Глава из книги "Медленное 4тение"
Анонс как предчувствие
Повторяем давно известное:
1) Гениальный/посредственный текст XII века или посредственная/гениальная подделка времён Екатерины II?
2) Имя автора известно мистикам, но неизвестно учёным. Сколько имён у автора?
3) Кто читал "Слово о полку Игореве"? Или кто видел? Или кто видел тех, кто говорит, что читал "Слово..."?
4) Тёмные места, тьма затмений, тьма прочтений и интерпретаций.
5) Язычество vs христианство. Баттл.
6) Князь Игорь - оборотень, оживший покойник (но не зомби апокалипсиса?). Добавим ещё одно греческое слово - эсхатология (куда ж без этих греческих терминов?).
7) Не забыть придумать идею текста.
Ещё правильных вопросов:
1) Что общего между хоббитом (Бильбо? Фродо? Сэм?) и князем Игорем?
2) Игорь-Георгий выступает в поход 23 апреля (ст.ст.) в Юрьев день на Светлой седмице на третий день по Пасхе (Воскресению Христову), Христос – Солнце Истины. «Светлое и тресветлое солнце», к которому обращается Ярославна, и «…с Тобою, Христе мой, светом трисолнечным, просвещающим мир» из молитвы Симеона Нового Богослова в «Последовании ко святому причащению».
3) Старая добрая традиция приносить девушек в жертву змию («Чудо Георгия о змие» и «Ярославна на Дунае…»).
4) Миф об уничтожении лишних солнц.
5) Мысью по мировому древу. Рисуем схемки. Мысль есть мысь и ветер… в голове.
6) (С)мутные сны русской литературы. Видения князя Святослава, апостола Андрея и Михаила Булгакова. Есть ли крест в «Слове…»?
7) Медный всадник сам себе апостол и даже бог. Не без женщины и змия. А кто приносится в жертву?
Звучание "Слова о полку Игореве" в веках
Ой, ну сколько можно всё это обсуждать! Уже шкафов десять книг о подлинности/мнимости "Слова о полку Игореве" понаписано...
(Один из читателей половины первого пункта анонса)
Кто бы мог подумать, что звучит «Слово о полку Игореве» как причитание, рэп, сказка, молитва, былина «сего времени»!
Обычно на последнем занятии я включал чудом сохранившуюся (не полностью) на каменном диске конца XII века аудиозапись в исполнении моей университетской преподавательницы, проходившей специальное обучение у В.В.Колесова. Начало мрачное и пугающее, почти былинным угрожающим распевом как перед битвой с врагами Святой Руси. Далее – несколько фрагментов рэперской читкой о походе и битвах, перемежающиеся с тяжкими напевами-раздумьями. Неожиданно возникает-воспаряет вой-причитание Ярославны, переходящий в знаменный почти богослужебный распев. Завершается – как праздник, подернутый настроением панихиды и покаяния.
Звучит!
И в самом деле: ну о чём тут уже говорить? А вот говорим же! Когда-то во времена моего преподавания в Русской гимназии нашего родного Сыктывкара мы 15 уроков занимались с восьмиклассниками «Словом…» – с сентября по декабрь, то есть с одного нового года до другого нового года. А ведь новых годов в году очень много! И так было в тему в самую зимнюю тьму перед вот-вот уже приближающимся поворотом на лето завершать изучение текста о множестве затмений.
Сон Святослава и сновидения XIX века
Мне всё равно, подделка это или подлинник, так как влияние текста на русскую литературу и культуру так мощно, что уже этим ему обеспечено литературное бессмертие. Мы как-то говорили уже, что с появления (открытия и публикации) «Слова…» в конце XVIII века начинается совсем новый период. Что-то нащупывается, проясняется.
Стоит только на одном фрагменте или даже фразе «Слова…» задержаться, замедлиться, как тут же из этой фразы в любую сторону могут вырваться ассоциации, аллюзии, реминисценции, параллели. Сон Сятослава – «сон» Софьи – сон Татьяны – сон Обломова – сны Раскольникова… То ли цепочка ДНК разворачивается, то ли ум простирается в космические глубины и исторические дали? Как в стихотворении Арсения Тарковского:
«Я человек, я посредине мира,
За мною — мириады инфузорий,
Передо мною мириады звезд.
