Тюрьма, расположенная в Петропавловской крепости – пожалуй, одно из самых загадочных мест объекта, с которого фактически начинается история Санкт-Петербурга. Это пятиугольное здание высотой в два этажа стало главной следственной тюрьмой страны в 1872 – 1917 годах. По заданию местных властей в тюрьме содержали политических заключенных: революционеров, участников дворцовых заговоров и даже личных врагов императора.
Моя будущая профессия – психолог-криминалист, именно поэтому 05.09. я решила посетить тюрьму Трубецкого бастиона и полностью окунуться в жуткую атмосферу этого места. И если про историю самой Петропавловской крепости известно немало, то об этой части музея экскурсоводы рассказывают не так подробно. Но мне повезло – гид остановился на очень пугающих нюансах, которых я ранее не знала. Сначала мне казалось, что это самая обычная тюрьма, однако я глубоко заблуждалась. Многие факты вызывали у меня тревожное чувство страха и ужаса. Оно и неудивительно, ведь в самой тюрьме была учреждена политическая каторга. Заключённых подвергали более тяжёлому наказанию, чем в сибирских тюрьмах. Больше всего меня ужаснулфакт того, что это место было неподвластно закону. Там царствовала только личная воля императора. Очень пугает сама мысль о том, что арестант не мог быть уверен в своей дальнейшей судьбе, даже если приговор был вынесен по суду. Благодаряприглушённому освещению, реалистичным экспонатам и подробному рассказу экскурсовода о качестве содержания арестантов, меня охватывала тревога и ужас. Гнетущая атмосфера этого места заставляла задуматься об ощущении заключённых, которые проводили остаток своей жизни в тюрьме Трубецкого бастиона.
Экскурсовод провёл нас по маршруту арестантов, попадавших в это место. Всё начиналось в приёмном помещении, где заведующий тюрьмой и внутренняя охрана принимали задержанных. Здесь у них забирали все личные вещи, раздевали донага, подвергали тщательному унизительному обыску, а затем выдавали казённую одежду (Фото 1, 2). Всё это в очередной раз доказывает жестокость этого места, ведь в других тюрьмах переодевание заключённых не было обязательным. С самого начала это место показывает суровую реальность того времени.
Как будущего психолога-криминалиста больше всего меня интересовало психоэмоциональное состояние арестантов. Я задавалась вопросом: «Если такое безжалостное отношение к преступникам начиналась с самого начала, уже в приёмном помещении, то какое же в дальнейшем было отношение к заключённым?». Ответ на этот вопрос я получила, когда гид провёл нас к камерам, где с того времени сохранилась даже мебель. Главное условие тюрьмы Трубецкого бастиона – одиночество. Строгая система заключения полностью изолировала узников от внешнего мира, а путь отсюда был либо на каторгу, либо на смертную казнь. Вокруг царствовала лишь зловещая тишина, в камерах не было даже крыс и тараканов (Фото 5). Тюремные правила запрещали громко разговаривать, плевать, можно было только думать и, порой, читать. Заходя в некоторые камеры музея можно было увидеть макеты узников. От этого становится немного не по себе, ведь на месте изображения когда-то был живой человек (Фото 4). Самым неожиданным для меня стало то, что даже великие князья, арестованные в период революции, тоже находились в этих стенах.
Многие узники сходили с ума от тишины и одиночества, но это были не единственные методы психологического давления на них. Охрану тюрьмы осуществляла единственная в стране специальная Наблюдательная команда, позже к ней добавили жандармских наблюдателей. Их шаги в коридоре почти не были слышны — для приглушения на асфальтовые полы настилали просмоленные пеньковые маты . Надзиратели непрерывно ходили по коридору, следили за узниками и друг за другом (Фото 3) . Заключённый в камере никогда не знал точно, следят за ним в этот момент или нет. Глазок был зеркальный, шагов жандармов за дверью неслышно. Только представьте, абсолютная тишина и постоянный контроль. Прогуливаясь по каридорам тюрьмы, становится жутко от осознания, что люди всю оставшуюся жизнь находились в таких условиях.
Несмотря на ужасающее положение и постоянный контроль, арестанты всё же пытались общаться друг с другом. Хоть заведующий тюрьмой просматривал каждую книгу перед выдачей и после возвращения, заключённым все же удавалось незаметно прочертить ногтем буквы на определенной странице. Узники даже смогли создать «тюремную азбуку». Буквы алфавита располагались по порядку в таблице из шести строк и пяти столбцов. Сначала арестанты выстукивали номер строки, затем номер столбца. Стучали каблуком об пол; ложкой, кружкой, пуговицей по стене или ножкой кровати. Меня это поразило. Люди пытались приспособиться даже к таким условиям жизни.
Однако нарушение тюремного режима строго пресекалось охраной. Заключённых помещали на двое суток в тёмный карцер за пометки в книге, за перестукивание в стену узников помещали в карцер на трое суток, выдавая им лишь хлеб и воду. Для ужесточения наказания у арестантов могли отобрать постель, заставляя лежать на голой железной койке и практически лишая сна. Но это были официальные способы воздействия на заключённых, а существовали ещё и «местные», не прописанные ни в одном документе: смирительная рубашка на несколько суток, избиение и так далее. Эти бесчеловечные условия должны былирасколоть заключённых на допросах. Такие способы психологического давления по-настоящему ужасают и пугают.
Конечно же такие условия не устраивали арестантов, поэтому 5 февраля 1879 года узники подняли бунт. Не имея иной возможности для протеста, они ломали в камерах мебель, выбивали форточки из дверей, срывали обои. В результате заключённые были жестоко избиты тюремной охраной; на следующий день у них отобрали тюфяки, табуреты, крышки от параш. Узники объявили голодовку, продолжавшуюся 5 дней. Однако условия заключения улучшены не были, настолько бесчеловечны были условия тюрьмы Трубецкого бастиона. Некоторые заключённые не выдерживали и заканчивали свою жизнь самоубийством. Например, участница народного движения М. Ф. Ветрова. Вечером 8 февраля 1897 года, после того, как в камеру внесли керосиновую лампу, женщина вылила на себя керосин и подожгла. Экскурсовод рассказал нам последние слова Ветровой: « Мне было так тяжело здесь, эта мёртвая тишина вокруг, эти страшные стены нагоняли на меня тоску и уныние… Я кричала днеём, кричала по ночам… Моё терпение истощилось, и вот я решилась покончить с собой». После её смерти керосиновые лампы в камерах заменили свечами, однако тюремный режим смягчён не был. Вот такое безжалостное отношение было к политическим заключённым.
Тюрьма Трубецкого бастиона – символ заката императорской эпохи, и пусть это довольно гнетущее место среди исторических объектов Санкт-Петербурга, очень рекомендую посетить. Это одновременно история страны, неожиданная архитектура и два этажа одиночных камер. После посещения тюрьмы-музея у меня осталось тревожное чувство внутри. Узнав о нюансах жизни политических заключённых, об их судьбе, о строгости режима и жестоком отношении, я начала лучше понимать суровость того тяжелого для нашей страны времени.