(продолжение)
Она, такая грустная, такая хрупкая, продолжает свой рассказ. А я любуюсь её осанкой, её фигурой. Теперь я знаю, что она с детства много лет занималась танцами. Может поэтому она такая изящная? У неё длинная, лебединая шея, точёные плечи, тонкая талия и стройные ноги. У неё шикарные длинные темные волосы, которые сейчас она собрала в "хвост" .
Она так долго занималась с больным братом. Она сама была долго лишена любви и семейного тепла. Теперь я понимаю, почему она, такая молодая, так взвешенно подходит к материнству. Я не слышала ни разу, чтобы она прикрикнула на Даню, не видела, чтобы она его отшлепала или повела с ним себя как-то эмоционально. Она общается с сыном спокойным тоном, не повышая голоса. Она объясняет сыну, почему это можно, а это нельзя. А сын, такой смешливый, такой непоседливый и шумный, всегда слушает маму и не капризничает.
— Мы познакомились с Игорем, когда я училась на первом курсе. Как-то сразу начали встречаться. Гуляли, болтали часами. Были, как говорят, "не разлей вода" . Он часами мог стоять перед окном нашего общежития. Иногда ему удавалось уговорить вахтершу его пропустить "в гости", а иногда и обманом проникнуть в нашу комнату. Однажды он залез аж на второй этаж через окно, с букетом цветов.
Девчонки завидовали страшно!
Игорь пел песни, неплохо играл на гитаре. Учился он в лесотехническом, мой одногодка. Мы ездили к нему домой, в деревню, в соседней области. Он познакомил меня с родителями. И потом ко мне домой, я познакомила его с братом, с мамой Наташей. Даша давно уже жила в городе, вышла замуж, родила мальчика. Мама Наташа тоже вышла замуж. И тоже родила сына. Здорового. В 42 года.
Мы хотели сначала закончить учёбу, а потом сделать свадьбу. Только немного поторопились. В один из дней я упала в обморок прямо на занятиях. Медик осмотрел меня. Оказалось, что я беременна.
Речи не было, чтобы прервать беременность. Игорь и я мечтали, как мы назовём малыша. Девочку бы назвали Катюшкой, а мальчика Данилкой.
Свадьбу пришлось ускорить. Мы оповестили родных, начались приготовления. Игорь хотел подработать. Денег заработать на свадьбу, на жизнь молодой семье. Его взяли на вахту рабочим. Обещали хороший заработок.
Что произошло дальше — никто не может объяснить. Были многочисленные суды. Были свидетели, сослуживцы, начальство. Никто не мог объяснить, как он оказался на зимней реке, управляя трактором, что он там делал ночью и как так случилось, что трактор вместе с Игорем ушёл под лёд. Никто в итоге не понёс наказания. Никакой компенсации, извинений родные не получили. Глупая, нелепая судьба. Ему должно было исполниться девятнадцать через неделю.
Так я стала одинокой мамой. И не женой, и не вдовой. Похоронили моего любимого. Его родители утешали меня, просили не забывать. Он был один у них. Поздний ребёнок. Единственный.
Родился Данилка. Отрада бабушки и дедушки. Они очень нам помогли тогда, оформили мы отцовство Данилке. Все документы. Через суд, конечно! Пришлось доказывать посмертно, что Игорь Даньке родной отец. Доказали. Даньке пенсию оформили по потере кормильца.
Я и сама пенсию получала, как сирота. Сначала до 18, потом, пока училась. Академ, конечно же, пришлось оформить. Отодвинулся диплом на неопределённое время.
Тяжело было очень. Даня ведь — просто вылитый Игорь!
Мне помогали родители Игоря и мама. Мама Наташа, конечно.
А родная мама... Пыталась я с нею увидеться один раз. Она даже говорить со мной не стала. Потом я узнала, что попала она в какую-то компанию, сели они пьяные на мотоцикл, выехали на трассу. Нет её больше. Никогда нам уже не помириться, не поговорить.
Бабушки тоже больше нет. В доме произошёл пожар, говорят, неисправная проводка. Хотя в этом доме курили не вставая с дивана или кровати. Рано или поздно пожар там должен был произойти.
Так мы остались вдвоём с Данилом. Хорошо что Данилка родился здоровеньким. Не болел ничем. Рос и развивался правильно. Весёленький, крепенький.
Первое время мы жили у мамы Наташи. В нашем старом, ещё папином, домишке. Потом она переехала в деревню поблизости, там её муж построил им дом. Я приезжала, водилась с Артуром, с маленьким братишкой. Даша с детьми приезжала. С мужем, сыном и дочкой. Даша и позвала меня в гости в город.
Что совсем было неожиданно, со мной на детской площадке подошёл знакомиться красивый молодой человек. Представился Сергеем. Много уделял времени и мне, и Данилке. Как-то завертелось. Мы стали жить вместе. Данилка называл его папой.
