ещё не море». А поезд всё ехал, оставив море позади.
- Эй, стоп! Море, стой! Мы проехали море! – заметалась она, намереваясь уже зареветь от обиды. – Папа, мы же мимо проехали!
Почти в ту же минуту поезд стал замедлять ход и остановился. Станции не было, спускались прямо на землю. Все очень торопились сойти – стоянка всего три минуты. Наконец Олька, её родители и ещё человек пятнадцать-двадцать двинулись по широкой грунтовой дороге в темноту, стараясь держаться друг друга и подсвечивая дорогу фонариками. В перелеске, через который предстояло пройти, было и вовсе темно и страшно. Совершенно незнакомые друг другу люди тихонько переговаривались во мраке, передавали друг другу детей с рук на руки, перелезали через корни и подсвечивали фонариками ямы чтобы никто не споткнулся. Наконец все вышли на ровную, ярко освещённую дорогу. Впереди угадывались огни какого-то посёлка, к которому все и направились.
Посёлок оказался базой отдыха «Бригантина». Дружной толпой путники проследовали в администрацию, а потом стали разбредаться кто куда – расселяться по домикам. Олькины родители тоже отметились в какой-то амбарной книге, и отправились искать домик, где им предстояло жить.
Спускаясь со склона, Олька заметила за грунтовой дорогой… море!
- Море! – закричала она. – Ура! Море!
- Оля! Оля, стой!!! – кричала ей вдогонку мама, но Олька не слышала уже ни её, ни папу. Она неслась к мечте, слыша лишь свист ветра в ушах.
Что-то некстати скользнуло и поехало под левой ногой, а следом и под правой. И вот уже вся девочка стремительно летит по склону вниз, и, не удержавшись, падает на попу. Руки впечатываются во что-то липкое, не похожее на песок – скорее, на ил… Олька на всех парах влетела на мелководье, подняв тучу брызг и хлебнув непривычно солёной воды.
Её никто не предупредил что за два часа до прибытия поезда по берегу прошли коровы…
Родители, поняв что перфоманс уже принёс все возможные последствия, но жизни дочери напрямую не угрожает, спокойно и обречённо спустились к воде, что-то старательно обходя.
Мокрая по пояс Олька попыталась встать в своём море, которое так неожиданно получила.
- Господи-и-и… - растерянно сказала мама. Папа сказал непечатное слово. Дальше Ольку, как тряпочку, до самого кубрика несли за шкирку на вытянутой руке, а потом отмывали в семи водах.
Спустя час осатаневшие и встрёпанные родители пили горячий чай, а переодетый в чистое бельё ребёнок, мирно посапывал на свежезастеленной кровати под шум прибоя. Ольке снилось море.
© Ольга Маратканова
