Святитель Игнатий Брянчанинов уже в свое время шел против течения, «мейнстрима», как бы мы сказали сейчас.
Уже тогда, в середине 19-го века, его многие не понимали, спорили, поднимали на смех, не давали публиковаться, а то и просто игнорировали. А после его смерти надолго забыли.
Мало того, когда дело дошло до посмертной публикации его сочинений, оттуда было выброшено самое острое.
Удивительно, что и сейчас многие высказывания святителя Игнатия кажутся неприемлемыми или как минимум спорными. Но объяснение этому – отнюдь не в нашу пользу.
Мы привыкли к «теплохладному» христианству, а вот святитель Игнатий на основании святоотеческого опыта показывал, каким должен быть истинный христианин, не обращая внимания на все охлаждения и уклонения от нормы.
Вот и сейчас давайте рассмотрим одно из высказываний святителя, связанное с добрыми делами.
Нам, по своему неразумию и теплохладности кажется, что они всегда должны приносить что-то хорошее и доставлять радость не только окружающим людям, не только тем, кому они направлены и для кого они делаются, но и нам самим.
Увы – святитель Игнатий разоблачает это наше повсеместное заблуждение.
«Все дела, которые делаются ради Бога, сопряжены со скорбями. Святые отцы признают добродетель, не сопряженную со скорбью, отверженной Богом. На впечатлении, производимом в душе добрыми делами, сопряженными со скорбями, зиждется истинная молитва».
Итак, здесь мы видим две причины этой парадоксальной сопряженности добра со злом и добрых дел со скорбями.
1) Добродетель без скорби отвергается Богом.
2) Только в добродетели со скорбями возможна истинная молитва.
Давайте разберемся.
Почему добродетель без скорби отвергается Богом? Да очень просто: потому что это не истинная добродетель, а ее подделка.
Истинная добродетель всегда вызовет атаку на себя зла. Просто по-другому не может быть. Зло по своей природе не может смириться с добром и всегда его атакует.
А если совершается какое-то по-видимому добро – в тишине и спокойствие, то это не добро, а всего лишь его подделка.
Поэтому-то зло и остается спокойным. А зачем ему беспокоиться – никакого настоящего добра, стоящего его атаки, не совершается.
Вспомните, жизнь нашего Господа Иисуса Христа. Сколько добрых дел он сотворил! И какими яростными атаками зла сопровождались всегда его добрые дела!..
Возьмите хотя бы чудеса исцеления. Что, к примеру, слепорожденного, что парализованного, что скрюченной женщины!.. Что воскресение того же Лазаря!..
Всюду зло, всюду его беснование и бешение окружающих!.. Вплоть до решений об убийстве.
Но так и должно быть. Это – истинное добро. Оно всегда вызывало и будет вызвать такую реакцию до скончания века.
Теперь разберем вторую причину, связанную с молитвой.
Воистину – нет более побудительной причины для молитвы, когда добрые дела, которые мы делаем, сталкиваются с яростными атаками зла.
Вот это наше недоумение, эта наша растерянность, это наше бессилие – и есть почва для настоящей молитвы.
Только тогда она и может изливаться из покореженного злом сердца, разбитого после совершения какого-то доброго дела ответным невынужденным злом.
Вспомните, все свои случаи, когда вы по-настоящему молились. Это и была настоящая молитва – именно в таком состоянии.
Все остальные наши молитвы, какими бы правильными они ни казались нам самим, будут напоминать молитву самодовольного фарисея.
А Богу угодна молитва соседствующего с ним мытаря, когда он не смел даже зайти за порог храма, а только бил себя в грудь на его пороге.
Да – довести нас до такого истинного молитвенного состояния и призваны скорби, которые будут вызываться нашими добрыми делами.
Увы – по-другому, никак!
Мы слишком дрянны и грязны, чтобы молиться в истинном молитвенном духе мытаря без скорбей.
Без скорбей мы тут же становимся самодовольными и самоуспокоенными, и наши молитвы автоматически превращаются в молитвы фарисея.
А то и становятся самой настоящей мерзостью, если происходят от нечистого сердца и грязной совести.
Да – вот такая горькая истина. Добродетель без скорби – пустота и гниль.
Горько, но истина всегда горька и не может быть другой, как бы нам этого ни хотелось.