Я видел пьяниц с трезвыми глазами.
Встречал блудниц со взглядом юных дев.
Я с ними разговаривал часами,
Порочности черты не разглядев.
С бездомным мне было интересно,
Я многое узнал из их речей,
Они судьбу мне изливали честно,
Как онкопациенты у врачей.
Я их не осуждал, какое право,
Не наставлял как нужно верно жить.
И не жалел - сочувствие отрава,
Которой можно кровно оскорбить.
Я думал о причинах непрестанно.
Гадал, за что же с ними так судьба?
Но что порой, совсем, казалось странным,
Я в каждом видел самого себя.
Вопросы оставались без ответа,
Сменялась обстановка, города.
Что нас объединяло, понял, это,
Какая-то душевная беда.
Та, что скребёт когтями ежедневно
И душу наизнанку развернув,
Кусками отрывает части нервно,
Втыкая в плоть остервенелый клюв.
Что постоянно не даёт покоя,
Терзая беспощадно день и ночь.
А в темноте озлобленность удвоя,
Тогда совсем становится невмочь.
Я сам того не зная, не гадая,
Запутавшись в пороках с головой,
Забыл что чёрных птиц голодных стая,
Питается моей больной душой.
Я, вопреки, везде ищу спасенье,
Придумывая новые пути,
Но есть, признаюсь честно, опасенье,
Что никогда его мне не найти.
И лишь на время только упоенье,
Как блажь небес, способен обрести.
Буквально на какие-то мгновенья,
Чтоб жор у воронья в душе затих.
Но вскоре возвратится всё по-новой.
Изголодавшись и набравшись сил,
Обрушится фатальной катастрофой,
Всё то, что видно в жизни заслужил —
Я не сужу людей по положенью,
Я знаю каждый свой таит секрет.
Кто борется, кто терпит пораженье,
Но победивших к сожаленью нет...