Глава 6.
Волны перекрывали линию горизонта. В иллюминатор набегала волна, крутилась по кругу и – наверх. Как одинокий глаз в мир, круглое стекло омывалось и омывалось с глухими ударами. Сильно раскачивалось пространство каюты.
Встать! Качаясь и держась за что-угодно, начать собираться на «вахту».
Сквозь воду увидеть жёлтое солнце. Вокруг солнца небо – серое, почти чёрное от туч. Полоска света и под ней почти белый, не голубой просвет.
Диагональ разделила небесный пейзаж. Серое, почти грозное – сверху и справа. Дальше солнце, затянутое серостью. И полоска света.
Слева -непростиранное после дождя, чуть голубое с ползущими лапами серое небо.
Внизу-вода. Волны высокие. Длинные, с неровной заострённой поверхностью. Как зубилом обработанный камень. Асфальтового цвета, волны бросали тонны воды.
Только на редких из них вскипали небольшие гребни пены. Остальные двигались мрачно и монолитно.
Пять секунд… и изображение реальности смывалось с иллюминатора очередной волной. Действительность возникала отдельными кадрами.
Вода закручивалась против часовой стрелки по стеклу и обрывалась мини-волной на 12 часах, как, если бы это представить циферблатом.
Живой водяной калейдоскоп Онежского озера завораживал.
Сама стихия чувствовалась в дрожи корабля, в вибрации обшивочных материалов каюты. В углах то там, то -здесь потрескивало.
«Бандана» на камбузе устало складывал башню из блинов. Блины прозрачные, тонкие, нежнейшие. Как кружева.
Было заметно по теням вокруг глаз, что он устал, что давно орудует на пяти сковородках.
Огромная кастрюля с тестом стояла на убогом, грубо сколоченном, стянутом металлическими лентами, табурете, отполированном многочисленными прикосновениями людей и предметов. Сейчас он закончит свой блинный цилиндр.
И в несколько пар рук блины будут складывать. Аккуратные треугольник к треугольнику на лотки. А потом – «пеленать» сверху каждый лоток прозрачной плёнкой.
И – в лифт! Скоро – шведский стол.
«Бандана» приветливо кивнул на башню с блинами. Это он угощал…пока горячие.
ОНА взяла один блинчик. Почти невесомый, ровный, с веснушками. Свернула … и насладилась утром и жизнью.
«Бандана» ходил легко. Он тоже был невесом, как его блинчики. При всей неудобности твёрдой, негнущейся специальной обуви, казалось, он двигался босиком по ровному песку пляжа… на носочках, пританцовывая.
В ухе – капсула-наушник. Музыка. Если «Бандана» куда-то направлялся по камбузу и руки его были свободны, то руки влетали вверх, как будто в них маракасы. Мексика, сама Мексика танцевала! Каждая мышца танцевала.
«Бандана» был молод, высок и строен. Лицо его чаще всего имело два выражения: лучилось улыбкой, которую редко увидишь у взрослых людей. Или лицо чуть страдало, и появлялась морщинка между бровями и губы опускали уголки.
Огромные глаза украсили бы любую древнюю фреску. «Породистость». Вот, что можно было сказать про лицо «Банданы».
ОНА уже сделала зарядку. Сегодня приходилось удерживать равновесие на палубе.
Качка была сильная. Вся мокрая от брызг, ОНА продолжала растягивать мышцы, разогревать сознание.
Цель- вернуться к себе до трагедии. К своему образу и самочувствию. Этот был ежедневный гимн, подъём к действию.
Уже изменилась походка. Стала более упругой и сильной. Уже реакция на стрессы стала слабее и терпимее.
***
Запахи и ароматы плыли по камбузу. Сталкивались запах варенья из малины и запах «тартара» летел следом. Потом – нежный запах лимона и мяты. И запах оливок. Теперь – запах винограда и яблок. И потом – ветчины и сыра.
Шведский завтрак был неистощим. Поднос за подносом, кувшин за кувшином устанавливались в лифт и ехали наверх. В ресторан.
Несколько сотен людей принимали душ в каютах и готовились встретить день в роскошных голубых полу-креслах, глядя на бушующую стихию за окнами.
Два стакана воды ЕЙ пока по утрам выпить не удавалось. Организм не принимал. Жажда не «просыпалась». Но один стакан она выпивала. ОНА замечала, что сил от выпитой после зарядки воды, прибавлялось.
Настроение было более «чистое». Негатив отлетал. И день, все его нагрузки переносились проще.
«Бандана» закончил с блинами и его огромный бак-кастрюля обтекал остатками теста, рисуя на стенках «гадание на гуще". Так подумала ОНА и улыбнулась.
«Сколько их тут?»- спросила ОНА, указывая на блины. «Не считал, знаю только, что четыре килограмма муки!»
ОНА уточнила про всё остальное: сколько молока, воды, яиц. Запомнила. ОНА коллекционировала классные и вкусные рецепты.
Пробовала их приготовить, «утверждала» для себя и была им верна. Отличный рецепт не подведёт всю жизнь!
Рецепты блинов ОНА слышала много раз. ОНА любила разговаривать с людьми о приготовлении еды. Тема лёгкая. Общение увлекательное. Наконец-то, когда-то давно она запомнила простую пропорцию теста для блинов и все годы делала блины по ней.
Она рассказала «Бандане» эту «свою» пропорцию. И тут же поняла, что сегодня ОНА узнала минимум про две ошибки своих прошлых блинов.
Буквально в двух словах молодой повар объяснил, когда блины получатся тонкими. Что для этого необходимо. И назвал пропорции молока и воды. ОНА получила бесценное знание от практика. Такие тонкие и эластичные блины ОНА сразу для себя назвала «от шефа» и дальше – имя «Банданы».
Из таких фирменных блинов много блюд пришло на ум. А, главное, они соответствовали тем блинчикам, которые она видела или пробовала в своей жизни, но никак не могла их воплотить.
«Бандана» улыбался от проделанной работы, потирая руки.
Скоро ещё придут люди на камбуз. Слоями в глубокие лотки будут падать ровные куски свежих огурцов и «лодочки» помидоров, полоски перца. Запахи зелени поплывут к потолку. Время салатов.
И, качаясь, в такт музыки, будет двигаться «кухонный» народ. Потому что настало время громкой музыки из колонок.
Камбуз работает круглосуточно. И дневная смена не спит с трёх часов утра. Усталость и сон прогонялись только звуками музыки.
Впереди длинные часы дневной смены. До тех пор, пока стрелки покажут пятнадцать часов.
Перемещаясь по камбузу, в небольшому пространстве, семь человек создавали пир для двух сотен (и более) туристов.
Работа кипела. Яства и изыски рождались. Начинался новый день. На часах – пять минут шестого.
Солнце раздвинуло серость и засияло на грозных, почти чёрных волнах золотой россыпью зеркал.
Нестерпимое яркое сияние утра.
Через три часа - о.Кижи.
