Для нас война началась солнечный майским днем. 26 мая 2014 года начали летать истребители и пропала связь. Появились проблемы с выездом из города на личном транспорте, на автобусы не стало билетов.
До последнего не верилось, что боевые действия затронут город-миллионник.
Мы знали о столкновениях в Славянске и Светлогорске, но очень надеялись на Крымский сценарий. Начиная с 14-го года мы постоянно жили в напряжении и слышали взрывы.
На мой взгляд, Донецк всегда был как бы отдельно от Украины. И в 14-м году нам хотелось стать частью России.
У меня в паспорте стоит национальность “украинка”. У меня русская мама, а папа с Украины. Мы на самом деле настолько кровно связаны, что практически не встретишь человека, у которого нет родни в России или Беларуси.
Было много звоночков перед началом конфликта. Навязывание языка, требования заменить документы, отмена русского языка на ТВ. Но самая большая проблема - разница взглядов на мир.
К нам приезжало много ребят военных в Западной Украины. Они приехали “защищать Украину”. Получается что “защищали” от нас. Им все равно было кто перед ними: женщины, дети, старики. У нас в Донецке появилось ощущение, что нас хотят истребить. Ненависть к нам была еще тогда. Все кто не уехал в 14-м по их логике — враги. Мне приходилось сталкиваться в “Правым сектором”.
Я ехала к брату со знакомым. Чтобы не стоять несколько суток на блокпосту, мы поехали окрестными дорогами в Славянск. Друг сказал опустить глаза и молчать. С моей стороны открыли дверь и сказали: ”Слава Украине!” Поднимаю взгляд, и вижу залитые кровью невменяемые глаза. Я вся оцепенела. Нас пропустили, но эту встречу я помню до сих пор. Для них норма — агрессия в сторону нас.
У меня 2 брата на Украине. Один из них воевал на той стороне. А по ночам звонил мне и плакал, просил прощения.
Есть одно огромное отличие между жителями Киева и Донецка. Они нас ненавидят, а мы их жалеем. Я сочувствую, что людям пришлось узнать что такое война.
В мае 22-го года первый раз прилетели снаряды крупного калибра совсем рядом. От 2-х школ в нашем районе мало что осталось.
В прошлом году обстреливали центр города. Детские сады, рынки и жилые дома обстреливаются регулярно. Они же с коптеров наблюдают, что нет военных и все равно обстреливают. Мы видим по траектории полета, откуда снаряд летел. Знаем, кто нас бомбит.
У нас бывали дни, когда по 5-7 часов мы сидели в коридорах. От моей подруги до линии фронта 15 минут на автобусе. В один из обстрелов мы разговаривали по телефону, чтобы хоть как-то заглушить страх.
Мы научились выбирать жилье для аренды: на какую сторону должны быть окна, какой этаж. Знаем, что если после выстрела слышен шелест или свист, можно точно сказать, что летит не к тебе. Град, это достаточно большой снаряд. Когда он близко, чувствуется вибрация и “остановка” воздуха.
В декабре рядом с моим ателье с интервалом в несколько секунд легли 3 снаряда.
У меня в голове фоном все время были мысли: "Когда это все закончится? Когда я смогу работать и шить красивые платья? Когда я смогу спокойно отпустить детей кататься на велосипедах. Когда восемнадцатилетние мальчишки перестанут приносить в ремонт бронежилеты? Зашиваешь броник, а он в крови. И точно знаешь, что этим спасаешь чью-то жизнь..."
В современном мире ценятся деньги, власть, влияние. Но почему мы не ценим воду в кране? Не ценим возможность спокойно прогуляться по парку. Мы не ценим простых человеческие качества, искренность в людях.
Когда люди живут в фронтовых условиях, происходит переоценка. Но это происходит только если отнять все привычное.
Для меня последней каплей пребывания в Донецке стал прилет ко мне на работу. Я не помню, почему понадобилось встать. Я вышла в другую комнату, чтобы взять белые повязки для ребят. Я тогда шила им для опознавания свой-чужой. У меня на полке стояла икона “Семистрельная икона Божией Матери”. Я стояла и смотрела на нее. И в этот момент взорвался снаряд.
Я осознала себя на полу в пыли и стеклах. Позвонила детям, сказала сидеть в ванной. Потом вышла из ателье и в состоянии работа пошла прятаться от обстрела. И только там села и увидела, что меня по касательной посекло осколками.
Каждый день в Донецке - это игра в русскую рулетку. Останься я сидеть на рабочем месте, осколки попавшие в машинку были бы моими.
В тот день я еще долго не шла домой, чтобы не испугать детей, понимая, что завтра для меня могло не наступить. Предел нервных сил был уже настолько близко, что я готова была отправиться в никуда. Я успокоилась, все обдумала и написала знакомой из Донецка
С нашего отъезда прошло полгода, но мы до сих пор вздрагиваем от громких звуков. Дети наконец-то узнали, что такое мир и стали чаще улыбаться. Я почти привыкла, что могу сидеть работать, а они могут пойти гулять. Без меня.
Единственное о чем жалею, что раньше не уехала.. Она помогла подобрать квартиру и узнала примут ли детей в школу. Мы приехали в декабре, в через три дня вышла на работу.
И мы стали привыкать к миру. К тому, что каждый день вода из крана. Отвыкаем делать запасы. Потому что в Донецке был день воды. Раз в три дня мы набирали. А купить обычную баклашку питьевой воды в 5 л это целое приключение.
Я пока боюсь строить планы, нам сегодня всего хватает — мы рады. Дети учатся на гитаре играть. Счастье. Приходят со школы с горящими глазами…
Моя бабушка, прошедшая войну с маленькими детьми всегда говорила: ”Все можно пережить, лишь бы был мир”
Я не понимала, и думала: ”Почему она это говорит”?
А сейчас сама так говорю. И мы снова учимся жить в мире…