Парализующего страха почти не было. Я чисто автоматически прислонился спиной к стволу дерева и принял оборонительную стойку. Минуту назад голову ещё кружил пьянящий аромат земляники, стойкий запах разнотравий, которых в этом уголке леса было превеликое множество. Но через мгновение картина этого умиротворяющего мира изменилась.
Я вновь нырнул в неизведанную эпоху, оставив за спиной городской шум и гам, урбанистическую сутолоку, свойственную современному обществу. Поход в лес за грибами был для меня как глоток свежего воздуха в прямом и переносном смысле этого слова. Мне пришлось несколько раз переступить через чёрные пятна погасших костров – упрямые дачники сумели-таки добраться со своей шашлычной страстью даже сюда, где как я полагал, обитала душа Леса. Перекошенный мангал стоял чуть в стороне от кострища, а из его переполненного чрева готовы были вывалиться пустые пластиковые бутылки, грязные банки из-под консервов. Городской житель привык к движению: из города – на дачу, из приусадебного участка – бежать обратно в городскую суету. Возможно, это стремление – ещё не исследованный ген кочевников и современный человек не в состоянии ему противиться.
Сквозь кроны деревьев смешанного леса пробивались солнечные лучи. Птицы щебетали так, что можно было оглохнуть. Поиски белых грибов затягивались. Паутина бесформенным белесым комком свешивалась с тонкого прутика, которым я расчищал проход.
От резкого лая я вздрогнул. Воздух завибрировал. Острые уши животного подрагивали от напряжения. Чёрные глаза были похожи на две крупные бусины. Мощные лапы ступали на траву мягко и почти беззвучно. Собака, какой-то смешанной породы, слегка присев, прыгнула в мою сторону.
Я прижался спиной к стволу берёзы и бросил под ноги корзину с найденными грибами. В руках у меня не знаю, каким образом, но оказалась длинная палка. Наверняка, в этот миг моя спящая природная ярость вспыхнула мгновенно против первобытной ярости животного.
Собака отскочила в сторону. Её короткое завывание стало похоже на призыв. И я не ошибся в этом.
– Мужчина, что Вы делаете? – закричала женщина, внезапно появившаяся из-за деревьев. Она остановилась глядя на нас и пытаясь осмыслить открывшуюся картину. В руках у неё не наблюдалось ни намордника, ни поводка. Возможно, именно поэтому она благоразумно сохраняла между нами достойную дистанцию. – Вы его пугаете! Джек! Иди ко мне!
Но Джек и ухом не повёл. Он снова припал к земле и зарычал.
Хрупкая, невысокого роста блондинка с растрёпанными волосами заговорила со мною сразу на повышенных тонах. Но высокие нотки её голоса трудно было назвать убедительными.
– Он у меня смирный! – заявила женщина вдруг осипшим голосом.
Джек, словно собираясь доказать обратное, в эту минуту прыгал в трёх метрах от меня и зло щёлкал зубами. Доводы, говорящие о том, что лающая собака никогда не кусается, показались мне почему-то слабо убедительными. С её объяснениями я решительно был не согласен. И если мне не изменяет память, то в царской России, нищие и паломники всегда ходили с массивными палками, чтобы успешно отбиваться от сельских собак, которые набрасывались на чужаков целыми стаями.
– Мужчина, не бейте его! – говорила тонким голосом женщина, – У него очень ранимый характер!
– Вы так думаете? – с угрюмой усмешкой проговорил я. И вместо того, чтобы продолжить говорить, почему-то вспомнил пословицу, которая как нельзя лучше подтверждала суть происходящего. Хочешь узнать характер женщины, понаблюдай за её собакой.
Джек нехотя отодвинулся от меня, когда я предупредительно пошевелил палкой. Пёс сделал вокруг меня ещё один круг, словно акула. Собака, грозно рыча, вновь попыталась приблизиться ко мне. Я протянул руку в сторону противника и ещё крепче сжал примитивное оружие.
Историки до сих пор спорят: охотились ли люди группами, нападали из засады, или, применяя смекалку, строили ловушки для животных. По-моему скромному мнению все версии вполне справедливы. Ведь любое животное, оказавшись в привычных для себя условиях, защищает свою территорию. Территорию. Я чуть не поперхнулся. Так вот в чём дело. Я случайно оказался в чужих владениях. Собака с лаем вновь бросилась на меня, пытаясь схватить за горло. Здесь в глубине леса, на своей территории, в пылу первобытных инстинктов, животное защищало то, что принадлежало по праву только ей. Моя догадка подсказала, как мне действовать дальше.
– Джек! Ко мне! Джек! Ко мне! – женщина наконец-то додумалась переключить своё внимание полностью на питомца. Собака неуверенно махнула хвостом и посмотрела на хозяйку.
Оцепенение, охватившее меня, постепенно проходило. Я ведь всё-таки являюсь венцом творения. Но что-то настойчиво отвлекало меня от противостояния. Мешало мне сосредоточиться и принять ещё одно правильное решение. Ах да! Это был, естественно, другой венец эволюции, но противоположного пола, который продолжал изводить меня своими малоубедительными доводами.
– Не проявляйте агрессию! Тогда собака успокоится. Правда, Джек? – незнакомка снова разговаривала с собакой.
Мне эта ситуация, её абсурдность, начала надоедать. Человечество создавало цивилизацию при помощи копья и меча. Но из всего необходимого набора оружия у меня мог оказаться лишь маленький ножик, приспособленный для успешного срезания шляпок у грибов. Я не помню, как у меня в левой руке оказалась вторая увесистая палка. Через несколько мгновений всё было кончено. Собака, как мне показалось, с пониманием оценила весомость этих аргументов. Злобно и коротко облаяв меня напоследок, наконец, она отступила. Новое оружие кардинально изменило баланс сил. Внутри у меня всё ещё чувствовалось напряжение. Жизнь в девственном лесу проста и бескомпромиссна: сильная особь всегда одолевает слабую, а хитрое существо переигрывает сильное. Я двинулся вперёд.
Над головой всё так же равномерно колыхались в такт порывам ветра кроны деревьев, но лес в данную минуту изменился. В лесу снова стало тихо. Исчез собачий лай и пронзительные крики раздражённой женщины. Затем, как по волшебству, лес стал постепенно наполняться голосами птиц и жужжанием насекомых. Я улыбнулся. Меня впереди снова ожидали миролюбивые грибы.