Чувство тоски разъедало душу. Хотелось подумать о чем-то светлом, но она не могла. Сквозь слезы посмотрела на часы, прислушалась к тому, как те спокойно отмеряют свой бег.
И вдруг стало тихо и безмолвно. Спокойно внутри. И как-то ясно. Будто она преодолела, наконец, какой-то барьер, зашла за желанную черту, освободилась от тяжкого бремени.
Вот она, маленькая, с огромным мишкой под мышкой, в смешных красных детских сандаликах, с израненной коленкой, семенит, хлюпая носом, к постели родителей, потому что ей страшно засыпать одной и она чего-то испугалась.
А вот бежит, радостная, навстречу другу, который на лето приезжает к бабушке и дедушке из далёкой Москвы, летит к нему стремглав, нарушая закон всемирного тяготения и какие-то ещё законы, парит от счастья над землёй, и, опять же, спотыкается, падает, разбивает коленку, сквозь слезы ему улыбаясь.
Воспоминания сменяют одно другое.
Женщина устало закрывает глаза. Как все же хорошо, что картинки ее детства сейчас утешают ее.
Огромный коридор из мягких игрушек простирается перед ней, и она со своим плюшевым мишкой несмело ступает красными сандаликами вперёд. Шаг, другой. И, набравшись уверенности, ускоряет шаг.
Она снова ребенок.
Скоро все должно закончиться.
Какая хорошая смерть.
