«Петровы в гриппе и вокруг него» мне понравились так, что я даже гриппом заболела. Я о книге Алексея Сальникова, а не про фильм Серебрянникова. Весь роман он так скрупулезно описывает всю эту постсоветскую уральскую хтонь, за которую якорится главный герой, что невольно всю дорогу я узнавала и своему сердцу милые штучки. Ну, и, конечно, весь его магический абсурд реализм тоже ласкает глаз и душу. Поэтому, конечно, я не могла не освоить «Оккульттригера», вышедшего два года назад. Обычно я всю литературу осваиваю чуть позже всех.
Эта книга продолжает тему быта мистических созданий Урала, начатую автором в предыдущем романе. Угол обзора — мистический детектив, формат общения персонажей — токсичные подколы и саркастическо-философские разгоны о человеческом бытии. Книга по размерам сильно скромнее «Петровых»: отложив все дела, я ее освоила за день (если честно, то дела сами как-то отложились).
В центре повествования Прасковья, которой двести лет и все это время она посредничает между демонами, херувимами и людьми. Она не стареет и помнит все. Или почти все: Сальников так ловко чего-то недосказал, что создается впечатление, будто Прасковья где-то накуролесила в историческом масштабе, только вспомнить не может как именно.
Но соседи даже не догадываются, кто живет рядом с ними. Раз в четыре месяца у Прасковьи «линька», и она получает новые внешность, документы и обстановку в квартире. Поэтому для соседей она — это всегда какая-то другая женщина с ребенком лет восьми, ничем не примечательная. Кстати, ребенок, на самом деле, это гомункул, которого получают оккульттригеры, заступая в должность. За длинную жизнь, особые способности и дружбу с потусторонними силами, Прасковье приходится жить в некой аскезе: у нее плоховатая одежда, средненький телефончик, уставший ремотик и дофига историй, которые всплывают в голове к месту и не к месту. У Сальникова очень милый штрих к портрету героини был: «Опять же по старой памяти, если Прасковья разговаривала по телефону на улице, он чувствовала себя все равно что в телефонной будке. […] А вот привычка окружать себя придуманными стенками телефонной будки, видимо, осталась с ней навсегда: она крючилась во время разговора, даже на ходу; оглядывалась, будто за ней, как в старые времена, могла образоваться очередь из желающих поговорить». Сальников вообще мастер таких штрихов, он целых «Петровых» наштриховал таким образом. Людей Прасковья сторонится и старается не заводить подруг, потому что это бессмысленно, ибо каждые четыре месяца она меняет внешность. А вот с демонами Прасковье дружбу поддерживать приходится, хоть и дается ей это нелегко. Ну, сами-то вы хотели бы дружить с идеальной женщиной, которая красоты безупречной и хозяйка непревзойденного уровня?!
Прасковья с демоницами и херувимами решают сложную задачу — они поддерживают тепло в остывающих городах. И дело не в том, что на дворе январь. Тепло, которое ищет команда потусторонних сил, городам дает человеческая радость, а иметь радость в областном городе брутального Урала непросто. Тут я с автором согласна — на Урале я была четыре раза, и все время зимой. Да, и вообще, в среднем по стране общий уровень радости падает, поэтому и в оккультных слоях общества происходит нехорошее. Прасковья еще не разобралась что именно, да и автор не даст ей такой возможности. Его главное искусство, как в свое время сказал Довлатов про Апдайка — «смесь красноречия и недосказанности».
И в этом Сальников верен себе. В «Петровых в гриппе и вокруг него» тоже много намеков и недосказанности, и чтобы разобрать магический слой нужно бы неплохо шарить в мифологи. Но в «Оккульттригере» все чуточку иначе, тут не нужно изучать весь корпус мировой мифологии: достаточно двумя ногами стоять на земле и не отключать критическое мышление, и тогда магическая реальность станет предельно понятной. Мне, во всяком случае, кажется, что автор ведет нас именно туда.
А люди, правда, живут и думают, что магия — это спецэффекты как у Disney Pictures.