Однако в нашем доме всегда висел портрет Игоря. Серёжа так и говорил Дане: я твой папа Сережа, а это твой родной папа Игорь. От Дани не скрывали правду.
Мы и на могилу к Игорю ездили. И Сергей Данилу объяснял, что это могила его родного отца.
И в гости к родителям Игоря ездили тоже.
—Всё было хорошо. Все хорошо у нас.
Говорит, а в глазах грусть, тоска. Звонит телефон. Маша становится напряжённой. Уходит в коридор. Слышно, как она о чём-то спорит. Через несколько минут возвращается.
Это потом мы видели слёзы бессилия, когда она тайком плакала, прячась от коллег. Это потом она прибежала на работу писать заявление об увольнении, увидела меня, буквально бросилась мне на шею с горячими объятиями. Мы быстро собрали для неё деньги по коллективу, попрощались. Потом она собрала нехитрые свои пожитки и уехала на нанятой на все свои деньги машине обратно в деревню в соседней с нами области.
Это потом она также неожиданно, как уехала, вернулась обратно. Просила начальство снова принять её на работу. Снова искала сад для Дани, место уже было потеряно. Мы узнали, что Серёга не такой уж и прынц сам из себя, что позволяет он себе разное. Что она уже совсем было ушла. Ушла, поскольку посчитала, что не может жить с ним больше. Открылись ей качества этого человека, о которых она и не подозревала. Думала, что это точка в их отношениях. Буквально сбежала от него.
Но он, конечно же, нашёл её. Он, конечно же, приехал к ней с цветами, извинениями и заверениями. Он был очень мил и убедителен. Он так много говорил, и столько обещал. А она так растеряна, одна, с ребёнком. Работы нет. Быта устроенного нет. Есть дом, где нужны дрова, ремонт, где везде нужно приложить руки. Что она может?
И она приняла его предложение уехать назад. Это было триумфальное для него возвращение. А вот для неё?
Мы не знали, как реагировать на всю эту историю. Да, пытались говорить с ней. Аккуратно пытались что-то советовать. Она производила впечатление человека, который знает что делает, и сильно в душу к себе больше никого не допускала. Но так ли это было на самом деле? На самом ли деле она понимала, что она делает?
Вспомнилась череда судов. Серёга уговорил Машу подать заявление на предоставление жилплощади от нашей городской администрации, как сироте. Но от всех инстанций приходил отказ за отказом. Все суды тоже были проиграны. Отцовский домик, где тогда прописано было много человек, где удобства во дворе, где нужно покупать дрова и уголь, где она не может жить, потому что там попросту нет работы, сочли пригодным для проживания жильём. Везде отказали.
Серёга также уговорил Машу подать на какое-то пособие, которое полагается ей, как сироте, до 23 лет. Пособие они получили. Серёга жалел ещё, что поздно подали документы. Очень уж хорошие деньги платили!
Как оказалось, свою технику, грузовик, на котором был основан бизнес у Сергея, он тоже оформил на Машу. Это потом вскрылось, уже в последнем акте этой истории.
Надо ли говорить, что шёлковым Серёга был лишь непродолжительное время. Что снова начались и слёзы, и нервы. Иногда Маша рыдала, закрыв лицо, прямо на рабочем месте, не в силах совладать с нахлынувшими чувствами.
Да, чуть больше чем через полгода она снова собрала свои вещи и уехала. Уже не в спешке, как в прошлый раз. Попрощалась со всеми нами. Оставила в наших сердцах тревогу за неё, за Даньку, за всю её нелегкую долю.
Потом мы узнали, что Серёга опять приезжал к ней. Много раз. Уехать с ним она не уехала. Но он сделал ей ребёнка. Уговорил его оставить. Наобещал с три короба. А сам вдруг пропал в неизвестном направлении. Позволял себе не отвечать на звонки. Заявил, что про ребёнка этого ничего знать не хочет. Не отдавал ей какие-то документы, без которых она не могла оформить на малыша пособие. А потом и штрафы начали приходить. С карты снимались деньги. За нарушение правил на транспортном средстве, зарегистрированном на Машу.
Серёга только смеялся в ответ на её бессильные упрёки.
Приезжал, когда хотел. Ел, пил, и снова уезжал.
Как-то Маша всё же смогла и пособие на младшего оформить, и с машиной вопрос решить. А то приходилось жить лишь на пенсию по потере кормильца, да на детское пособие Данила. Вроде бы устаканилось всё понемногу.
Эпилог этой истории вселяет в нас надежду. Маша снова встретила свою любовь. Они поженились официально. Он усыновил младшего сына. Оба сына называют его отцом. Он строит дом. Дом мечты. Где всегда будет царить домашнее тепло и уют, где всегда будет любовь, веселье, смех и радость.
Надеюсь, что это по-настоящему так. Ну, хоть на этот раз!
Ведь Маша заслужила, наконец, свой кусочек женского счастья. Ведь так?