Великая степь – это пороховая бочка всей Евразии. У народа, который попадал туда в древности, было ровным счетом два выхода из сложившейся ситуации: погибнуть на необъятных просторах либо окрепнуть и превратиться в могущественного исполина. Периодически такие выходцы из степи обрушивали свою ярость на соседние оседлые племена.
Из этого региона в разные времена вырывались такие неистовые силы, которым ничего не стоило перекроить карту мира, тысячами конских копыт втоптав в сырую землю достижения более развитых цивилизаций. Степь помнит стальную поступь древних гуннов. Древняя и бескрайняя, она знает, как русские беглецы превратились в казаков, как венгры отправились завоевывать земли по течению Дуная, ей лично знаком великий Чингисхан. А еще степь не терпит слабых и не прощает ошибок, о чем красноречиво свидетельствует история последних дней могущественного некогда кочевого народа — печенегов.
Кто такие печенеги?
Могущество этого народа в раннем Средневековье было велико, но самих печенегах известно немногое. Вероятно, это было тюркское племя, родственное огузам. Их полчища вылились из своих диких степей в Восточную Европу во второй половине IX века. Наиболее вероятной причиной массовой миграции называют засуху, накрывшую большую часть Центральной Азии в те далекие времена. Вступая в попеременные стычки с другими кочевыми народами, они форсировали Волгу и в скором времени вышли к территории новорожденной Руси. Известно, что в 875 году с этим новым врагом столкнулись киевляне, а к 882 году власть кочевников распространилась на полуостров Крым.
В 965 году канул в небытие Хазарский каганат и печенеги, фактически, стали полноправными хозяевами степей к западу от Волги, заняв место между Древней Русью и Византийской империей. Особенности географического положения этого народа диктовали свои условия, и печенеги активно вступили в мир древнерусско-византийской политики.
Они не занимали какой-то идеологически закрепленной позиции, но охотно «дружили» с тем, кто больше заплатит против другого соседа. Периодически они объединялись с войсками ромейских императоров для совершения набегов на Русь, временами – вместе с воинами киевских князей шли на Византию.
Впрочем, в конце концов вышло так, что один из соседей нанес печенегам непоправимый урон, а второй – добил.
Печенеги между Русью и Византией
К XI веку мощь печенегов постепенно и неуклонно сошла на нет. В определенной мере это связано с тем, что они принимали участие в междоусобных войнах русских князей. Они заключили неудачный союз с одним из кандидатов на киевский престол – Святополком Окаянным, что привело их к череде поражений. Вообще, одной из центральных фигур в истории падения печенегов является русский князь Ярослав Мудрый, так как именно он возглавил русские рати во время последней крупной битвы с печенегами, которая состоялась в 1036 году.
Поражение, которое эти кочевники потерпели от русского князя, можно считать отправной точкой их падения. Ослабев, они перестали играть весомую роль в регионе и, чувствуя давление со стороны пришедших из степи половцев, стали прорываться дальше в Европу.
В 1049 году войско печенегов числом около 80 тысяч человек пересекло по льду реку Дунай в поисках нового пристанища. Оказавшись на территории Византии, печенеги были приняты на имперскую службу, вот только их мирному сосуществованию с ромеями не суждено было быть долгим.
Гибель печенегов
Окрепнув, орда направилась в сторону столицы Византии – Константинополя. В 1090 году они начали свой последний поход, а уже к концу апреля следующего года их войско встало у стен осажденного города. Впрочем, византийские власти были подготовлены к встрече со своими старыми врагами: предварительно ромеи вступили в союз с другими сыновьями степей – половцами. И 29 апреля 1091 года у стен Константинополя состоялась битва между печенегами и объединенным половецко-византийским войском под руководством императора Алексея Комнина.
Результат этого сражения был красноречиво описан византийской принцессой Анной Комниной. Она пишет об исходе этой битвы следующее: «Можно было видеть необычайное зрелище: целый народ, считавшийся не десятками тысяч, но превышавший всякое число, с жёнами и детьми, целиком погиб в этот день».
Весьма вероятно, впрочем, что принцесса невольно преувеличила масштабы случившейся трагедии. Разумеется, византийское войско не могло перебить в один день всех на свете печенегов, но безусловно нанесло этому народу такой урон, от которого он не сумел оправиться, растворившись в мутном мареве ушедших столетий.