Поразительный случай рассказал один священник о том, как бесы напали на человека, а тот по молитвам матери, изменился. Это откровение мужчины он записал и вот что нам известно теперь:
– В течение многих лет Гавриил Иванович Гончар неизменно занимал должность церковного старосты при Никольской церкви, отступив всего лишь на несколько лет от пятидесятилетнего юбилея служения.
На каждых выборах прихожане единодушно высказывались в его поддержку, утверждая: «Среди нас нет никого более справедливого и преданного делу Божьему, чем Гавриил Иванович. Мы даже боимся представить, что кто-то может заменить его. Надеемся, что он будет служить до конца своих дней».
И он действительно оставался на этом посту до своей кончины, которая настигла его в Пасхальную неделю.
Гавриил Иванович был образцом искренней честности, безграничной кротости и глубокой христианской любви. Хотя Господь не одарил его собственными детьми, он прожил жизнь со своей женой, братом и племянником. Никто никогда не замечал его без работы, и он всегда, по словам окружающих, сочетал труд с мудрой молитвой. Внешне он напоминал святого старца Серафима Саровского, и ушёл из жизни в год канонизации последнего.
Он воздерживался от употребления спиртных напитков и табака, мягко увещевая других отказаться от этих привычек. Даже когда он причащался Святых Таин, он запивал их только чистой водой. В последние годы его жизни, когда я служил рядом с ним, все вокруг помнили его как трезвенника.
Однажды, заинтересованный причинами его строгого трезвенничества, я попытался выяснить у него, почему он не следовал даже ничьим советам и не пробовал ли когда-нибудь вино. Однако Гавриил Иванович уклонялся от прямого ответа, переводя разговор на другие темы.
За год до его смерти мы вместе ехали в город, где он хотел разместить деньги на вклад для церкви и своё поминовение.
Обычно немногословный, тогда он был необычайно разговорчив и поделился историями о Святой Земле и Афоне, где однажды заболел и провёл около месяца. Его, трезвенника, особенно поразило, что там вино подавалось при каждом приёме пищи, и ему тоже предлагали: «Но мне нельзя...»
И вот в тот раз я попросил его объяснить, почему он не может позволить себе даже немного разбавленного вина.
Страшное событие
Он рассказал, что был единственным сыном в достаточно обеспеченной семье, где его воспитывали в строгости и не избаловали. Тем не менее, как это часто бывает, он увлекся деревенскими гуляньями, музыкой, выпивкой и даже воровал у своего отца зерно, чтобы угодить девушкам. После смерти отца его жизнь скатилась в полное разгильдяйство, и, по его словам, он был на пути к полному падению, если бы не милость Божья.
Он рассказал о страшном событии, случившемся после того, как однажды, вернувшись домой пьяным, он проснулся, чувствуя себя связанным и окружённым огнём. Он пережил мучения, которые он описывал как нечто намного хуже земного огня, и эти мучения продолжались, пока молитва его молившейся у икон матери не освободила его от этого ада. Этот страшный опыт заставил его кардинально изменить свою жизнь и привёл к его трезвенничеству.
«Повадился я на вечерки, да на вечерках и стал втягиваться: без водки и скучно мне стало. А тут отец помер. Своя воля стала, матери не слушался. Женила меня мать, думала исправлюсь, а я пропащий стал совсем человек, и пропал бы, если бы Господь не оглянулся на меня. Случилось, повез я раз в город продавать воз муки. Продав, выпил там добре, ехал домой с приятелями и дорогой тоже все пил. Как приехали домой, не помню. Вот, батюшка, есть люди, что не верят, что будут вечные муки, вечный огонь, что ада нет, а я, окаянный, уже мучился на этом свете вечными муками огненными и каждую минуту про это помню, хотя это и было давно. Проснулся я и вижу, что кругом огонь, чую, что связан, ни руками, ни ногами не двигну, да стоят кругом меня… (он никогда не называл имени бесовского и при этом всегда крестился) и жгут они меня огнем, да не таким, как на земле, этот можно стерпеть, а лютейшим. Да так же больно, да так же горячо (чуть не с плачем говорил он), как сейчас это было, а ведь уже больше пятидесяти лет прошло, как был я в муках, а как бы в эту ночь они были! А огонь-то лютый, а жгут меня и палят, а сами-то… и сказать нельзя! Спаситель мой! Матерь Божия! Взмолился я тут, а мучению и конца нет. Думалось, что уже целый век прошел, а всего-то мучился я один час. Видно, Господь наказал меня для вразумления, да помиловал. Вдруг сразу все пропало, чую, что развязались руки и ноги, я повернулся и вижу: пред образами горит лампадка (дело было на самое Успенье), и на коленях стоит мать моя, и слезно молится. Вот тут-то я и вспомнил и понял, что правильно сказано: «Материнская молитва со дна моря поднимает». И меня молитва матери вызволила из адских мук.
Поднялся он здоров, как будто и хмельного в рот не брал. Мать рассказала, что привезла его лошадь без чувств. Внесли, как мертвого, и положили на лавку, дыхания и не заметно было. Мать стала со слезами молиться… С тех пор он этого часа во всю свою жизнь забыть не мог.
Вывод
«Как же будет нам, грешным, если так мучиться целый век! Господи Милосердный, наказал Ты меня раз на земле, накажи еще здесь много раз лютыми муками, да избавь вечных мук». - говорил Гавриил.
Спрашиваю: «Рассказывал ли ты, дедушка, кому-либо об этом?»
– «Было раз, кроме отца духовного (в Киево-Печерской лавре, куда он ежегодно ходил Великим постом, хотя и в своей церкви говел очень часто), рассказал я одному человеку, так он засмеялся и сказал, что это мне спьяна представилось. Бог с ним, больше я уже никому и не рассказывал, кроме вот вас, батюшка».
И дедушка поступил мудро, что не делался рассказчиком своего переживания. Он был благодарен Господу за прозрение и не хотел позволять пустым раздумьям и объяснениям вновь дать возможность врагу человечества сбить его с праведного пути.
Такие прозрения не редкость, однако они часто остаются без внимания для тех, кто их испытал, поскольку люди склонны искать естественные объяснения, забывая, что в мире, и особенно в человеческой жизни, все управляется не столько естественными законами, сколько Божественным Промыслом.
Запись с этим случаем впервые была обнаружена в журнале «Кормчий»
Слава Богу за все!