Советскому Союзу (что бы о нем ни говорили, ни наговаривали) я лично очень благодарен.
Многое мог бы сказать в его защиту, памятуя, разумеется, и о всех уродствах и мерзостях того времени. Но одна вещь родом из СССР мне особенно в жизни пригодилась.
Да и не только мне, полагаю.
Умение лицемерить. Да-да!
Вот это была действительно школа жизни! Лучше нас, кажется, и в этом деле не преуспел никто.
Да и не мудрено. Фабрика лицемерия работала тогда на всех парах – ежедневно, ежечасно – от высших партийных органов до пионерии. Поэтому, кстати, в СССР и было столько замечательных актеров, мимов, фокусников...
Куда там нынешним?!
Сейчас, конечно, тоже таких умельцев хватает, без этого ни одна государственная машина не крутится, но до советского уровня все же, думаю, не дотягивают.
Я вот, к примеру, смотрю на своего сынка – так он ни соврать, ни прикинуться нормально не может. Какая-то жалкая самодеятельность, ей-богу. Я раз даже не выдержал, по шее ему двинул: «Когда же ты, сучонок, научишься врать?! Так ведь и останешься в лузерах…» А он только хмыкает в ответ.
Тогда решил преподать ему на эту тему эдакий мастер-класс. Первым делом объяснил, что в конструктивном лицемерии нет ничего предосудительного. Это и для семейных отношений полезно, и для карьеры, для собственного благополучия (тоже ведь не последнее дело!), да и бери шире – для консолидации общества, устойчивого развития...
Потом перешел уже к технологии. Как вести себя в присутствии начальства, чтобы заприметили тебя, какую мимику использовать, как изображать преданность, энтузиазм, полную поддержку…
А он слушал, слушал и вдруг недовольно спрашивает: – Зачем ты всё это мне рассказываешь?
– Да потому что, – говорю, – без этого нельзя, если хочешь чего-то добиться в жизни. Я тебя плохому не научу.
А он: – Да не нужны мне эти твои совковые наставления – как притворяться! Это вы там все время изображали любовь к партии и правительству, а у меня это всё искренне…
Я не поверил своим ушам: – Правда, что ли?
– Ну да.
Я почувствовав себя каким-то жалким, устарелым типом. – Ну что ж, поздравляю, – выдавил я наконец обиженным тоном. – Рад за тебя…
Но отцовский инстинкт все же взял верх. Теперь я действительно могу быть за него спокоен.