Анна с Ирви лежали на траве под полуденным зноем и смотрели в небо.
— Интересно, а каково там, - произнесла Анна задумчиво, разглядывая облака и, помедлив, добавила:
— Не могу представить, как когда-то жила без тебя, и что могли так и не встретиться...
— Это исключено, Анна. Его голос стал очень серьезным, — Мы все равно обязательно бы встретились.
Ирви, жуя травинку, закрыл глаза и закинул руки за голову.
— Знаешь, я хотел бы многое узнать о своей прошлой жизни в образе ангела.
***
Она его не узнавала, в редкие часы досуга Ирви все больше старался уединяться. Он не отвечал на сообщения и вообще вел себя нетипично.
— Что с тобой происходит, может поговорим? Иногда он отвечал на звонки, но тут же обрывал короткое:
— Анна, мне нужно побыть одному.
И это его добровольное одиночество длилось уже больше недели.
Сегодня ему снова приснился тот же самый сон. Он стал снится чуть ли не каждую ночь.
Ирви неспешно заходит в какую-то дверь, опасливо проверяя, не заметил ли его кто-нибудь.
Пробирается в тускло освещённом помещении среди рядов книг и находит одну-единственную, но она испаряется в его руках как облачко.
И он слышит нарастающее эхо: "Светлый не сможет. Можно Темному."
Просыпается в испарине, оглядываясь по сторонам.
Эти бессонные ночи перестали приносить отдых, сводили с ума.
Ирви стал замкнутым и раздражительным, в университете - невнимательным и рассеянным.
Однокурсники стали подшучивать над ним, но ему было все равно.
Ложась на подушку каждую ночь он пробовал медитировать, но это не помогало.
Однажды на лекции по психологии Ирви увидел рядом с собой сложенную вчетверо записку.
В ней были выведены слова: "Я знаю и смогу все объяснить. В читальном зале университета в восемь."
Жара опустилась на землю и грозила выжечь ее дотла, но в стенах библиотеки было чуть прохладнее.
Здесь он чувствовал уединение и покой.
События последних дней истощили запас сил. И Ирви просто ждал. Его или ее - неважно.
Того, кто написал эту записку.
— Здравствуй, Ирви.
Он ее всегда почему-то сторонился.
Профессор Ирма, рыжеволосая и зеленоглазая красавица, преподавала древние языки.
Зачем в программу включили эту дисциплину - оставалось только гадать.
Острым носком шикарной бархатной черной туфли она будто невзначай коснулась одной и кед Ирви.
Широко расплылась в улыбке, обнажая белоснежные зубы.
Наверное, все же не стоило сюда приходить. Ему стало неловко.
Губы, накрашенные яркой помадой, улыбались.
Ладонью правой руки Ирма поправила очки в темной оправе.
Зачем он пришел сюда, неужели действительно надеялся, что сможет узнать о своем прошлом.
— Темный или Светлый..., - начала Ирма неспешно. — Пожалуй, что Светлый, ещё не успел стать Темным, не могу до конца разглядеть пока.
Ирви взглянул на нее удивленно.
Обладательница бархатного с хрипотцой голоса продолжила:
— Я смогу помочь тебе. И ты получишь тогда ее, книгу, за которой охотился и даже пробрался к нам в Хранилище. Я - Темная, Ирви, я помогу.
— Откуда Вы знаете о моем сне...
— Я все знаю, Ирви. И о твоём сне и о твоём происхождении. И это был не сон, а явь, воспоминание из твоей прошлой жизни. Но вижу, что ты все забыл.
Ирви внимательно смотрел на Ирму не перебивая.
— Сейчас в тебе борются два начала. Ты отправился на землю, так как это был по твоему мнению - единственный способ избежать участи, с которой ты не хотел встретиться, - стать Иным. И пришлось выбирать. Ты выбрал единственно верный путь - стать человеком. Но у меня для тебя плохие новости, Ирви. Это не сработало. Ты ошибся. Мне жаль. Предал ли друга или кого-то убил? Нет, вижу, что всего-навсего нарушил запрет и зашёл за черту. А Светлые этого не прощают. Они тебя жестоко обманули, сказали, что бессильны, а сами... Ты потерял крылья, Ирви, Светлый ангел. Тебе их о́тняли. И в единственном сказали правду: постепенно ангел Света становится Темным.
Продолжение следует.