Я между ними лег во весь свой рост—
Два берега связующее море,
Два космоса соединивший мост».
Сон Святослава
Вот, например, «мутен сон» Святослава, в котором его самого «одевают чёрною паполомою», крыша в доме разобрана (покойник не может, как известно из университетского курса фольклора, выйти из дома обычным живым человеческим путём через дверь), вороний грай «всю ночь с вечера» а самого Святослава несут к синему морю… хоронить, отправлять на тот свет по воде. Вспомнилось кстати, как в фильме Джима Джармуша «Мертвец» индеец по имени Никто, видя на Уильяме Блэйке (не поэте, а тёзке) маску смерти, говорит примерно так: «Я отведу тебя к человеку, который лучше всех делает каноэ». Лучше всех сделал “каноэ” для Святослава князь Игорь
Сон Софьи в "Горе от ума"
И через минуту после публикации «Слова…» в истории русской литературы появляется «Горе от ума», в самом начале которого Софья, оправдываясь перед отцом, выдумывает тревожный «смутный сон» и говорит не о «траве какой-то», а о «милом человеке»:
«Мы в тёмной комнате. Для довершенья чуда
Раскрылся пол – и вы оттуда», -
то есть папа Софьи Фамусов в её сне приходит из преисподней, описание внешности подтверждает его инфернальность:
«Бледны, как смерть, и дыбом волоса!
Тут с громом распахнули двери
Какие-то не люди и не звери
Нас врознь – и мучили сидевшего со мной.
Он будто мне дороже всех сокровищ,
Хочу к нему – вы тащите с собой:
Нас провожают стон, рёв, хохот, свист чудовищ…»
Сон Татьяны в "Евгении Онегине"
А это что сейчас было? «И снится чудный сон Татьяне» (у Грибоедова – «для довершенья чуда»), в котором «медведь проворно / Её хватает и несёт <…> И на порог её кладёт»,
«За дверью крик и звон стакана,
Как на больших похоронах;
Не видя тут ни капли толку,
Глядит она тихонько в щелку,
И что же видит?.. за столом
Сидят чудовища кругом…»
И тут снова какая-то «(с)муть»:
«Смутилась шайка домовых;
Онегин, взорами сверкая,
Из-за стола, гремя, встает;
Все встали: он к дверям идет.
И страшно ей; и торопливо
Татьяна силится бежать:
Нельзя никак; нетерпеливо
Метаясь, хочет закричать:
Не может; дверь толкнул Евгений:
И взорам адских привидений
Явилась дева; ярый смех
Раздался дико; очи всех,
Копыты, хоботы кривые,
Хвосты хохлатые, клыки,
Усы, кровавы языки,
Рога и пальцы костяные,
Всё указует на нее,
И все кричат: мое! мое!
Мое! — сказал Евгений грозно,
И шайка вся сокрылась вдруг;
Осталася во тьме морозной
Младая дева с ним сам-друг;
Онегин тихо увлекает
Татьяну в угол и слагает
Ее на шаткую скамью
И клонит голову свою
К ней на плечо; вдруг Ольга входит,
За нею Ленский; свет блеснул;
Онегин руку замахнул,
И дико он очами бродит,
И незваных гостей бранит;
Татьяна чуть жива лежит.
Ведь почти цитирует Пушкин Грибоедова, а точнее – фантазирующую Софью, а вместе с тем – и сон Святослава из «Слова…». И эти страшные сны о смерти и демонах продолжатся в русской литературе. Один Раскольников чего стоит? Да и «Мёртвыя души» с «Обломовым» не исключение. «Красные собаки» в предсмертных видениях Базарова сюда же.
Можно ещё такую строфу из сна Татьяны прибавить:
«Еще страшней, еще чуднее:
Вот рак верхом на пауке,
Вот череп на гусиной шее
Вертится в красном колпаке,
Вот мельница вприсядку пляшет
И крыльями трещит и машет;
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конской топ!
