Как боцман черта пирожками накормил.

После службы в Советской армии, я, по совету друга устроился дизелистом на пароход.

Будучи молодым и рукастым, через некоторое время был переведен на должность боцмана.

Нормальное положение вещей, раз в экипаже 14 человек.

Вадим Дмитричу Бованенко тягали бурильные установки по воде.

Это сейчас месторождение Бованенково.

Стоим на якоре в заливе, с нулей будет моя смена.

Я же как прожжённый речник, выклянчил у поварихи шесть свежих пирожков, и запасшись новой пачкой Беломора вкупе с новым выпуском журнала «Огонек», принял вахту.

Ничего необычного, вахтенный журнал пуст, погода промозглая, темень, мы одни в заливе, тишина и покой.

Открыв пошире иллюминатор, как и новую пачку папирос, закурил.

Свежо зараза. Но некурящий капитан быстро уши на затылке бантиком завяжет за прокуренное помещение.

Будучи последователем ЗОЖ, как ныне говорят, затушил папироску.

На голодный желудок табак в тягость как то.

Свеженький пирожок пришелся как раз кстати.

Опять же, в Огоньке тут вот пишут, что свежевыпеченный хлеб не переваривается, а слипается внутри комками. Ну их эти пирожки!

На камбузной тарелке лежали пять свежих веселых изделий поварихи Тарасовны, и укоризненно поглядывали на вконец зажравшегося молодого боцмана, начитавшегося бульварных газетенок.

Закурил.

Теперь вроде и никотин организмом легче воспринимается, да и сереть небо стало, светает.

Тут открывается дверь и входит мужичок. Что кочегар нечесаный.

- Угости папироской!

- На! Я вытряхиваю вальяжно пять папирос.

-Бери все!

Мужичек ловко подкуривая с удовольствием затягивается.

Одновременно остальные папиросы пряча в нагрудный карман потрепанного пиджачка в полоску.

- А пирожки с чем?

- С повидлом, бери уж!

- Я пару?

- Валяй!

Мужичок один пирожок сует в еще дымящийся никотином рот, второй в правый карман каких то мятых и давно не стираных брюк.

Ботинки так же какие то старые и стоптанные, думается мне.

Средняя небритость для нас не внове, лицо правда чумазое и волосы торчат во все стороны.

- Ну я пошел!

- Давай!

СТОП! А ЧТО ЭТО НА ЛБУ У НЕГО БЫЛО, РОЖКИ???

Я мигом очнулся и выскочил на верхнюю палубу.

Оглянул акваторию - пусто!

Пробежал по пароходу - ничего.

Забежал в рубку и судорожно раз пять перечитал судовой журнал. Ни одной записи о вновь прибывшем на борт!

Но из 13ти человек я знаю всех ни один год, а этот был незнаком!!!

Фух! Приснилось.

И тут мой взгляд уперся в тарелку с пирожками.

На тарелке лежало ТРИ пирожка! Один я сьел. Куда подевались еще два???

Дрожащими руками вскрываю пачку Беломора и начинаю не менее судорожно считать.

В новой пачке 25 папирос, два моих окурка в пепельнице. Почему в пачке восемнадцать???

Кое как закончилось время моей вахты.

Придя в каюту, я заикаясь рассказал о случившемся своему лучшему другу.

-Пил что ли? Без меня...

- Крайний раз говорю, не пил я! Да и откуда взяться, раз мы с тобой вместе уговорили последний запас спирта три недели назад?

Друг кивнул, и неожиданно посерьезнел.

-Знаешь, дед у меня еще во времена самодержавия звонарем в церкви служил.

Разговор мне ребенку один в память врезался.

Он соседу на завалинке как то рассказывал, что между сном и явью есть тонкая прокладка дремы.

Так в эту щель черти пролезают что тараканы в головы людей, принимая различные образы. То ли они материализуются, то ли что то иное происходит, это дело науки будущего. Но крестик с запиской молитвы от бабушки я в нагрудном всегда ношу. На шею наденешь - народ коситься начнет.

Сказать, что я был поражен мировоззрением своего друга это ничего не сказать. Ничего себе, комсорг выдал тщательно скрываемое!

В итоге его совет был серьезным:

Никогда и никому, особенно Кэпу! Иначе койко-место в салехардской психушке тебе обеспечено комсомолец Иванов...

--