- И Аня стала такой девочкой для битья…- И что было дальше? – жадно спросила она у матери. - Дальше? А дальше была некрасивая история с травлей, выброшенный в уличный туалет рюкзак и закрытые глаза учителей… А потом Аня пропала…
Часть вторая
Аня была красавицей. Такой, что глаз не отвести – синие с поволокой глаза, длинные пушистые черные ресницы, красиво очерченные брови, точеные скулы, чуть курносый носик и крупные, сочные, прихотливо изогнутые губы. Пшеничные кудрявые волосы, всегда заплетенные в тугую толстую косу, не знавшие завивки и краски – не девушка, а картинка. Если бы не одно жирное «но» – Аня была полненькой, с несуразно короткими ногами и чуть заметной грудью.
- Так бывает, - вздыхал ее папа, местный «артист» - директор районного дома культуры. Сам он был таким же писанным красавцем, да и с фигурой у него было все хорошо. Фигурой Анечка пошла в свою бабушку – мамину маму. Анечкина мама была обыкновенной внешности, но с теми же роскошными пшеничными волосами и синими огромными глазами, в которые влюбился молодой специалист, приехавший в их райцентр после учебы.
Маленькая Аня не замечала кривых взглядов – дети в детском саду не меряются размерами талии, не обращают внимание на особенности фигуры – они живут, играют, водятся или не нет с другими детьми совсем по другим критериям. Но однажды случается тот самый переломный момент - взрослые называют его загадочным словом – пубертат, и вот тут, как черт из табакерки, выпрыгивает эта самая пресловутая «красивость» - соответствие признанным канонам красоты, или некрасивость – торчащие уши или короткие ноги, рассыпь забавных веснушек, может стать тем мерилом подросткового счастья или несчастья, на которое советуют не обращать внимание родители. Эх, родители, родители… Будто сами не проходили через эти кривые смешки за спиной, эти бойкоты и откровенное игнорирование со стороны вчерашних подружек…
Так и Аня, дожив до своих тринадцати без особых проблем и забот, всегда окруженная одноклассницами и одноклассниками, однозначно наделенная талантом художника, однажды обнаружила вокруг себя пустоту… Вернее, однажды в школе случился очередной медосмотр и женский доктор, которая неосторожно бросила при всех девчонках, ожидавших очереди на осмотр, осуждающую фразу: -Такая юная, а уже жировой прослойки накопила на рожавшую женщину!
Девчонки тогда похихикали, и эта фраза почти сразу стала достоянием широкой общественности. Понеслись смешки и тычки, и вчерашние подружки, стыдливо пряча глаза шарахались от Ани как от прокаженной.
Аня плакала в подушку, сцепив зубы ходила в школу и штудировала все модные диеты… Мама и отец к изменениям в поведении дочери относились снисходительно – мол, ну полненькая, так у нас и худых нет в роду -то, все настоящие русские красавицы- кровь с молоком! И куда ты против природы? Никуда… Успокойся уже и прими себя такой, какая ты есть! Отец, обнимая Аню вечером, всегда шептал ей на ухо: - Дочь, ты у меня потрясающая красотка! Ты еще дашь фору всем этим длинноногим устрицам!
Но…пока фру Ане давали как раз эти самые «длинноногие устрицы», которые пальчиком приманивали мальчишек, которым носили портфели и приглашали на свидание мальчики постарше. А она… Аня возвращалась из школы в грустном одиночестве, прихватив из школьной библиотеки парочку новых книг. А в пятнадцать, уже в девятом, предвыпускном классе к ним пришла новенькая с претенциозным именем – Радмила. Рада, как называли ее учителя, была девочкой однозначно красивой –хороша сложенная, стройная, с буйной гривой завитых волос, была еще и отличницей, шедшей на золотую медаль. Почти сразу же девочка стала школьной знаменитостью. Той, которой завидовали все девчонки и с которой стремились завести дружбу. Первая школьная красавица… Понятно, что спустя непродолжительное время она правила балом в этом отдельно взятом мирке – сельской школе, где и учеников -то было четыреста человек, решая кого - помиловать, а над кем всласть поиздеваться…
- Прямо как Железная кнопка в «Чучеле» - грустно сказала Нелли, подливая себе в кружку чай. Алиса слушала, раскрыв глаза – эту историю мама не рассказывала ей никогда. Хотя частенько делилась воспоминаниями о своей школьной жизни. Интриговало Алису и то, что папа – не местный, тоже был в курсе этой истории — значит, продолжение она имела уже в его бытность здесь. Девочке нравилось слушать рассказы родителей- в ее детстве не было уже красных галстуков, которые нещадно палились перекаленным утюгом, обязательных белых рубашек и коротких юбочек, шерстяных платье и кружевных воротничков с манжетами, которые нужно было пришивать по мере загрязнения. Как не было и мороженного по двадцать копеек в вафельном стаканчике и по шестнадцать – в бумажном, не было первомайских демонстраций и осенних работ на полях подшефного колхоза…да много чего не было… А вот зависть и желание самоутвердиться за чужой счет – были.
- И Аня стала такой девочкой для битья…
Нелли надолго замолчала. Алиса слушала этот рассказ и сравнивала себя с той, неизвестной Аней.
- И что было дальше? – жадно спросила она у матери.
- Дальше? А дальше была некрасивая история с травлей, выброшенный в уличный туалет рюкзак и закрытые глаза учителей… А потом Аня пропала…
- Как пропала? – широко раскрыла глаза Алиса.
- Просто пропала. В один из дней она не пришла в школу. Вышла из дома и никуда не пришла – ни обратно домой, ни в школу. Ее родители забили тревогу ближе к вечеру – кода мы уже все вернулись домой, а ее не было. Учителя думали, что она заболела…
- А позвонить? – вскрикнула Алиса.
- Тогда сотовых не было, дочка. А с домашнего куда звонить? Охраннику в школе? Пошли в милицию. Тревогу подняли, девочку объявили в розыск. И нашли… нашли чуть живую, наглотавшуюся снотворного и пытавшуюся свести счеты с жизнью в подвале их же дома…У нее не получилось. Но в психиатричку она загремела надолго. Историю замяли. Анины родители уехали из района, она доучивалась уже в другой школе.
- А Радмила? – встрепенулась Алиса.
- А что Радмила? Историю-то замяли. Она благополучно закончила школу, как и все, кто вместе с ней травил Аню. И даже золотую медаль получила. Работает теперь …где-то в большом городе.
- А ты с Аней больше не виделась?
- Виделась. - Нелли оглянулась на мужа, курившего у открытого окна. – Мы уже с папой женаты были, тебя ждали, поехали в город за коляской для тебя – тут- то никаких не было, и встретили случайно Аню… На вокзале она работала … уборщицей… Пила сильно. Не выучилась, со справкой из психдиспансера ни учиться, ни работать тогда особо не брали…
Нелли с тревогой и надеждой посмотрела на дочь. – Теперь ты понимаешь – чего я для тебя не хочу?
Аня молчала. Потом кивнула, принимая какое-то важное для себя решение.
Это решение аукнулось их семье очень скоро. И Нелли долго себя корила, что вообще пошла на поводу у мужа и рассказала дочери эту историю…