Но что подумала Татьяна,
Когда узнала меж гостей
Того, кто мил и страшен ей,
Героя нашего романа!
Онегин за столом сидит
И в дверь украдкою глядит.
«Мил и страшен», а у Грибоедова – «о милом человеке».
Как говорит Непомнящий, «украдкою» - значит, боясь тех, среди кого он «хозяин» (то же будет со Ставрогиным в «Бесах»), ожидая спасения и помощи от… Татьяны? Женщина-воительница, женщина-спасительница, женщина как сила, поворачивающая сюжет и реки вспять!
Такова Ярославна, плачущая «во Путивле на забрале». И её плач – причитание по покойнику, заговор, в котором она усмиряет ветер и просит Днепра Словутича вернуть ей милого («ладу») воина как бы по водам из мира мёртвых. Из того мира, где пребывает Игорь и куда отправляют Святослава в смутном сне.
Заговор Ярославны переходит в молитву в словах «о светлое и тресветлое Солнце», так как здесь уже звучит почти богословская фраза наподобие слов из молитвы ко причастию Симеона Нового Богослова «…с Тобою, Христе мой, светом трисолнечным, просвещающим мир». И как только она произносит эти слова, князю Игорю «Бог путь кажет» из плена, причём князь созерцает путь бегства в уме: «мыслию поля мерит».
Ум – главный герой «Слова о полку Игореве»
Весь сюжет вертится вокруг ума.
Художественные приёмы проистекают из особенностей ума.
Даже странная опечатка-интерпретация играет на руку смыслу. Кто не слышал фразы «растекаться мыслью по древу»! Сегодня всякий филолог знает, что тут не про мысль, а про мысь – древесную мышь, белку, которая бежит-течёт по стволу дерева, скачет по веткам, спрыгивает на землю и вновь взбегает куда-то в листву.
Оригинал «Слова…» досадным образом (или промыслительно?) сгорел во время пожара Москвы 1812 года, но нет сомнений, что хоть про мысь тогда неправильно расшифровали, смысл при этом даже в искажённом виде до нас дошёл. Пение-сказывание вещего бояна уподоблено не только белке, перемещающейся с неуловимой скоростью и неповторимой текучестью мысли, но и ещё двум животным – серому волку и сизому орлу.
И тут нам открывается не только способ мышления, но и его мифопоэтические масштабы в координатах мирового древа.
Белка – средний мир, волк – нижний, орёл – высший. Белка как мифологическое существо-медиатор соединяет все миры.
Так и боян умом своим как бы движется из нашего мира, настоящего времени сначала в мир волчий, хтонический, страшный, мир мёртвых, предков, прошлого, а затем воспаряет – к орлиному, небесному, миру вечности (будущему?), даже пророчествует.
Отношения главного (ум) и заглавного (Игорь) героев из поэтического авторского вступления переходят в сюжет. Когда Игорь собирается идти войной на половцев, вопреки всем страшным знамениям, что пересиливает эти страхи и пророчества о гибели? Политическая ситуация? Экономическое положение? Страсть к путешествиям? Тще-славие!
«Слава князю ум похитила» - читаем в одном из вариантов перевода-расшифровки «тёмного места». Текст «Слова…» переполнен «тёмными местами», над которыми 200 лет бьются филологические умы, чтобы правильно расшифровать текст, оригинал которого не сохранился. С затмением собственного ума предстоит сразиться князю Игорю.
Вспоминаются слова из молитвы ко причастию св. Иоанна Златоуста, в которой молящийся просит, чтобы с ним не приключилось вот такое: «от мысленного волка звероуловлен буду».
Затмения
Известно, что предки-князья исторического Игоря погибали или умирали во дни самых разных затмений. Весь текст «Слова…» - это череда затмений. Несколько затмений нескольких солнц – как тебе такое, Илон Маск? Затмение луны. Затмение, омрачение неба. Чёрные стрелы и чёрные тучи накрывают войско (полк) Игоря. Чёрная паполома накрывает Святослава в мутном сне.
