"Мне явилась Верочка Гостева и благодарила. Она была в белом платье, такая радостная, и сказала: «Спасибо, мои дорогие друзья! Вы оказались самыми добрыми из всех моих родных и знакомых! Но вам пока рано умирать: поживите, потерпите, а потом мы вместе будем!»" - сообщила жена мужу.
Продолжая повествования протоиерея Бориса Филипповского об откровении ада, узренном Анной, дополним рассказ еще одним эпизодом о сновидении, в котором его супруге явилась покойная подруга.
Событие это произошло в Старом Осколе в ночь с Пасхи на Светлый Понедельник 1912 года.
- В период моего обручения с Зиной, рассказывает отец Борис, - я ездил в Курск на праздники и каникулы. За полтора года до нашей свадьбы, в канун Нового года, Зина предложила мне:
— Боря, давай встретим Новый год у моей подруги Верочки Гостевой, у которой тоже есть жених, Алеша Королев.
Мы отправились к ней, и там я впервые и в последний раз повстречал хрупкую девушку, которая радушно нас приветствовала. Её отец был умер, и девушка вместе с матерью управляла домочадством.
Весело тогда мы встретили наступление Нового года до самого рассвета, и более я Верочку не видел.
Вскоре стало известно, что она заболела туберкулезом, и 10 июля по старому стилю скончалась, о чем Зина сообщила мне письмом. Я искренне сожалел о её смерти, хотя и провёл с ней лишь несколько часов в атмосфере праздника.
Верочка была похоронена на Херсонском кладбище с достаточной помпезностью, могила была огорожена чугунной оградой, но за неё молились немногие, как выяснилось.
Её жених Алеша, учащийся реального училища, вряд ли молился за неё, насколько я его знал (он пал в бою с австрийцами в Карпатах в 1914 году), но я, тогда ещё студент Московской духовной академии, включил девушку Веру в свой список поминовений, и каждый раз, когда в академическом храме совершалась литургия, я просил священника помянуть её.
После священнической хиротонии в мае 1911 года я не пропускал ни одной литургии без искреннего поминовения преждевременно ушедшей из жизни Верочки.
По приезду в Курск в качестве священника вместе с супругой Зиной мы оба пожелали навестить Херсонское кладбище и отслужить панихиду над её могилой. Зина сказала мне:
— Борис, давай посетим могилу Верочки.
И мы это сделали.
Через месяц мы ещё раз посетили кладбище и провели вторую панихиду. Таким образом, мы молились за девушку, которая не была нам родственницей, с большим усердием, чем её собственные родные, что она потом и выразила во сне.
А случилось всё так.
В 1912 году наступила Пасха, моя первая Пасха в сане священнослужителя. Следует объяснить, почему Верочка с благодарностью явилась именно в Пасхальную неделю, не ранее и не позже.
Наша Церковь учит, что в Пасхальную неделю нет преград между земным и небесным миром и нет мытарств для усопших. Оба мира в это время словно сливаются в духовное единение, символом чего служат открытые на всю неделю Царские врата в храмах. Данный случай был подтверждением этой веры. Верочка Гостева явилась с благодарностью именно в Пасхальную неделю, в самую первую ночь после начала Пасхальной Седмицы. Ранним утром в Светлый Понедельник Зина разбудила меня и с возбуждением рассказала:
— Боря, Боря, я только что увидела чудесный сон! Мне явилась Верочка Гостева и благодарила. Она была в белом платье, такая радостная, и сказала: «Спасибо, мои дорогие друзья! Вы оказались самыми добрыми из всех моих родных и знакомых! Но вам пока рано умирать: поживите, потерпите, а потом мы вместе будем!»
Эти слова Верочки, которыми Зина поделилась со мной сразу после пробуждения, я запомнил навсегда. Я не склонен приписывать каждому сну особое значение и считать его пророческим. Однако такой сон, какой увидела Зина, и слова Верочки, отражающие факты, ведь мы действительно молились за неё больше, чем её близкие, я воспринимаю как настоящее явление из мира иного и благодарность из загробного мира.
Вот такой интересный факт и он был зафиксирован в заметках казанского протоиерея Бориса Филипповского (1885—7.12.1957). И следующая история: