"Ты идёшь? Догоняй!"
Звук затвора растворяется в шуме листвы — ветер гонит дальше, торопит, чтобы не упустил, схватил и не отпускал никогда, ни-ког-да в жизни. Но не смеет пошевелиться — упрямо сжимает фотоаппарат слегка трясущимися руками, в попытках запечатлеть свое счастье на снимке.
Однако картинка все равно не сможет передать того счастья, что им испытываемо.
"Оу, ты фотографируешь? Серьезно?! Но я ведь лохматая, как бродяга! Стой, не снимай меня, сними что-то еще!" — торопливо, взволнованно, но это — пустое, ведь за этим — легкое смущение и безграничное чувство, делимое на двоих и даже так не имеющее меры объема. Любовь не знает границ, вот и заливает их с ног до головы.
"Ладно, не смущайся так" — шутливо, мягко также, как и поглаживание по взлохмаченным волосам, как поцелуй в висок и щелчок по носу. Смешная хмурость, ухмылка, болючий щелбан. "Смотри, коты!" — невинно и счастливо так, словно только что и не было никакого обмена щелбанами и покрасневшего от щелчка кончика носа. Невинно и счастливо.
Как и их жизнь.
Снимок. И еще. Рука в руке, смех, шутки — истории о том, как прошла неделя, как устали, как вымотаны... Как рады вырваться на прогулку "куда-угодно", держаться за руку до покалывания в ладонях: волнение, уверенность, стеснение, решительность — больны, больны так сильно, что дышать могут лишь лекарствами.
А в лекарствах — улыбки друг друга, шепот в самое сердце, забота, что океан собой затопит, переживания, поддержка, слезы счастья и облегчения, так, что наверняка проймет и поможет вдохнуть и дальше шагать.
Затвор щелкает чаще — запечатлеть её, все, что окружало, чтобы много-много лет спустя вспоминать этот день в объятиях друга друга под пледом. Эта прогулка — их приключение по отдельной планете, только им принадлежащей и их счастье разделяющей.
И пусть садится солнце — закат это прекрасно. Ведь ночью свет в сердцах пылает еще ярче.
