Пограничник знает тайну - никакой границы нету,
Это значит, только дай им ключ, и кончатся рассветы,
Убежит цыплёнком солнце, улетит голубкой ветер,
Даже горе продаётся, скупят всё агенты смерти.
Пограничник знает тайну - никакой границы нету…
25/17 – «Пограничник»
В этот раз Андрей не пишет письмо на родину своим родным. Об этом моменте службы они не узнают. Пройдя сержантскую школу и уже будучи сержантом, в один из дней он вывел свое подразделение на физическую подготовку. Один из подчиненных ему рядовых отказался принять упор лежа на земле, потому что там были лужи.
Тогда подойдя к нему, сержант Андрей, не сдержав своего гнева, ударил своего подчиненного под дых. Обо всем этом сразу же узнало вышестоящее руководство, и реакцией на этот поступок было прилюдное разжалование в должности. Вместе с Андреем были лишены своих званий Старшина роты и еще один молодой командир. На плацу, с них показательно срезали погоны.
Затем, ставши вновь рядовым, Андрею было присуждено пять суток гарнизонной Гауптвахты или «Губы» (разговорно-жаргонное название гауптвахты). Это место можно назвать солдатской тюрьмой, хотя это «облегченный» ее вариант, туда не отправляют надолго, в отличие от дисциплинарного батальона (он же «Дисбат»).
Прибыв на место и выйдя из грузового автомобиля, штрафников встретил начальник Губы, посмотрел на них и сказал: «Мда, еще зеленых мне тут не хватало». Он имел в виду солдат-пограничников. Так как гауптвахта была гарнизонная, то там отбывали временное наказание все рода войск из близлежащих территориально воинских частей.
Их завели в комнату без окон, где были только голые стены, на потолке весела лампочка, а на полу одиноко лежала железная труба с водяным отоплением помещения. Дверь захлопнулась и закрылась на замок. Ни стола, ни стульев, ни умывальника и туалета, больше ничего не было в этой комнате. Спать пришлось на холодном полу, сняв и положив под себя шинель, а фуражку использовать вместо подушки, положив ее на трубу отопления.
По нужде из камеры выводили в отдельный туалет. На прием пищи тоже водили в отдельную столовую. Днем занимались строевой ходьбой. Бывало, что забирали пару человек на какие-нибудь хозяйственные работы. Обычно сюда попадали на пять суток, но в итоге получалось так, что пребывали тут в два раза больше, не понятно с чем это было связано, возможно с тем, что машины которые привозили и увозили отсюда солдат обратно в часть, были не всегда свободны.
***
Ночью камера открылась, и штрафников разбудили, их вывели наружу и сказали, что сейчас они пойдут разгружать приехавшие вагоны с углем. Прибыв на место, Андрей вместе с другими штрафниками, увидел большой железнодорожный вагон под крышу заполненный углем.
Когда открыли люк, то из него высыпалось немного угля, а остальной остался на месте как заледеневшая стена. Так как он был замерзший, им дали ломы и приказали долбить заледеневший уголь, и высыпать его из вагона, пока весь вагон не будет пуст. На это у них ушло несколько часов тяжелой работы, замерзшие и перепачканные золой, они закончили только ближе к утру. Прибыв обратно в камеру, ложиться спать уже не было смысла.
***
После этого инцидента Андрея перевели в роту снабжения. Там были водители, повара и все те, кто занимается хозяйственными работами и доставкой грузов. Здесь не делался упор на строгую уставную службу, потому что график было невозможно соблюсти в связи с постоянной занятостью и разными обязанностями служивших в роте. Свободы стало больше. В этой роте он дослужил до самого дембеля.
По мере службы Андрей еще раз попадал на губу, за самоволку. Командир грозил ему тем, что отпустит на дембель, домой ровно 31 декабря в 23:59, и пусть идет куда хочет. Но в итоге этого не случилось, и он благополучно вернулся домой к своим родным, даже успев встретить с ними вместе новый год.
