Небо над Свалкой было хмурым, словно брови старого вояки, повидавшего на своем веку немало. Солнце, уже склонившееся к горизонту, освещало пустынный ландшафт тусклым, красноватым светом, напоминающим о неизбежном приближении ночи. Вдали чернели знакомые кучи мусора, чей состав доживал свой последний век перед тем, как полностью разложиться, уступив силам природы.
Свалка – это место, где умирает надежда и рождается страх. Она словно рана на теле былой цивилизации, зияющая пустота, заполненная ржавыми остатками прошлого. Громадные, развалившиеся здания, покрытые ржавчиной и плесенью, будто скелеты умерших гигантов. Между ними громоздятся кучи мусора, а в оврагах и провалах, испещряющих землю, скрывается опасность.
Воздух пропитан запахом пыли, а тишину нарушают лишь шум ветра, шелест сухих листьев и редкие перестрелки вдали за горизонтом, вне зоны видимости.
— А мы точно успеем до сумерек? — Спросил своего товарища Угорь, глядя на небо.
— Успеем. — Товарищ, именно так звали, извините за тавтологию, не оглядываясь, продолжал шагать вперед.
Его дресс-код представлял собой сочетание легкого армейского бронежилета и комбинезона из прорезиненной ткани, а крупные, окрашенные в черный цвет сапоги топтали грязь так, что брызги чуть ли не доставали до его спутника.
— Ты аккуратнее будь! — Заметил Угорь. Товарищ лишь хмыкнул, но, сбавил ход.
Лаская пальцами ствол своего нового "АК-107", Угорь невольно улыбнулся, будто ребенок, радующийся подаренной машинке.
Сам автомат отличался от "оригинала" тем, что балансировал импульс отдачи и имел высокую скорострельность. Стоил такой мало-немало - двадцать тысяч. Пришлось продавать тогда еще не "окаменевший" артефакт впридачу со старым инструментом.
— Ты бы лучше в зад смотрел, — Угорь от замечания поднял глаза на Товарища. Тот даже не повернулся, а все шел вперед. — Чем на игрушку засматривался. У тебя сегодня непривычная невнимательность.
— Верно, - руки сильнее сжали автомат: ласки закончились.
— Как придем - маякнем Сахорову. Авось какой артефакт нужен: в темной долине аномалий много. — он сбавил ход и поднял руку: стоп.
Угорь сначала не понял, в чем дело, но, приглядевшись, заметил, как искажается над землей воздух. Это был "Трамплин".
— Щас нащупаем. — Он посмотрел на землю и, отыскав глазами маленький камешек, бросил его левее от аномалии. Камешек отбросило с явным хлопком.
Следующий снаряд полетел дальше и сопротивления не встретил. Товарищ дал жест, и они пересекли аномалию.
— Мы через "свободу" пойдем? — Спросил Угорь — Если она еще осталась.
— Ну, — вздохнул спутник. — Осталась - пройдем, ушла - тоже пройдем. Это дело плёвое.
Спустя пол-часа они остановились напротив блокпоста. Здесь никого не было. Единственным напоминанием о том, что здесь были люди - небрежно разбросанные окурки от сигарет.
— Уехала твоя “свобода” — Товарищ, наконец, повернулся. Его покрытое прыщами лицо предстало пред ним, а его лазурные глаза почти соприкасались с отвисшей чёлкой тёмных волос. Нижняя часть лица была скрыта платком, однако это не скрывало его острые скулы.
— Хреново. Не успел попрощаться. — Огорчённо кинул Угорь, расслабив кисти и слегка опустив автомат.
— А не всё равно? — Спросил товарищ, оглядывая местность вокруг.
— Да тут знакомый простаивал. — Ответил он. — Хороший мужик.
— Ладно. — Товарищ повернулся спиной. Снова. Он сделал чёткий, будто на параде, шаг и бросил:
— До сумерек успеем куда нибудь, не боись.
— Не боюсь, я, а опасаюсь — Хмуро поправил Угорь. — Ты помнишь, к чему привело наше безразличие?
— М-м-м-х — Недовольно промычал Товарищ, проматывая плёнку фильма уж
асов двухнедельной выдержки. — Бля, не напоминай…