Конспект.
Из интервью Дмитрия Позова на канале «Макарена» Ютуб.
Дмитрий является не только импровизатором, но и врачом стоматологом. Две полезные, в какой-то мере, поучительные, медицинские истории комика из личной жизни.
«Наша система медицины устроена таким образом, что в поисках ответственного, каждый старается сбросить эту ответственность с себя. Приведу пример: приходит к нам пациент, задаем вопрос: «Есть аллергия на анестезию?» И дальше у меня нет не единого способа это проверить, кроме как поверить. В истории болезни записываем: «Со слов пациента аллергии на анестезию нет». Дальше спрашиваю: «Есть ли у вас какие-нибудь сопутствующие заболевания? – Нет. – Отвечает он мне». Записываю, что со слов пациента сопутствующих заболеваний нет. Я не могу это проверить, у меня нет базы данных, ничего. Дальше если что-то с ним происходит, моя обязанность оказать ему первую помощь. Я, как врач, несу ответственность за неправильно оказанную первую помощь.
Относитесь внимательней к вопросом врачей, тех же стоматологов, и как в моем случае, сейчас я знаю, что некоторые виды наркоза мне противопоказаны, не относитесь к заполнению анкеты халатно. Все лекарства, которые вы принимаете важны, никто не скажет, какая будет реакция организма на тот или иной препарат при взаимодействии».
История про кому.
«Пять часов не мог выйти из наркоза после операции.
Через два часа после операции я проснулся головой. Всё слышал, что во круг меня происходит.
Приходил главный анестезиолог спрашивал у медсестры:
- Сколько лежит?
- Два часа после операции.
- Это ненормально.
Я проснулся, а моё тело нет. Двигаться не мог, дышать не могу. Слышал панику у врачей: холодный пот, ни на что не реагирует. У меня тоже паника, но я её не могу выразить ничем. Паника в голове. Ты пытаешься что-то сделать, но ничего не слушается. Но слышу при этом я всё прекрасно. Более того, когда они мне открывали глаз, чтоб проверить реакцию зрачка, я их видел.
Самое страшное было, когда они выключали кислородную маску, чтобы я раздышался. Её когда снимали, я начинал задыхаться. Дышать самостоятельно тоже не мог.
Я так лежал долго, а потом вдруг почувствовал, что могу подвигать мизинцем на ноге. Буквально пару движений мизинцем и мне не хватает воздуха, начинаю задыхаться. То есть, для меня такие движения – жуткая усталость.
В итоге, они заметили движение пальца, один из врачей предположил, что судорога.
В какой - то момент, я подумал, что так выглядит смерть, было жутко. Остаться в заточении своего ума навсегда.
Потом врачи начали меня спрашивать, слышу ли я их. Я подвигал пальцем. В итоге они поняли, что проснулся и их слышу. Перевезли меня в другую палату. Я спал, просыпался, каждый раз что-то новое оживало и начиналось двигаться, колено, нога, рука. В общей сложности, проспал часов восемь. А потом почувствовал, что могу дышать без кислородной маски, мышцы почувствовал. Ощущение было, будто заново родился.
Утром пришел врач, начали разбираться. Пока лежал в коме, они были уверенны, что я наркоман. Вызвали лечащего врача, он им говорит, не может быть, Дмитрий сам врач, прекрасно осознает последствия. Ничего странного в его поведении не было.
Я сам на следующий день пошел на соседний этаж, чтобы мне проверили все мышцы, было предположение что развивается мышечная дистрофия. Все нормально.
В итоге оказалось, что не хватает в печени ферментов. Когда выписали, сам пошел и сдал анализ на этот фермент. В норме 5000, а у меня 30! Просто цифра 30!
У меня паника, я в интернете начитался страшилок. Срочно побежал делать узи, врач говорит: «Печень здоровая, просто таким пришли в этот мир».
Мне с такими показателями такой наркоз делать нельзя. Он мне противопоказан.»
