Ключевые союзники Киева, конечно, понимают некоторые преимущества, которые Украина сейчас имеет в Черном море, несмотря на очевидный тупик на суше.
Пользуясь рекомендациями советников из НАТО, во второй декаде июля В. Зеленский утвердил стратегию морской безопасности Украины, что, в частности, предполагает построение военно-морских сил в координации со всеми родами войск, обеспечение постоянного присутствия сил НАТО в Черном море и организацию совместных патрулей в Азово-Черноморском бассейне.
Стратегия выглядит утопично, особенно с учетом того, что Азовское море стало внутренним морем России, однако у нас нет ни малейших оснований не реагировать жестким образом на этот демарш Киева. 17 июля было объявлено, что Москва примет меры для обеспечения собственной безопасности с учетом присутствия кораблей НАТО в Черном море, сообщил журналистам пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.
«Режим пребывания внечерноморских государств в акватории Черного моря достаточно жестко регулируется конвенцией Монтрё. Турция в данном случае является администратором и выполняет свои функции достаточно четко. Это первое», — сказал он.
Во-вторых, продолжил Песков, «концентрированное присутствие» кораблей альянса, принимая во внимание такие черноморские страны НАТО, как Румыния и Болгария, представляет собой в нынешних условиях дополнительные угрозы для России.
Как видим, угрозы обозначены. Каковы ответные действия?
После атаки на Севастополь ракетами ATACMS министр обороны Андрей Белоусов поручил подготовить меры реагирования на дроны США над Черным морем. Между тем, в Пентагоне заявили, что американские дроны продолжат летать в международном воздушном пространстве.
Американские военные самолеты и беспилотники продолжат полеты в международном воздушном пространстве в рамках закона, заявила на брифинге заместитель официального представителя Пентагона Сабрина Сингх.
Таков был ответ на поручение А. Белоусова Генштабу предложить меры оперативного реагирования в связи с участившимися полетами американских стратегических беспилотников над Черным морем.
По словам Сингх, она видела сообщения о позиции российского Минобороны, но не может их прокомментировать. «Мы продолжаем летать, осуществлять морские походы и действовать в международных водах и международных воздушных пространствах, где это разрешено законами. Больше мне нечего добавить».
Здесь представлена испытанная американская тактика «анаконды»: окружаем, сжимаем кольцо, вытесняем/поглощаем. «Черное море теперь стало зоной конфликта — зоной военных действий, которая так же важна для НАТО, как и Западная Украина», — с предельной ясностью высказался бывший посол США в НАТО Иво Даалдер.
Профессор международной безопасности факультета политики, философии и религии Ланкастерского университета (Британия) Бэзил Жермон отмечает в статье в издании Conversation, что «последние несколько дней ознаменовали важный момент в войне на море между Россией и Украиной. В понедельник, 15 июля, представитель военно-морских сил Украины Дмитрий Плетенчук заявил: “Последний патрульный корабль Черноморского флота Российской Федерации только что покидает наш Крым. Запомните этот день» (Рейтер).
В ситуации войны символические вехи, в частности, та, которую обозначает некто Плетенчук, особенно важны. Ими не стоит пренебрегать, тем более - в данном случае в основе лежит напоминание о наших просчетах на морском фронте военных действий. В то время как наземные войска Киева продолжают уступать позиции в различных точках, особенно на востоке Украины, на море достаточно тревожная ситуация. Несмотря на то, что Черноморский флот России имеет огромное численное преимущество, даже порты Крыма, включая Севастополь, традиционно являющийся символом могущества России, больше не могут рассматриваться как безопасные базы для военных кораблей.
Почему так происходит – понятно. У самой Украины нет действующего военно–морского флота, нет крупных надводных боевых кораблей или подводных лодок, а лишь несколько небольших патрульных катеров. Поэтому западные стратеги разработали для Киева тактику уничтожения российских военных кораблей на больших расстояниях – вплоть до Крыма – с помощью ракет и морских беспилотных летательных аппаратов.
После атак на Севастопольскую судоверфь 13 сентября и на штаб Черноморского флота 22 сентября 23 года России пришлось передислоцировать некоторые военно-морские активы подальше от своей главной базы. В этом наглядный урок меняющегося характера морских войн и растущей мощи ассиметричного оружия, то есть оружия, производство которого обходится намного дешевле, чем уничтожаемые им военные корабли. Например, мощи высокоскоростных надводных беспилотных аппаратов Magura V5. Десять Magura V5 участвовали в ночном 20-минутном морском бою у южной оконечности Крымского полуострова. Во время мартовской атаки два беспилотных летательных аппарата, каждый из которых нес не менее 400 фунтов взрывчатки, совершили маневр, чтобы поразить и потопить транспортный десантный корабль, на борту которого обычно находится экипаж из 60 человек. Сообщается, что русские уничтожили четырех нападавших. Что касается морского дрона-камикадзе "Магура" – этот аппарат длиной 18 футов (5, 4 м.) обычно описывается как пара реактивных самолетов, начиненных взрывчаткой. Дрон развивает максимальную скорость до 80 км/ч. и способен преодолеть около 830 км. Для сравнения: российские патрульные корабли могут развивать скорость до 50 км/час.
