Это сейчас в либеральном и толерантном обществе каждая женщина решает сама: рожать ли ей детей в браке или «для себя», не связывая себя и свою жизнь с человеком, который не подходит на роль идеального спутника жизни. Зачастую материальные и финансовые возможности современной женщины позволяют нанять няню, и абсолютно не нуждаться в мужском участи в воспитании детей.
Но так было далеко не всегда и вплоть до начала прошлого века все дети, рожденные вне брака считались незаконнорожденными и имели практически бесправное положение.
Ни в чем не виновные дети, уже с раннего детства были выделены в обществе, их имена часто состояли из бранных слов, а они сами осуждались и считались вне закона. Мальчики не могли создать собственные семьи, их не допускали к обучению ремеслу, и судьба девочек так же была предрешена. К началу XIX века, общество не воспринимало их как достойных невест.
В официальных документах детей записывали «соромниками» и не допускали к священническому служению и заключению брака. Им не давали имя и фамилию, а просто стыдную кличку, которая указывала на происхождение ребенка.
Незаконными детьми признавались по российскому законодательству до 1917 года следующие категории детей:
✅ рожденные вне брака, хотя бы их родители потом и соединились законными узами;
✅произошедшие от прелюбодеяния;
✅ рожденные более чем через 306 дней после смерти отца или расторжения брака разводом;
✅ все прижитые в браке, который по приговору духовного суда признан незаконным и недействительным.
Отношение к таким детям искони на Руси было презрительным и неприязненным. Незаконный ребёнок являлся иным, чужеродным, по крайней мере наполовину. Отсюда и название-половинкин сын, что зачастую в более позднее время выражение в фамилии: Полуанов (Полуянов), Полумарьин, Полутаттянин и т.д. Внебрачным детям загулявших дворян часто давали усеченные от родителя фамилии. Так незаконорежденные отпрыски князей Трубецких носили фамилию Бецкие, Елагиных - Агины, Потемкины - Темкины.
В среде простых людей нередки были и вовсе бранные и обидные прозвища для таких детей часто их называли выродками и ублюдками (буквально от слов «блуд», «блудит») и с этим клеймом ребенку приходилось как то выживать.
Неполнота родственных связей имела своим следствием представления о таком ребенке как о части природы, неизвестной находке, обнаруженной взрослыми. Именно эта идея лежит в основе самой обширной группы обозначений незаконнорожденного:
боровичок, капустничек (Казанская губерния) , крапивник (повсеместно), луговой (Курская), подзаборник (Новосибирская область), находка (Смоленская и Воронежская губернии), Богдан ("Бог дал"), Неждан и Неждана (повсеместно). Помещики своих незаеоннорожденнвх отпрысков любили называть Павлами (сын) и Павлуша (дочь).
Первые законы о незаконнорожденных детях содержатся в еще в Русской правде 11-о века, согласно которой женщина, родившая ребенка от своего господина, автоматически получала личную свободу, равно как и ее чадо. Т.е. дворянин, если у него были нулевые моральные принципы и он заведомо не собирался участвовать в судьбе своего ребенка и содержать его хотя бы до совершеннолетия, как минимум, терял свое имущество.
Устав Петра I о податях, действовавший во времена Екатерины II, вычеркивал незаконнорожденных детей дворян из привилегированного сословия: "Незаконнорожденные, к какому бы званию ни принадлежали их матери, подкидыши и не помнящие родства, приписываются к податным обществам до совершеннолетия" . По достижении совершеннолетия они могли "оставаться в том звании, в какое приписаны воспитателями, или же избрать, по собственному усмотрению, другое звание"Совершеннолетний незаконный сын мог избрать любое податное сословие. "Избрать" неподатное дворянское звание "по собственному усмотрению" было в принципе невозможно. Закон предписывал незаконнорожденных детей "записывать за теми людьми, кем они воспитаны, и быть у них вечно, яко крепостным" .
Мало того – в Российской империи вплоть до 1902 года незаконнорожденные дети не имели абсолютно никаких имущественных прав. Если в средневековой Франции бастард («незаконый» отпрыск благородного господина) мог получить свой надел земли, и даже собственный герб, то в России такого случиться попросту не могло. В отличие от Западной Европы, байстрюка (искаженное от «бастард»), в хорошее общество не принимали никогда.
Настоящий бум незаконнорожденных детей пришелся на 18- первую половину 19 века из-за введения Петром 1 воинскрй повинности, длившейся 25 лет. Молодые крестьянские семьи, прожившие в браке несколько лет разлучали на целую четверть века. Не мудрено, что оставленные дома молодки получали прозвища соломенных вдов и часто заводили любовные шашни на стороне.
Естественные биологические последствия такие связей, если все же выживали после различных ухищрений изгнания плода народными средствами, по рождению ждала незавидная участь. Редкая женщина решалась оставить явно незаконнорожденного ребенка у себя: ведь муж по возвращении имел полное право убить и ее и ребенка. Пожизненные упреки и побои были самой распространенной карой за подобные прегрешения. Часто мать с сама убивала нежеланное дитя после родов, подкидывала чужим людям или в церковь или относила в божедомку.
По словам Льва Толстого, редкая крестьянская женщина 19 века за свою жизнь не приспала бы дитя: детоубийство было самым распространенный женским преступлением просвещенного 19 века.
Как с этим жутким явлением боролись на Руси я уже рассказывала:
Участь незаконнорожденных детей была так же незавидна. У них не было практически никакого шанса выбиться в люди, с самого раннего детства их шпиняли и попрекали самим фактом появления на свет. Выжившим мальчика. была верная дорога в солдаты , а девочки в большинстве случаев оказывалась на улице просящей милостыню, а дальше её ждала скорей всего участь представительницы древнейшей профессии.
Положение бастардов в богатых дворянских и помещичьих семьях было несколько лучше. Внебрачные дети дворян временами освобождались вместе с матерью от крепостной зависимости – и при этом, что немаловажно, у них есть номинальный отец! – были не такими уж редкими. Здесь можно вспомнить выдающегося русского композитора и ученого Александра Бородина, чьим отцом был грузинский князь Гедианов преклонных лет, а матерью – дочь солдата Авдотья Антонова. Фамилию и отчество будущему гению дал крепостной князя Порфирий Бородин.
Похожая история была и с известным художником Орестом Кипренским: он искренне считал своим отцом вырастившего его дворового человека Адама Швальбе, за которого его настоящий родитель помещик Алексей Дьяконов выдал его мать Анну Гаврилову.
Читая эти грустные строки начинаешь искренне радоваться, что живешь именно сейчас, а не в 19 веке и тем более ранее.
На этой ноте раскланиваюсь и убегаю на поиски новых загадочных и зловещих историй.
Всегда ваша Морозова 💙
Мои проекты:
Основной канал Дзен, посвященный истории, активному отдыху, кладоискательству и путешествиям https://dzen.ru/otmorozhennyye_istorii?share_to=link
Моя группа В Контакте