История эта приключилась давно, а вспомнилась на днях, когда мы с давней подругой нечаянно "нашлись" в Телеграме.
Разумеется, сейчас же созвонились и нетерпеливо перебивали друг друга бесконечными "а помнишь?", и время отправилось вспять - в наше общее прошлое.
Лето, каникулы, впереди 10-й класс, а мы с Олькой сегодня идем на танцы.
Танцплощадку в Городском парке культуры и отдыха давно называют сковородкой и для нас, шестнадцатилетних, это сейчас самый заманчивый предмет кухонной утвари.
Юбки у нас короткие, ноги - загорелые, прически - взрослые. Глаза искусно подведены, губы слегка подкрашены, маникюр свежий.
В кармашке моей сумки ждут своего часа две питерские "беломорины", потому что бабушка к.урит только этот сорт п.апирос.
П.апиросы добываются сложно и аккуратно: пачка бережно вскрывается, из нее извлекается два запретных продукта табачной индустрии, после чего все заклеивается с той же осторожной и предусмотрительной быстротой.
Бабушка, пережившая лагеря и поселения, обладает нюхом и интуицией заслуженного подпольщика, только и я, прошедшая суровую школу ее воспитания, умею обходить капканы, как опытный хитрый лис.
Обнаружив недовложение, бабушка, разражается возмущенными проклятиями в адрес большевиков, у которых руки растут из известного места, и вырастают такими кривыми, что даже нужное количество п.апирос не могут уложить в пачку!
Я в это время скорбно молчу, выразительно осуждая неумёх-большевиков страдальческими глазами.
П.апиросами мы с Олькой старательно травим наши юные, жаждущие приключений, организмы, изображая недостижимую пока взрослость.
Время не спешит, до вечера далеко и, посовещавшись, мы с идем к любимой подружкиной родственнице.
Родственница - бездетная и обеспеченная - любит наши молодые жизни, принимает в них трепетное участие, и у нее всегда можно попросить денежек на какие-нибудь запретные удовольствия.
Работает она в роддоме, куда мы и направляемся, зубоскаля и веселясь, уже начиная хорошеть от предвкушения вечернего праздника душ и конечностей.
Роддом находится в старом здании, окруженном тополями и липами.
Лиственная зелень заливает чистые окна, женские голоса плещутся внутри, как шустрые рыбки в тенистом аквариуме.
На боковое крылечко выходит наша добродушная покровительница и радостно сообщает, что в роддоме - стафиллокок, дезинфекция и ожидание комиссии горздрава.
Пьем холодный компот, клянчим денежки, жалобно просимся внутрь - посмотреть!
Хочется увидеть запретное таинство родильного дома:
- Ну, мооожно, ну, тётечка Раечка, ну, на немнооожечко...
- Идите уже, печенюшки, - соглашается благодетельница, и святая святых открывает перед нами свои загадочные чертоги.
Ходим-бродим по тихому роддому.
Кабинеты, смотровые, процедурные.
Большой зал на втором этаже.
- Здесь рожают, - шепчет мне подружка, проникаясь ужасом неведомого.
Просторные комнаты, полные детских кроваток - пустых, чистых, сияющих оранжевым глянцем клеенок.
- Здесь ребёночки лежат, - комментирует Олька.
На третьем верхнем этаже - широкий коридор, распашные двойные двери, в углу собралась стайка каталок, на которых возят больных.
Кто первый придумал шалость, мы с Олькой так и не вспомнили.
Но падать с разбегу на клеенчатую тележку и катиться по длинному просторному коридору оказалось весело и увлекательно.
Голова поднята повыше, живот на прохладной клеенке, ноги рассекают воздух в такт дребезжащей "машине".
И начались гонки по коридору, повизгивания и кутерьма.
Послеобеденное солнце плавится в огромном окне, заливая намытый до блеска пол янтарными дрожащими лужицами.
Развеселившаяся Олька начинает голосить:
- Ой, помогите, я рожаю! Ой, рожаю, спасите-помогите!
Я подхватываю и мы "рожаем" вместе.
"Рожали" мы с удовольствием, но недолго.
Разогнавшись, я стремительно лечу на каталке от окна к двери, и, приближаясь, вижу, как бегут вверх по лестнице очень злые взрослые дяденьки и тетеньки в накинутых на деловые одежды белых халатах.
Это комиссия горздрава, услышав отчаянные мольбы, устремилась на спасение всеми забытых неведомых рожениц.
Группа захвата почти достигла двери, а увлекшаяся процессом Олька продолжает стонать за моей спиной:
- Караул, рожаю! Спасите-помогите!
Огромный, как слон, дядька с красным лицом яростно треплет на шее узел галстука, задыхаясь, преодолевает последние ступеньки лестницы, и, летя ему навстречу, я вспоминаю читаных совсем недавно Ильфа и Петрова, понимая, что сейчас нас с Олькой будут бить. И скорее всего - ногами.
Весёлый вой за спиной наконец-то прекращается.
Вскакиваю с тележки, вижу перепуганную подружку, вжимаюсь в стену и лепечу самым жалостным из своих голосов:
- Мы просто так... мы - покататься...
- Покататься?! - полупридушенно хрипит красный дядька.
- По-ка-тать-ся? - повторяет он зловещим трагическим шепотом.
И неожиданно орёт, как Зевс-громовержец:
- Вон отсюда!!!
Ссыпаемся вниз, молотя каблуками по ступенькам, предельно ускоряясь, и слышим вслед гневное и громогласное:
- Ко-бы-лы!!!
Несемся, как угорелые нашкодившие кошки в зеленый дворик роддома, обессиленно валимся под большой тополь и начинаем хохотать.
То, что "ко-бы-лы" - невыносимо смешное слово и то, что это слово адресовано нам, мы, конечно, понимаем, но как-то по отдельности.
"Ко-ко-ко-бы-лы" - выстанывает Олька и взрывается хохотом, как фейерверк - огнями.
"Кобыыылыыы..." - выпеваю я следом, переламываясь пополам от смеха.
В ближнем окне роддома вдруг повисает разъяренная физиономия краснолицего...
Вот он уже на боковом крылечке...
Белый халат развевается в воздухе, машет возмущенными крылами и стремительно летит в нашу сторону...
Поднимаемся и даем стрекача - прочь от опасности!
Бежим по газону в сторону выхода, громовержец ругается за спиной, бросаемся наутек через дорогу и успокаиваемся только на другой стороне улицы, подальше от крылатого ангела мести.
Танцевали мы в тот вечер особенно бесшабашно.
И время от времени тихо напоминали друг другу -"кобылы!" - удивляя заразительным хохотом всю "сковородку".
Обиженная олькина родственница через неделю отсердилась, и смеялась вместе с нами, вспоминая, как победивший стафиллокок роддом оглашали яростные крики распаленного гневом председателя строгой комиссии горздрава.
* * *
У Ольги - трое детей, дочь, сын и еще раз дочь. У меня - сын.
Разворошив и обсудив прошлое, мы выяснили, что, когда пришло наше время рожать детишек, ни одна из нас не вспомнила эту забавную историю, случившуюся в старом роддоме.
Наверное, нам было не до смеха😀
Рассказы и сказки -
Буду признательна за подписку на канал, лайк и комментарий!