Как видим, возможности беспилотных авиационных и морских систем в уничтожении важных целей с минимальными затратами для их операторов буквально меняют характер морской войны.( https://news.usni.org/2024/06/13/battles-in-the-black-sea-changing-the-character-of-naval-warfare-experts-say)
Украинцы добиваются результатов с морскими беспилотниками, потому что они действуют «в относительно ограниченном водоеме [против] относительно статичных целей», - сказал USNI News Брайан Кларк, старший научный сотрудник Гудзоновского института. Он добавил, что разведывательные организации Киева (под руководством западных специалистов) и военно-морской флот «в основном адаптировались к этой среде, где «российские корабли не могут действительно быстро менять место дислокации или маневрировать».
Надо признать, что относительный «успех украинцев в атаках роем морских беспилотников, а также в нанесении ударов с воздуха беспилотными летательными аппаратами и ракетами показал россиянам, насколько уязвим Севастополь, штаб-квартира Черноморского флота, для решительного противника», согласились аналитики по безопасности, опрошенные USNI News.
Сэмюэл Бендетт, советник CNA (независимая некоммерческая исследовательская и аналитическая организация, занимающаяся вопросами безопасности нации, прим. ред.) по стратегии, политике, планам и программам, сказал, что в такую область, как использование БПЛА, украинцы «вероятно, доберутся раньше … других вооруженных сил по всему миру». И добавил, что культура украинских стартапов и технологический сектор показали, «что они могут быстро что-то производить новое». Однако все более успешные атаки на украинскую промышленную базу российскими крылатыми и гиперзвуковыми ракетами воздушного базирования иллюстрируют проблему Киева с производством в масштабах, необходимых для достижения «перелома в войне».
Обнадеживает, что в такой ситуации в России сумели быстро осознать недостатки в базовой военно-морской готовности Черноморского флота. Драматическим и горьким уроком стала гибель крейсера "Москва", (RTS-71) управляемыми ракетами, оснащенными двумя дозвуковыми противокорабельными ракетами украинского производства "Нептун". По следам этого события USNI News сообщило, что флагман Черноморского флота был «слеп и неподготовлен» к атакам дозвуковых украинских «хищных птиц», как называют ракеты и беспилотные летательные аппараты в этой прокси-войне.
Постоянная и быстрая модификация беспилотных систем и ракет с целью вывести другую сторону из равновесия и обойти новые средства обороны стала важным уроком для вооруженных сил России.
На что надеются генералы ВСУ в Крыму, где Украина пытается применить гибкую стратегию, максимально используя асимметричные технологии? Замысел очевиден - отвлечь внимание и ресурсы России от сухопутного фронта. Есть надежды и на то, что, наконец, разрушив Керченский мост – Киев может существенно изменить ход войны, хотя этот мост не имеет стратегического значения, поскольку альтернативные сухопутные сообщения были построены с августа 2022 года. Однако он имеет большое символическое значение для всех россиян, воплощая волю к созиданию и солидарность народа России в любых испытаниях.
Западные эксперты неверно трактуют сдержанность наших армейских соединений как неспособность к атакующим действиям. Например, их недоумение вызывает «малая активность российского военно-морского флота, поскольку в Красном море происходит больше боевых действий (почти ежедневно), чем в Черном». И, в частности, объясняют это тем, что у нас устаревшая военная доктрина, где сохраняется вера в непобедимость российских вооруженных сил, основанная исключительно на их численном превосходстве. Мол, именно поэтому российские генералы не поощряют использование авиации (или, если уж на то пошло, военно–морской мощи) для быстрого и решительного захвата инициативы.
Наверное, есть доля истины в том, что нам не хватает осознания того, что настало время мыслить нестандартно! Сегодня с развитием новых технологий необходимо смелее переходить к нестандартному мышлению в разработке операций, не хватает решительности в захвате инициативы, а, главное, в удержании завоеванных позиций, что и проявилось в начале СВО. Требуется также более совершенная координация вооружений и совместных операций. Гибкость в военном планировании и адаптация к меняющимся обстоятельствам – вот залог успехов на полях боевых действий. Бюрократическая и не склонная к риску военная структура препятствует такой гибкости.
К сожалению, мы не смогли использовать свой первоначальный контроль над северо-западной частью Черного моря для достижения стратегических целей наземного базирования. В оперативном плане необходимы гибкие командиры, способные эффективно, быстро и оригинально реагировать на тактические, оперативные или стратегические и системные изменения. Жесткая, иерархическая система ограничивает стратегическое мышление, делает его предсказуемым.
Если же говорить о ситуации непосредственно в Черноморском бассейне, то еще учения Sea Breeze-2015 послали России четкий сигнал о том, что Соединенные Штаты и их союзники не отступят в Черноморском регионе. Восемнадцать кораблей из 11 стран (Болгария, Германия, Греция, Италия, Молдова, Румыния, Швеция, Турция, Украина, Соединенное Королевство и Соединенные Штаты) продемонстрировали тогда способность действовать сообща для обеспечения безопасности на море и ведения противовоздушной обороны и противолодочной обороны в Черном море.
Ныне ставки особенно высоки.
Новая морская доктрина России указывает четкий путь адаптации к новым условиям. Более того, Россия быстро сокращает технологический разрыв с западными странами. Буквально на наших глазах создаются вооруженные силы, предназначенные для преодоления наших слабостей и использования наших преимуществ, которым предстоит побеждать.