На речном берегу тянут судно бурлаки. По полотну Репина, которое, кажется, даже в школьных учебниках истории есть, растиражирован образ нищего оборванца, которому и на жизнь иначе не заработать, кроме как адским трудом. Репин ещё и подбрасывает дров в социальный костёр: на горизонте виднеется символ прогресса — буксир, который мог бы заменить бурлака, облегчить его участь, но почему-то не используется.
На баржах стоял большой барабан, на который был намотан трос с прицепленными к нему тремя якорями. Движение начиналось с того, что люди садились в лодку, забирали с собой канат с якорями и плыли вверх по течению. По пути якоря бросали. Бурлаки на барже цеплялись за трос своими чалками и шли от носа на корму, выбирая канат, а там, на корме, его наматывали на барабан. Получалось, что шли они назад, а палуба у них под ногами проходила вперёд. Потом они опять бежали на нос баржи, и всё это повторялось. Вот так баржа и плыла вверх по течению до первого якоря, который потом поднимали, далее до второго и третьего. То, что описал Репин, происходило, если лоцман сажал баржу на мель. Такая работа оплачивалась отдельно.
Что до денег и харчей, то бурлак был далеко не так нищ, как показал художник. Работали они артелями и перед началом сезона судоходства сговаривалась о харчах. В день им давали хлеб, мясо, масло, сахар, соль, чай, табак, крупу. После обеда всегда спали. И денег за летний сезон хороший бурлак зарабатывал столько, что в зимнее время мог ничего не делать.
Контекст
«Бурлаки на Волге» — ранняя работа Репина. Ещё и 30 лет ему не исполнилось, когда было завершено полотно. В то время художник был студентом Академии и в основном писал на библейские сюжеты. К реализму Репин обратился, кажется, неожиданно для самого себя. А дело было так. В конце 1860-х гг. он с сокурсниками отправился на этюды в Усть-Ижору (посёлок недалеко от Петербурга). Набережная, господа прогуливаются, всё чинно-благородно. И внезапно впечатлительный Репин заметил ватагу бурлаков.
Во время той поездки Репин сделал эскиз картины, сюжет которой строился на контрасте бурлаков и дачников. Композицию раскритиковал друг художника Фёдор Васильев, назвав её искусственной и рассудочной. Он-то и посоветовал Репину отправиться на Волгу и доработать сюжет, а заодно помог с деньгами — сам живописец был крайне стеснён в средствах.
Репин поселился в Самарской области на всё лето, знакомился с местными, расспрашивал о жизни.
Публика увидела картину в 1873 году в Петербурге на художественной выставке произведений живописи и скульптуры, предназначенных для отправки в Вену на Всемирную выставку. Отзывы были противоречивыми.
Достоевский, например, писал: «Нельзя не полюбить их, этих беззащитных, нельзя уйти, их не полюбя. Нельзя не подумать, что должен, действительно должен народу… Ведь эта бурлацкая «партия» будет сниться потом во сне, через пятнадцать лет вспомнится! А не были бы они так натуральны, невинны и просты — не производили бы впечатление и не составили бы такой картины». Хвалили Репина Крамской, Стасов, да и все те, кто позднее станет передвижниками.
Академические круги называли картину «величайшей профанацией искусства», «трезвой правдой жалкой действительности». Кто-то из журналистов усматривал на полотне «разные гражданские мотивы и худосочные идейки, перенесённые на полотно из газетных статеек… у которых реалисты почерпают своё вдохновение».
И всё же работа нашла покупателя. Им стал великий князь Владимир Александрович, из-за чего полотно оказалось закрытым для широкой публики, которая могла видеть его только на выставках.
Судьба художника
Жизнь Репина была долгой и насыщенной. Начиная с «Бурлаков на Волге» о художнике заговорили как о новом явлении в искусстве. Со временем он стал одним из самых популярным портретистов. Позировали ему даже те, кто никогда не соглашался ни на чьё предложение.
Каждое своё полотно Репин выписывал основательно, на работу уходило по несколько лет. Идеей он увлекал и семью, и друзей. Все они искали костюмы, позировали, буквально жили сюжетом. Старшая дочь художника Вера вспоминала, что когда Репин работал над картиной «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», долгое время вся семья жила только запорожцами.
А когда Репин работал над картиной «Правительница царевна Софья Алексеевна через год после заключения её в Новодевичьем монастыре во время казни стрельцов и пытки всей её прислуги 1698 года», то даже жил недалеко от монастыря. Тем временем первая жена Репина Вера Алексеевна собственноручно шила платье по эскизам, принесённым из Оружейной палаты.