Помог человеку страдающему рассеянным склерозом.
«Я стоял на балконе ночью. Конец зимы. Вышла жена и спрашивает меня: «Тебе не кажется, что там лежит человек», - показывает мне на дорогу возле домов. Я смотрю, где-то недалеко от дерева, на каком-то сугробе, темно и далековато, чтобы определить, что это человек. Времени около часа ночи, прохожих нет. Собрался, оделся, пошел.
Подхожу, на сугробе лежит человек. Вызвал скорую. Меня оператор спрашивает, какие признаки жизни, отвечаю, никаких, рядом бутылка с водой. Визуально нет никаких телесных повреждений. Осмотрел визуально, трогать в таких случаях нельзя. Вроде живой. Стою жду и вдруг, как в фильме ужаса, он резко вдыхает, так громко и вскакивает, как будто в него кто-то вселился. Поднимается и сидит. Я его спрашиваю:
- Ты как?
- Я что вырубился?
- Да.
- У меня рассеянный склероз. Пойду домой.
Встает, падает, снова встает, опять падает. Я его стараюсь угомонить. Он пытается встать, но вновь падает. Пытаюсь заболтать, чтобы дождаться скорой. Он мне говорит, что недалеко живет, немного не дошел. Запаха алкоголя нет.
Говорит с трудом, но более-менее понятно. Сам спокоен. Говорит, что такое заболевание зимой опасно. Летом нормально, почувствовал симптомы, прилег на лавочку и уснул. А зимой можно замерзнуть.
Приезжает скорая. А он уже на меня опирается. Стоит с трудом.
Дальше начинаются приколы.
Опускают окно и спрашивают, что случилось. Начинаю объяснять. Еле очнулся, еле идет, что-то надо сделать. Мы на морозе, а он из машины со мной базарит. Сидя в машине, начинает спрашивать имя, адрес, тот ему отвечает. Я медбрату говорю, может сядем в машину, в тепло, мы на улице, начало второго ночи.
Открывается вторая дверь, там сидит огромный санитар, вышел из машины, нас туда так и не посадили. Меня домой не отпускают, мужика в машину не садят, по базе его пытаются пробить. Я свидетель, может я его не нашел, может ударил или еще какое-нибудь происшествие. Стою участвую в расследовании…
Тут подъезжает полиция.
Врачи, увидев: «Блин, через 113 вызывали!? Да,… блин!»
Оказывается, когда по этому номеру вызываешь, всем службам приходит сообщение, а по моему описанию, показалось, что может быть криминал.
Выходит полицейский в маске и с автоматом. Врачи на нервах: «Сейчас оформлять это происшествие будем три часа».
Они подходят, начинают задавать вопросы, а бедный тип стоит еле-еле на меня облокотившись. Говорю им: «Я замерз, а парень еще и спал на сырой земле, давайте что-то делать».
Стоят, думают. Врач говорит, что больной по базе не пробивается с таким диагнозом.
Все круто, все приехали быстро, но алгоритма действий нет. Вроде больного в больницу не отвести, вроде как стоит, забрать в полицию тоже оснований нет, со мной что делать тоже не понятно.
В итоге полицейский говорит моему больному: «Давай мы тебя домой отвезем».
Всё, посадили в машину, уехали.
Я говорю врачам:
- А мы что будем делать?
- А я не знаю теперь, как вызов оформить, - говорит мне санитар.
- Мужики, при всем уважении, я пошел! Я, откровенно говоря, устал и замерз!
И огроменный санитар на прощание говорит: «Слушай, может сфоткаемся?»
Сфоткались, ушел, они еще несколько минут стояли, думали, как вызов оформить.
Человек живет с этой проблемой. О себе все знает. Зимой, конечно, опасно ему на улицу выходить.
Врачи мне потом еще рассказывали, что у него поражение не сильное. Просто человека вырубает, он падает. Есть пациенты с блуждающими проблемами; один день разговаривать не может, на другой день – зрение пропадает, третий день – падает».