Тьма половецкая покрывает Русскую землю, предвещая устами вещего бояна нашествие Орды. В исторической мгле теряются события Игорева похода (полка, ополчения). В пепле наполеоновской войны утрачивается текст «Слова о полку Игореве». И происходит затмение ума князя Игоря, которое и является причиной всех остальных внешних событийных затмений.
Затмение ума как духовная слепота, как неразличение добра и зла ведёт к погибели войска, Руси, государственной иерархии, Москвы, текста, души Игоря. И Игорь умирает. Он в плену в мире мёртвых, в руках смерти, во власти тьмы. И что его может «кресити», то есть воскресить? Лучше спросить не что, а Кто.
Евфросинья Ярославна, жена Игоря, плачет, причитает, закликает, заговаривает и в конце концов – молится. И при этом она смиренно повторяет способ мышления бояна: средний мир – нижний мир – вышний мир. Сначала Ярославна обращается к ветру, который схож с мысью и мыслью по своей подвижности и свойству проникать на все уровни мироздания. Затем – выпрашивает у Днепра Словутича (т.е. славного) вернуть Игоря из мiра мёртвых из мiра тьмы, куда, как мы помним, Игоря вместе с его умом «слава похитила».
И далее Ярославна от языческого заговора, сама того не понимая, а лишь повинуясь поэтической и духовной логике автора, как бы вдохновенно воспаряет не к языческому солнцу, а к Тресветлому Солнцу – Солнцу Истины, Спасителю, Которого так назвать может только христианин.
Поворот сюжета от языческого мiровоззрения к христианскому
И вот тут-то сюжет и поворачивается. Поворачивается и ум Игоря! Следует вспомнить, что слово «покаяние» - это перевод греческого «метанойя», дословно означающего «перемена ума».
Князь Игорь устремляется к славе, но Бог по молитвам жены приводит его «на реку на Каялу» - к раскаянию, к покаянию, к перемене и прояснению ума.
Ум начинает видеть именно потому, что Игорю «Бог путь показывает». И ум бежит из плена! Вот так в тексте: «Игорь мыслью поля меряет от Великого Дона к Малому Донцу» как будто скрывается от тщеславного величия, устремляясь к смиренному умалению. А вслед за умом спасается под полуночным покровом и сам Игорь. Только эта темнота не духовная, а именно ночная, когда не спят языческие оборотни и христианские монахи. Время в этом эпизоде перестаёт быть роковым языческим и становится почти богослужебно-календарным. Игорь не спит, потому что «бдит» - умом участвует в богослужении, которое так и называется «полуночница».
Перемена ума
Перемена ума Игоря вызывает космические изменения: «Солнце светит на небесе – Игорь князь в Русской земле». Солнце засветилось в уме Игоря, тут почти звучит молитва «Отче наш, иже еси на небесех…», поэтому-то Игорь и едет в Киев, где не только престол великого князя всея Руси, но и храм Богородицы. Раскаяние приводит к покаянию, к перемене ума, к возвращению Игоря на своё иерархическое место, к освобождению от языческого плена и к вступлению в христианскую свободу.
И теперь уже слава – не Игорю-язычнику, а слава – Игорю-христианину, а точнее всем тем, кто борется с языческими, народническими, затемнёнными заблуждениями ума ради Солнца Истина, о Котором в праздничном тропаре на Рождество Христово поётся «воссия мирови свет разума».
И последняя молитва в «Слове о полку Игореве» - о том самому “полку”, дружине, о том горьком опыте утрат, страданий, покаянных воспоминаний. Да, «князьям – слава, а дружине – аминь». Потери никуда не исчезли, не забылись, но через раскаяние, через освобождение, через перемену ума происходит как бы высветление этого горького опыта, осознаются правильно трагические последствия, выносится урок, а не приговор.
Автор "Слова..." и его - авторская - позиция
Может возникнуть справедливый вопрос: а автор сам понимал, что пишет, или это наши благочестивые домыслы о «синих занавесках», «синем море», «синем Доне» и «синем вине»?
