Очень редкая в трагическом творчестве Бергмана, легкая и радостная картина, комедия, почти водевиль в декорациях начала ХХ века. Именно этот фильм впервые принес режиссеру успех за пределами Швеции, оказался кассовым и, несмотря на это, умным и нестареющим.
По сути, «Улыбки летней ночи» - театральная комическая пьеса, действие которой лишь в двух-трех эпизодах происходит вне комнаты. Эпизоды эти сделаны как бы даже нехотя, как бы из необходимости: кино внутри театра. Они, однако, драматургически оправданы не только тем, что оживляют и без того нескучную картину, но и тем, что блистательной своей кинематографичностью, почти осязаемым свежим ветром летнего дня отчетливо уравновешивают спертый воздух обеспеченного и потому слегка удушливого бытия богатых бездельников.
В одном из эпизодов, в начале фильма, герой, направляясь к любовнице, в ее присутствии падает в зеркально чистую лужу, чем определяет конечную никчемность пустого своего существования; в другом неунывающая блудливая молодка-служанка в лучших традициях народных сцен из комедий Шекспира или вдохновенных галльских сатир отдается конюху на вольном воздухе - на радость себе и зрителям и словно бы в укор чопорному чванству господ.
В фильме восемь или девять действующих лиц: стареющий богатый адвокат, два года назад женившийся на 18-летней красавице, но так до сих пор и не овладевший ею; сама эта красавица, томящаяся в нелепом девичестве и влюбленная в сына адвоката, студента духовной семинарии; названный молодой человек, мучающийся той же проблемой и той же страстью; великолепная, как солнечный полдень, служанка (изумительно, вдохновенно сыгранная одной из величайших бергмановских актрис Харриет Андерссон), поминутно строящая куры то папаше, то сынку, а то и - с той же радостной легкостью - девственнице-хозяйке; бывшая любовница адвоката - перезревшая примадонна местной оперетты; ее нынешний любовник - молодой аристократ, богач, бретер и бабник; его любящая, ревнивая и в то же время циничная жена, подруга девственной супруги адвоката; наконец, прикованная к креслу старостью, обезножившая мать актрисы, дама тоже явно из бывших; ну и еще слуга бретера, этакий наполовину Фальстаф, наполовину Портос из простонародья.
Эта пестрая компания сплетается в картине подобно спутавшейся леске, размотать которую практически невозможно, поскольку множество узлов обнаруживается в самых неожиданных местах. Адвокат любит жену, но во сне видит актрису, с которой тоже давно не спит, однако желал бы. С ней спит аристократ. Адвокатша переспала бы с кем угодно, даже с мужем, но во сне видит его сына. Сын вообще снов не видит - ему не до сна. Жена аристократа тоже тот еще фрукт, впрочем, о том, с кем именно спит она, история умалчивает. Нереализованных желаний нет лишь у служанки да у старухи: первая спит с кем захочет, вторая спит за столом с игральными картами.
В итоге ряда сатирических и просто веселых перипетий аристократ на время возвращается к своей жене, адвокатша соединяется с семинаристом, адвокат - с актрисой, растящей, оказывается, его 10-летнего сына, а служанка, как уже было сказано выше, - с развеселым конюхом.
Совершенное барокко, высочайшее актерское мастерство, умная сатира на одинаково мещанские, независимо от социальной принадлежности персонажей нравы и неожиданное в суровом творчестве Бергмана жизнелюбие ранних шекспировских комедий. Ничуть не устаревший за семьдесят лет, несомненный шедевр кинематографа и - не в меньшей степени - театра.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из открытых сетевых ресурсов, не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.