Третья поездка началась неплохо, не считая кашля, который уже вторую неделю меня мучил. Обострился хронический бронхит. ОРВИ давно залечила, последствия нет. Накануне по совету коллеги тогда ещё с новой работы, я заварила чай, закинула туда шесть таблеток Мукалтина и выпила это противное пойло, чтобы утром не пугать бабушек и других волонтеров кашлем и легла спать.
Подъем в 4:00 уже вошел в привычку и не напрягал и прошел даже легче, чем в шесть утра на работу. Рюкзак на плечи и снова в путь. В этот раз уже в шесть утра была на месте, купила энергетик, проглотила ещё дозу Мукалтина, потом встретила новенького мужчину, который ехал в первый раз, рассказала ему все что знаю. Постепенно подтягивались остальные.
Как обычно попили кофе, пообщались и расселись по машинам. Доехали без происшествий, да и начиналось все как по маслу. Я пошла с уже знакомыми волонтёрами на свой любимый второй этаж. У одного из волонтеров оказалась колонка и найдя минусовки старых песен, мы устроили импровизированный концерт. Это очень понравилось жильцам, один из жильцов даже достал гармонь и стал играть всем желающим в коридоре. Все шло просто замечательно, пока мы одним из ребят не зашли в палату одной женщины. Это было тяжёлое зрелище. Она с трудом говорила и стало понятно, что ее дни сочтены... Она поговорила с нами, несмотря на то, что ей было нелегко. Но те пять минут, что мы провели в палате, как выяснилось, сильно отразились на мне. Я почувствовала себя нехорошо, но час продержалась. Когда мы заходили в последнюю палату, я поняла, что все. Ещё немного и упаду. Выйдя из палаты, я натыкаюсь на нашего координатора. Он без лишних слов понял, что что-то не так и увел меня в раздевалку и по дороге я отключилась. Пришла в себя уже на кушетке. Я смутно помню, что там было, только помню, что у меня тряслась нога, а наш руководитель пытался сунуть мне бутылку воды. Я долго гадала, как он дотащил мою тогда стакилограмовую тушку до раздевалки. Спустя год с небольши вспомнили этот случай. Он сказал, что не помнит, что я отключалась, и оказывается, я с ним даже разговаривала! Но я не помню этого от слова совсем. Не знаю, можно это назвать полноценным обмороком или нет, но эти минуты просто стёрты из моей памяти напрочь. Тогда мне полегчало быстро. Другие волонтёры отпоили меня водой, подняли немного настроение, и мне стало лучше настолько, что после кафе я поехала к домашней подопечной, увы, сейчас ее уже нет в живых, но те два раза, что мы виделись, отпечатались в душе светлой грустью.
Конечно после этого случая были некоторые сомнения, касаемо того, стоит ли дальше ездить. Решила продолжать. К слову, порой я до сих пор ловлю отходняки после поездок, но уже не такие жёсткие. Бывает поболит пару дней голова, или свалит с ног очередной бронхит, но не более того.
Четвертая поездка была не в Калугу, а в другой интернат уже Московской области, но с ним не сложилось. Волонтеры или жители дома здесь не причем. Просто не мое место. И такое бывает.