Эту историю чудесного спасения от неминуемой гибели рассказывала мне моя прабабушка Лидия. И болезнь, оказывается, может быть во спасение.
После войны она жила в деревне, в Вологодской области, в доме своего отца на берегу озера, который тот построил еще до революции. Дом был огромный – двухэтажный пятистенок по северному типу, с большой хозяйственной частью, накатом для подъезда телеги на второй этаж, с настоящей русской печкой.
На первом этаже располагался амбар для хранения продуктов, маслобойка, небольшое помещение мастерской отца Лидии. Он неплохо работал по дереву. На втором – горница, как говорила бабушка, или жилая часть.
В КРАСНЫХ УГЛАХ, КАК ПОЛАГАЛОСЬ, – СВЯТЫЕ ИКОНЫ В КИОТАХ: СПАС НЕРУКОТВОРНЫЙ, ПРЕСВЯТАЯ ТРОИЦА И КАЗАНСКАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ. КАЖДАЯ В СВОЕЙ КОМНАТЕ. ОБРАЗ КАЗАНСКОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ПОЧИТАЛСЯ ОСОБО.
Почему так заведено было в их семье – прабабушка и сама не знала, но исправно молилась Богородице. Говорила, что иконы никогда не закрывались, даже во времена советской власти. Хотя часовню, что была в деревне, в какой-то момент превратили в хозяйственный магазин.
У прабабушки было трое детишек – все девчонки, мал мала меньше. Муж погиб на войне, мать умерла от болезни, а отец в то послевоенное время – уже был немощен, и за ним требовался уход. Чтобы как-то прокормить семью она устроилась работать в колхоз. Работали там, в основном, женщины, что и не удивительно – счастье было, если с войны муж или брат вернулся живой. На хрупких женских плечах восстанавливалось в то время благосостояние целой страны. Лидия бралась за любое дело – не щадя себя, не жалея сил. Она говорила, что женщины тогда делали даже самую тяжелую работу – разгружали телеги с сеном, готовили корм для скота, по очереди пасли коров, поскольку пастухов не было. Никто не жаловался, радовались, что есть коровы – детей можно было поить молоком.
Обычно те, чья очередь была выводить скот на пастбище, вставали рано, собирали коров со всей деревни и вели их на близлежащее поле. Ходили на выпас по двое. Так делалось в любой день. В поле было гумно, где сушили сено, – там можно было переждать, если случалась непогода. Вот, собственно, и все «удобства», а так – целый день на свежем воздухе, под открытым небом в любую погоду.
Однажды, когда наступила прабабушкина очередь вести коров на выпас, с утра она плохо себя почувствовала. Слабость была настолько сильная, что она не могла встать с кровати, хотя накануне все было в порядке. Поднялась температура. К ней зашла ее напарница Раиса – узнать, почему Лидия не выходит. И нашла ее больной. Прабабушка попросила вывести животных на выпас. Сама Лидия очень переживала, что не могла пойти на работу – ведь за пропуски, как говорила бабушка, наказывали, могли лишить части зарплаты, которую тогда выдавали продуктами.
Днем разразилась сильная гроза. Вообще грозы в том районе – частое явление, деревня стоит на высоком берегу красивого озера. И вода, по-видимому, притягивает молнии.
А уже вечером пришло страшное известие: в гумно, где Раиса спряталась от дождя и грозы, попала молния. Раиса погибла. Бабушка рыдала. Ведь если бы она пошла в тот день на поле – то в грозу спряталась бы там же, где ее напарница.
ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ ПРАБАБУШКА НЕУСТАННО МОЛИЛАСЬ ПРЕД КАЗАНСКОЙ ИКОНОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ. ЗА СЕБЯ, ВЕРЯ, ЧТО ИМЕННО БОГОРОДИЦА СПАСЛА ЕЕ ТОГДА ОТ ПОГИБЕЛИ, А ДЕТЕЙ ЕЕ – ОТ ПОТЕРИ МАТЕРИ. И ЗА УПОКОЕНИЕ ДУШИ НАПАРНИЦЫ РАИСЫ, КОТОРАЯ ВЗЯЛА НА СЕБЯ В ТОТ ДЕНЬ ЕЕ ОБЯЗАННОСТИ.
Она говорила, что даже тяжелая и внезапная болезнь может обернуться во спасение. Своих детей и внуков учила не отчаиваться, а уповать на волю Божию и молиться.
Через много лет, уже после смерти прабабушки, мы – внуки и правнуки – приехали в ее дом. Там уже лет пятнадцать никто не жил. Мы стояли перед домом: крыльцо прогнило, дом завалился на одну сторону, и, казалось, что одно дуновение ветра – и он рухнет. Но, когда мы вошли – оказалось, что все было на тех же местах, что и при жизни прабабушки. А в красном углу по-прежнему висели иконы, и Богородица Казанская взирала на нас, входящих, будто принимая под Свой Покров.