Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Бумажный Слон

Тоска

На асфальте шелестели листья, под окнами кричала детвора. Толпа школьников звала общего друга выйти на улицу и дружной компанией поклянчить у соседей сладости. – Томми, если у тебя нет костюма, – пропищала маленькая ведьма, поправляя широкополую шляпу, – можешь надеть клетчатую рубашку и взять в рот зубочистки. Сойдёшь за пугало! Стоявшие рядом вампиры, пираты и налоговые агенты весело загудели. Но Томми не ответил, даже не подошёл к окну. Был ли он вообще дома? – Опять играет в приставку! – махнул рукой пухляш, с ног до головы замотанный в бинты. Немного поворчав, страшилы перехватили пластмассовые сумки-тыквы и отправились по своим конфетным делам. – Раньше он всегда участвовал, – пробурчал кто-то, поворачиваясь к дому спиной и спеша за остальными. – Похоже, конец света совсем близко. Шаги и крики смолкли отдалившись. Оранжевое солнце потихоньку пряталось за крыши коттеджей, чтобы незаметно слиться с горизонтом. Небо меняло цвет: сначала оно напоминало тыквенную мякоть, затем спелую

На асфальте шелестели листья, под окнами кричала детвора. Толпа школьников звала общего друга выйти на улицу и дружной компанией поклянчить у соседей сладости.

– Томми, если у тебя нет костюма, – пропищала маленькая ведьма, поправляя широкополую шляпу, – можешь надеть клетчатую рубашку и взять в рот зубочистки. Сойдёшь за пугало!

Стоявшие рядом вампиры, пираты и налоговые агенты весело загудели. Но Томми не ответил, даже не подошёл к окну. Был ли он вообще дома?

– Опять играет в приставку! – махнул рукой пухляш, с ног до головы замотанный в бинты.

Немного поворчав, страшилы перехватили пластмассовые сумки-тыквы и отправились по своим конфетным делам.

– Раньше он всегда участвовал, – пробурчал кто-то, поворачиваясь к дому спиной и спеша за остальными. – Похоже, конец света совсем близко.

Шаги и крики смолкли отдалившись. Оранжевое солнце потихоньку пряталось за крыши коттеджей, чтобы незаметно слиться с горизонтом. Небо меняло цвет: сначала оно напоминало тыквенную мякоть, затем спелую малину, сизый виноград – пока не превратилось в бескрайнюю гладь «кока-колы», только без пузырьков-звёзд. Пригород не торопился засыпать, ибо праздник только начинался. В окнах каждого второго дома горел свет, а там, где он не горел, возможно, мерцали экраны телевизоров. Во дворах стояли пластиковые тыквы и черепа, а с крыш свисала праздничная мишура: вырезанные из бумаги летучие мыши, черепа и паутина.

***

В доме, где жил Томми, тоже горел свет, хотя праздником и не пахло. Под кухонным столом блестела полупустая бутылка, на столе же стояла фотография в рамке с чёрной каймой. Перед ней, опустив голову на руки, храпел мужчина. Храпел громко, хоть и недостаточно, чтобы разбудить ребёнка в соседней комнате.

Впрочем, в детской всё равно не спали.

– Давай, переворачивай страницу!

Томми заёрзал под одеялом. Тут же прошелестела бумага, а бледно-жёлтый луч фонарика высветил очередную картинку и пару абзацев текста. История продолжалась, а по спине скользила узкая ладонь с длинными тонкими пальцами. Иногда звучал женский смех, и в эти секунды лицо мальчика расплывалось в улыбке.

Ни компьютерная стрелялка, ни прогулка с друзьями, вопящими «Сладость или гадость!», не могли заменить Томми этого чувства: ощущения чего-то сокровенного и важного. Того, что делает праздник праздником.

А это намного важнее, чем тыквы, костюмы и ночные приключения.

– Ммм-мм-ммм… Хмм-мм, – женский голос будто напевал колыбельную.

Томми зевнул – вряд ли из-за пения. Хотя небо за окном по-прежнему чернело, на улице было тихо. Часы на стене давно отсчитали ведьмин час, а в далёкой Калифорнии пропели первые петухи.

– Тебе разве не нужно в школу сегодня?

– Нет, мам…

– Это ещё почему?

– Ну, пожалуйста, мам!

– Никаких «пожалуйста»! Эх…

Томми почти почувствовал холодное дыхание матери. Когда она обняла его сквозь одеяло, Томми съёжился и засопел, по его правой щеке потекла горячая слеза.

Мать отстранилась. Скрипнула кровать. Сквозь тиканье часов Томми услышал шаги и высунулся из-под одеяла.

– Мама…

Та стояла у окна и с грустью глядела в коридор. Мужчина на кухне ёрзал и бормотал во сне.

– Скорее… Дженни, дай мне руку!.. Вылезай… скорее…

– Прощай, Майк, – прошептала мать. – Томми, отвернись, пожалуйста.

– М-мама, – голос мальчика дрожал, – ты п-придёшь… в следующем году?

Мать молчала. Тени на потолке расплылись. Небо за окном светлело – из чёрного перекрашивалось в синий.

Наконец, она ответила:

– Не знаю. Постараюсь. Пожалуйста, не смотри!

Том закрыл лицо одеялом и заплакал. Ему бы так хотелось не слышать треск, не ощущать запаха гари, дыма и обуглившейся плоти, не чувствовать этого проклятого жара со стороны окна.

– Постараюсь… пожалуйста, не смотри…

Треск прекратился. С кухни раздался звон: бутылка под столом опрокинулась, остатки её содержимого растеклись по полу.

– Дженни, дай мне руку… – бормотал мужчина, ёрзая на стуле и стуча по столу дрожавшими пальцами. – Тут всюду бензин, Дженни. Вылезай из машины!.. Не дыши…

Автор: Павел Рязанцев

Источник: https://litclubbs.ru/articles/56670-toska.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: