Ирина стояла у входа в офисную высотку, наспех переделанную под нужды капитализма из советской заводской конторы, и никак не могла решиться войти.
Вокруг кипела жизнь: сновали исхудавшие за зиму голуби, прогуливались мамаши с детьми и пока ещё счастливые парочки. Люди притягивались к автобусной остановке и растекались по маршруткам.
На запястье пронзительно запищали часы. Ирина привычным движением потянулась к сумке сделать глоток воды, требование очередной диеты, и лишь потом поняла, что включилась напоминалка.
Глупо забивать в календарь встречу, которую невозможно забыть. Не зря же она примчалась за полчаса, а теперь не знала, чем себя занять.
Послышался истерический крик, посылавший какого-то Славу в великое пешие, а затем из-за дерева выкатилась бабёнка лет тридцати в безразмерном белом пуховике и с ядовито-алой сумочкой.
Дамочка пыхтела, поднимаясь по ступенькам. Остановилась передохнуть, зыркнула на Ирину и вкатилась в здание. Ирина отшатнулась, но пошла следом. Задержалась около кофейного автомата, варившего бурду, и ещё раз посмотрела на часы. Три минуты отделяли Ирину от новой жизни. Точнее, две минуты и получасовой сеанс работы с гуру картиночной семьи.
Ирина проверила, не забыла ли флаер и направилась к лифту. Узкая эконом-кабина неторопливо тащилась вверх. Ира уставилась на стёртые кнопки. Захотела уйти. Всё было глупым: и лифт, и флаер, и несуразный подарок от нового начальства на Восьмое марта.
Обычно мужчины носили по цеху коробку с тюльпанами и вручали по одному работницам швейного комбината. В этот раз всё было по отвратительно новому. Премия в конверте и бонусом купон на одно посещение психолога.
Новая администрация в приказном порядке выделила выходной и потребовала привести мысли в порядок.
Ира пребывала в шоке. Отсутствие привычных цветов настораживало, да и неуютно брести по городу с пустыми руками. Тогда она зашла в цветочный и купила охапку хризантем. Набрала цветастый букет и всю дорогу до дома, в автобус с таким не полезешь, ловила добрые лица и улыбки. Это было лучшим вложением премии.
Муж ещё не вернулся с работы. Повзрослевшие дети окинули взглядом букет и, одобрив кивком, вновь уткнулись в смартфоны. Стало так одиноко и зябко, что не помогли даже чай с бергамотом и пара конфет. Спасительный шоколад растаял, оставив горькое послевкусие.
Сам праздник Ирина провела в постели. Смотрела сериалы и пила кофе, принесённый матери услужливыми детьми. У каждого был свой интерес: у них выпросить ещё один час погулять, у неё отдохнуть.
Мысли о психологе пришли ближе к вечеру и не отпустили солнечным утром. Они же мучили до обеда, а после Ира решилась. Надо что –то менять. Нет, не мужа. На такой радикальный шаг она не пойдёт. Что-то внутри себя. Убрать зажимы, мучившие шею, и выяснить, как подлить масла в любовный огонь.
От предвкушения чуда подскочило давление. Натерпелось встретиться с новой собой. Поэтому Ирина оказалась здесь и сейчас.
Кабинет психолога располагался на девятом этаже, внешний вид которого был под стать холлу на первом. Такие же обшарпанные стены, местами сохранившие жестяные плитки с цветочным узором, мраморный пол и побитую временем лепнину. Длинный коридор заканчивался приоткрытой дверью пожарного выхода, отчего Ирине стало смешно. Она представила, как недовольные встречей клиенты прыгают и летят навстречу асфальту.
Остановившись у дверей с цифрами 909, Ирина постучала, отчего последняя девятка сорвалась с места, качнулась и превратилась в шестёрку.
Нелепость обстоятельств снизила беспокойства. Ирина нажала на дверную ручку и заглянула в кабинет. Увидев ядовито-алую сумку, она ойкнула и закрыла двери. Это не могло быть правдой. Халда со Славиком – это психолог.
«Проходите, проходите», — услышала Ирина мягкий голос, который не вязался с нотками истерии белого пуховика.
Ирина, всё ещё не решаясь войти, заглянула повторно. Халда сидела в углу кабинета и била по клавишам. В центре друг против друга стояли диваны, между которыми приютился икеевский столик. В другом углу шипела настоящим кофе машина и выдавала порции молока для латте.
- Проходите, — повторила невысокая женщина с аккуратным каре и в строгом костюме школьной директрисы.
Она представилась, предложила кофе.
- Ирина Владимировна, — вплыла в кабинет Ира, очарованная запахом. – От кофе не откажусь.
- За наличку или по флаеру? – крикнула халда, разрушив волшебство момента.
Ирина засуетилась в дверях, нырнула в сумку в поисках флера.
- Присаживайтесь, — указала на диван директриса.
Ирина повесила бежевое пальто, рядом с пуховиком халды, намеренно прикрыв кричащую сумку, и села на край дивана.
- За что вы ненавидите Нину?
- Нину? – опешила Ира, стараясь вспомнить с кем у неё был конфликт.
В женском коллективе, как осином гнезде, все постоянно жужжат и цапаются.
- Мою помощницу, — уточнила психолог. – Вы знакомы?
- С чего вы взяли? – принялась защищаться Ирина. – Я с ней даже не говорила.
- Тело и взгляд красноречивее слов. Не беспокойтесь, вы не первая кто так реагирует. Ниночка индикатор греховности.
- Греховности? – не верила услышанному Ирина.
- Как вы её нарекли? Не стесняйтесь, мы здесь многое слышали.
- Халда, — пошептала Ирина.
- Интересно, — наклонила голову психолог. – Она вам нагрубила?
- Нет, но ваша Нина вызывающее разговаривала по телефону и потом так посмотрела на меня, и эта ядовитая сумка.
- Нин, как ты посмотрела на Ирину Владимировну?
Нина захлопала глазками и впала в ступор, словно безуспешно искала воспоминание.
- Вот видите, Нина вас даже не помнит. Всё у нас в голове: и взгляды и сумка. Кстати, что вам сделала сумка?
- Ничего. Так не принято. Грязно и пасмурно. Не лето ещё, — говорила Ира, а сама понимала, что несёт полную чушь.
- Вы слишком погрязли в грехах. Сколько их, помните? Семь, — не дождалась ответа психолог, — и яркой сумки среди них нет. Остальному вас научили, а вы приняли и теперь видите всюду, а главное, в себе. Отсюда зажимы в теле и пресное восприятие. Подумайте над моими словами и приходите в конце недели. Будем снимать кожуру чужих представлений.
Выйдя от психолога, Ира посмотрела на открытые двери пожарного выхода и усмехнулась. Захотелось нырнуть вниз и не думать. Услышанное казалось бредом, разводом. Она минула лифт и пошла вниз по лестнице. Не заметила, как вышла на улицу и побрела по весенней улице. Тёплое солнце клонилось к закату и красило небо в нежно-розовый цвет. Ирина хитро улыбнулась и завернула в первую попавшуюся парикмахерскую.
Толкаясь перед проходной швейного комбината, Ира набрала полную грудь морозного воздуха и скинула капюшон пуховика. Толпа охнула и забродила едкими замечаниями. Ира почувствовала, как засвербело в носу, как набухли глаза и втянула голову в плечи.
«Браво! — услышала она голос начальника. - Подарок пошёл вам на пользу. Жду в зале для совещаний. Нам нужны креативные люди». Ира выпрямилась и уверенно прошла сквозь вертушку. Улыбнулась охраннику, который, как вчера муж, подбирал нижнюю челюсть. Вспомнила удивлённый взгляд дочери и одобрительное сыновье: «Свежо». «Ярко!» — прошептала Ирина и поправила малиновый ирокез.