Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Издательство "Камрад"

О людях, с которыми свела служба...

Владимир Титов поделился: «Я отслужил в армии более 30 лет, в общей сложности 10 из которых я мотался по командировкам. Когда я только начинал службу я планировал на пенсии написать книгу о людях, с которыми меня свела служба. До книги так и не дошли руки, вот выдержки из неё. *** По воле Бога и небес к нам в часть попал служить морской офицер в чине капитана третьего ранга. Это был потомственный моряк. Его дед, дядька, отец и он сам заканчивали в разное время одно училище. Старшее поколение уже имели большие звезды на погонах и отставать от них он не собирался. Дмитрий отличался от аэродромных жителей – носил небольшую эспаньолку, курил трубку. Даже в техничке было видно, что это старший офицер. Сначала, когда его называли майором, он злился и не реагировал, где-то через месяц – кипел, но отзывался. В конце концов просто смирился – всех не перевоспитаешь. Окончательно, по его словам, он осУшился, когда при докладе командиру представился сухопутным званием. Сначала, чтоб присмотреться
фото Ахата Ибрагимова...
фото Ахата Ибрагимова...

Владимир Титов поделился: «Я отслужил в армии более 30 лет, в общей сложности 10 из которых я мотался по командировкам. Когда я только начинал службу я планировал на пенсии написать книгу о людях, с которыми меня свела служба. До книги так и не дошли руки, вот выдержки из неё.

***

По воле Бога и небес к нам в часть попал служить морской офицер в чине капитана третьего ранга. Это был потомственный моряк. Его дед, дядька, отец и он сам заканчивали в разное время одно училище. Старшее поколение уже имели большие звезды на погонах и отставать от них он не собирался.

Дмитрий отличался от аэродромных жителей – носил небольшую эспаньолку, курил трубку. Даже в техничке было видно, что это старший офицер. Сначала, когда его называли майором, он злился и не реагировал, где-то через месяц – кипел, но отзывался. В конце концов просто смирился – всех не перевоспитаешь. Окончательно, по его словам, он осУшился, когда при докладе командиру представился сухопутным званием.

Сначала, чтоб присмотреться, его поставили комсомольцем. Бешенный темперамент и умение находится сразу в нескольких местах одновременно позволили правильно поставить службу. К примеру, проходя по стоянке, он успевал подержать лючок, ответить на вопрос молодому лейтёхе, сделать замечание зазевавшемуся бойцу. И всё это не сбиваясь с темпа движения.

Это было интересное время – время перестройки и гласности...

Сейчас, через много лет, мы видим, что ничего хорошего не вышло, но тогда все ждали и верили в перемены к лучшему. На собраниях стали критиковать начальство, говорить такое, что еще несколько лет назад говорили только в курилке шёпотом. С его подачи нуждающимся офицерам дали квартиры, с кого-то сняли взыскания, заработала касса взаимопомощи. Жизнь изменилась. Жаль, что комсомольствовал он не долго.

Наверное, начальство побоялось, что он сможет построить коммунизм в отдельно взятой части, поэтому его перевели в дивизию. Потом, по слухам, его командировали в Москву. Уверен, он не подвёл своих старших, на его погоны легли три большие звезды. А может со временем и одна большая.

****

В одной части служил капитан. Это был крепко скроенный человек с чисто славянским лицом и светлыми непослушными волосами. Отличник БП и ПП. Одна проблема – отец, которого он никогда не видел, наградил его фамилией и отчеством. Вышло Кац Валентин Исаакович. Но на аэродроме редко кто обращался по фамилии, а тем более по отчеству. Поэтому он был для всех просто Валентин.

Чтобы отдохнуть от службы, он ходил с товарищами на охоту и рыбалку, семьи выбирались на пикник на озеро, в клуб привозили новые фильмы. Все изменила встреча с группой сионистов в аэропорту, когда семья ехала из отпуска. Несколько часов общения и человека как подменили. Несколько раз в месяц он стал ездить в областной центр за полторы сотни верст. Там он платил взносы и за свои же деньги слушал про злостное угнетение их нации и необходимость эмиграции.

Где-то через полгода он «созрел» и перешёл к борьбе. В части появились газеты, все «свободные» уши могли прослушать политинформацию. На очередном партсобрании Валентин взял слово и начал рассказать о социальном неравенстве в части и угнетении единственного еврея.

На законный вопрос – как именно его угнетают – ответа не было. Ему одному из первых дали квартиру в новом ДОСе, он имел награды за отличную службу, был в нескольких загранкомандировках, семье предоставляли путёвку в санаторий.

Сначала на него смотрели с недоумением, потом перестали обращать внимание. Работу свою он выполнял, службу тянул, а его «заскоки» - ну кто ж без тараканов. Продолжалось это ещё где-то полгода. Человек боролся за права евреев всего мира в отдельно взятой части. И, наверное, побеждал.

Всё закончилось неожиданно. Ничего не объясняя, он позвал всех на отвальную. На следующий день семья собрала вещи, загрузила контейнер и отбыла.

Уже позднее объяснил ситуацию начальник отдела кадров. Уволиться из армии, даже отслужив положенный срок, проблема – специалистов класса Каца просто так не отпускают. Вот Валентин, зная это, после получения подсчёта выслуги стал изображать махрового иудея. Как такого держать – может не международный, но скандал мог быть. Командир подписал рапорт. Всё. Может в Валентине еврейского не только фамилия, как Вы считаете??

***

За первый офицерский год, помимо работы на технике и нарядов, я успел поучаствовать во всех мероприятиях части, почленствовать во всех комиссиях. Но особо запомнилась мне летняя выездная комиссия по приёму в военные училища.

Вдали от самолётов, правда в палатке, но зато на свежем воздухе. Я был не просто самым младшим, а детсадовцем – самый младший по званию был майор. Да и его взяли, т.к. он был начмедом местной части и всегда мог достать чем порадовать душу.

Мне надлежало обеспечивать работу комиссии – принести, убрать, пойти на фиг, не мешать. Вечером позволялось сидеть за одним столом со всеми, но потом обязательно разнести наиболее уставших по койкам.

Процесс шёл – экзамены, собеседования. Рутина. Пробегая по очередному поручению, я практически налетел на парня, стоящего около двери. Он сильно выделялся из толпы.

Этакий медведь – невысокого роста, косая сажень в плечах, русые длинные волосы и, вместе с тем, детский испуганный взгляд. Разговорились. Поступал в инженерное училище, успешно сдал экзамены, но на мандатке получил отказ. Он путал красный и зелёный цвета (сейчас точно не помню, но, по-моему, так).

Выяснилось, что он из маленького села, затерянного в тайге. Детей у них было немного, поэтому почти все основные предметы с первого по десятый преподавала (и надо сказать очень хорошо – все экзамены парень сдал на 4 и 5) одна старая учительница. И она, видно в силу возраста, страдала дальтонизмом. Как видела, так и учила. Родителям было не до детей – работы в селе хватало.

Вечером, когда начался банкет и отзвучали первые тосты, я рассказал председателю комиссии о парне, что ему требуется помощь. Убедить полковника оказалось не так сложно. С его молчаливого согласия, я нашёл дело, переложил в стопку поступивших, предварительно порвал пояснительную записку и поправил списки.

Потом, в зимний отпуск уже курсантом он приезжал в нашу часть, нашёл меня и отблагодарил большим сибирским гостинцем. Так у меня появился первый «крестник»…» (продолжение - https://dzen.ru/a/Zo0yOAubxkL20sBD)

-2