Отрывок из донесения русского посла в Париже Поццо-ди-Борго имп. Александру Первому, написанного в 1819 г., когда поднятый грандиозным событием вихрь уже улегся. Вот что он пишет о Франции:
«Когда подумаешь абстрактным образом о переворотах, потрясавших эту страну, чувство разочарования и отчаяния подсказывают мысль, что она обречена навсегда исчезнуть с лица земли. Но, с другой стороны, более основательное размышление заставляет согласиться, что существует какое-то начало сплочения, которое, может быть ею самою не сознаваемое, сохраняет за нею национальный характер, несмотря на раздоры и бедствия, могущие постигнуть государство» (цит. по «Собранию трактатов и конвенций», изданному Ф. Ф. Мартенсом).
Наш замечательный юрист Мартенс комментирует это следующим образом: «В этих словах знаменитого русско-корсиканского дипломата заключалась великая истина. Несмотря на всевозможные государственные перевороты, народные бедствия и ожесточенную борьбу политических партий, в счастливой Франции всегда торжествовало „какое-то начало сплочения“, которое поддерживало принцип национального единства и государственного верховенства. Этим таинственным началом был тот пламенный ПАТРИОТИЗМ, которым всегда отличались все выдающиеся деятели французских революций, начиная с первой и великой 1789 года и кончая переворотами XIX-го века. В самые опасные моменты политической жизни французского народа беспредельная любовь к родине одерживала верх над самыми антисоциальными и разрушительными стремлениями врагов государственного порядка. Всегда французский народ находил в своих недугах не только жизненную силу для победы над опасными и заблудшими сынами своими, но и был настолько счастлив, что всегда родил великих патриотов, готовых жертвовать всем для спасения отечества. Вот то таинственное начало, о котором говорил Поццо ди Борго, и в этом отношении нельзя не завидовать французскому народу».
Действительно, нельзя не завидовать. В этом глубокое и, пожалуй, непроходимое различие между революцией французской и т. н. «русской», которые совершенно напрасно сближают: «русская», в отличие от французской, была антипатриотической par excellence, совершалась как часть ожидаемой «мировой революции». Поэтому и «русской» называть ее вряд ли следует.
Во Франции слово «патриот» было синонимом слова «революционер», Робеспьер им постоянно и охотно пользовался. Вот несколько случайных цитат:
— «Эти злодеи хотели погубить Национальный конвент, якобинцев, патриотов»,
— «Кто не содрогается при мысли о том, что убийца стольких наших братьев, стольких тысяч патриотов, стольких женщин, детей, стариков, все еще жив?»
— «Итак, существует план унижения Конвента в тех местах, где должен бы был господствовать патриотизм, в тех клубах, члены которого претендуют быть лучшими патриотами»,
— «Я обязуюсь никогда не разъединять патриотов, но я не понимаю тех патриотов, которые носят маску»,
— «Я бы хотел видеть этих людей, клевещущих на нас и претендующих на то, что они лучшие патриоты, чем мы»,
— «Нас поддерживает не только патриотизм, но врожденная любовь к свободе, энтузиазм».
А в большевизированной России «патриот» был, напротив, синонимом «контрреволюционера», в полном соответствии с марксистским учением о том, что пролетарии не имеют отечества. Вот вам и разница. Поэтому, если французская государственность была революцией скорее обновлена, то русская — уничтожена».
Действительно, с высоты сегодняшнего дня мы ячно видим, что после 1917 года исторической русской государственности более не существует. Как и государственной субъектности русского народа.
Большевицкая революция порадовала русский народ такими терминами как «русский шовинизм», «Россия — тюрьма народов», восхвалением сепаратистских движений, очернением русских государственных деятелей и проч. благоглупостями советской идеологии и пропаганды.
Россию, российскую государственность большевики с самого начала ужали до карикатурной РСФСР, которой даже не положено было иметь место в ООН (в отличие от Украины и Белоруссии) и русской компартии. Ее задачей было поставлять людские и материальные ресурсы в союзные республики.
Как итог, уже в 1965 году, спустя всего полвека после "великого Октября", русский народ перестал воспроизводиться. Это и есть самое важное историческое значение 1917 года для русских.
***
«Эдуардыч, пиши ещё!»
Сбербанк
2202 2002 9654 1939
Мои книги на ЛитРес
https://www.litres.ru/author/sergey-cvetkov/
Вы можете заказать у меня книгу с автографом.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
Вышла в свет моя новая книга «Суворов». Буду рад новым читателям!
ВКонтакте https://vk.com/id301377172
Мой телеграм-канал Истории от историка.