А кто автор?
Понадобилось 200 лет, чтобы ответить на этот вопрос.
Авторами за это время перебывали сам Игорь, князь Святослав (в чьих устах «златое слово» долгое время было единственной идеей текста – о трудности объединения русских князей перед внешним врагом по причине непрекращающихся междоусобиц), один из участников битвы (известный мистик XX века так и говорил «дружинник Сергий), монах-летописец XII века, даже Ярославна, а также Мусин-Пушкин или настоятель ярославского храма XVIII века, где Мусин-Пушкин обнаружил «Слово…».
Совсем недавно А.Н.Ужанков уверенно назвал автора. Игумен Выдубицкого монастыря Моисей, который стал монахом после участия в той самой битве Игоря с половцами. Тогда Моисея звали Беловод Просович. Осталось выяснить лишь имя в крещении. Ещё лет 200 подождём.
Нон-фикшн по-древнерусски
Монах-летописец Моисей, конечно, не художественную литературу создавал. Не было её в средневековой Руси. Только нон-фикшн, только хардкор. И его «Слово…» - это такая же проповедь, как и «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона, произнесённое на Пасху в 1037 году. А если учесть, что Игорь совершает свой поход сразу после Пасхи на Светлой седмице, то одна проповедь как бы переходит в другую. Вот как начинается проповедь Илариона: «"Благословен Господь Бог Израилев", Бог христианский, "что посетил народ свой и сотворил избавление ему"! Ибо вовсе не попустил творению Своему пребывать во власти идольской тьмы и погибать в служении бесовском. Но прежде скрижалями и законом оправдал род Авраамов, затем же Сыном Своим спас все народы, Евангелием и крещением путеводя их в обновление возрождения, в жизнь вечную». Так можно сформулировать идею «Слова о полку Игореве»!
Похищение ума
Разве не удивительно, что в «Горе от ума» главный герой – ум – прописан сразу в названии? Чей ум похищен? Чацкого. Он сходит с ума по… Софье! София по-гречески «мудрость». У Чацкого горе от Софьи и от собственного умопомрачения. Чацкий сватается-сражается. Сражается с половецким фамусовским обществом и терпит поражение, как и Игорь, по причине затмения ума. Как говорится, ум за разум зашёл.
Кстати, есть трактовка «Слова…» как текста, иносказательно описывающего сватовство сына Игоря к половецкой хатуни. Это понимание поддержано Бородиным в опере «Князь Игорь». Неудачно сватовство Чацкого, Онегина, Чичикова, Обломова, Болконского, комично – Печорина, выстрадано – Раскольникова…
Чацкий в последнем монологе как будто осознаёт, что был слепцом, говорит «отрезвился я сполна», а горе как бы передаётся Софье через слова Фамусова «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, / Там будешь горе горевать». Но не видно в Чацком раскаяния: «пойду искать по свету, / Где оскорбленному есть чувству уголок!», а значит, и нет той метанойи, той перемены ума, которая происходит с Игорем.
А вот в романе в стихах Пушкина гораздо больше надежд на перемену ума, мировоззрения заглавного героя Евгения Онегина и главного героя – автора. Сам Пушкин как бы выдавливает из себя онегинскую механическую мертвенность, устремляясь всей душой к милому татьянинскому идеалу. А весь роман – это своеобразное видение, в котором сам автор мистически созерцает историю перемены собственного ума, подобной перемене из «Слова о полку Игореве». В 8-й главе «Евгения Онегина» так и сказано:
«Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне —
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще не ясно различал».
Надеюсь, наше свободное странствие по литератундре ещё не раз приведёт нас к берегу такой сложной и важной темы как «перемена ума».
Слова-маяки
Мысь, мысль, затмение, ум, раскаяние, метанойя, покаяние, перемена ума, смутный сон.
Д/з, которое можно не делать
Чей ум затмевается, а потом спасается, переживает раскаяние, метанойю в романе Дж.Р.Р. Толкина «Властелин колец?