«Я увидела, как страдают грешники и до сих стынет в жилах кровь» - с этими словами инокиня Мария Шахова обратилась к епископу Игнатию Брянчанинову, описав видение, случившееся вскоре после кончины одного из знатных людей того времени.
«Вдруг я неожиданно оказалась перед просторным помещением без крыши, пустым и обширным. В его центре стоял N, обнажённый до головы, которая была покрыта шлемом из матового металла с обломанными перьями. Хотя я узнала N по лицу и видела его прежний рост, это был уже не человек, а дух в поисках видимой оболочки, напоминающей моё собственное тело, которое я видела во время тяжёлой болезни в 1849 году, тогда оно показалось мне легким и невесомым. И тогда же мне были открыты страдания грешных душ, находящихся во мраке и пламени.
Я стала ощущать мучительный холод, который парализовал N, чьи ноги были вмерзши в прозрачную льдину, а из его утробы исходило пламя, сжигающее его изнутри без уменьшения силы. Муки от холода и огня были отдельными — одно не облегчало другое. Я дрожала при виде этого, а душа моя, будто испугавшись, начала молить Бога о том, чтобы Он избавил его от мук.
Моя душа словно вошла в связь с духом. Я начала постигать и воспринимать на умственном уровне, подобно тому, как видение и ощущение стали мне доступны.
Вдруг существо издалека стало издавать звуки, напоминающие стоны или, скорее, рычание, исходившее из его недр. Эти звуки были неописуемыми и несравненными с чем-либо...
- О, какие мучения!.. О, моя страна!.. Спаси меня! Мои внутренности пылают... пылают! О, как я оцепенел, Терзаюсь! Утроба моя горит… горит! А-а-ах! Леденею, цепенею! Сердце мое точит червь неусыпающий! А-ах! Эти муки лютее всех!
Затем раздавались вопли и рыканья без слов, страшные, оглушительные. Но к большему моему ужасу мне стало открываться умно, за что такая мука терзает мучимого: «блуд ненасытный заковал пол существа моего в тартаре».
Раздирающее утробу пламя – это приговоры мои – казни и убийства. Вопли потрясающие – за вопли от неправедных судов моих. Мука от червя ненасытного, точащего непрестанно сердце мое – за оскорбление святыни, за поругание законов церкви!
Я была неспособна терпеть все возрастающий ужас, порождаемый осознанием того, что передо мной не грезы и не сон, а реальное откровение тайн, обычно недоступных нам, смертным, в нашем привычном состоянии.
Трепеща перед величественной фигурой Судии живых и умерших, моя душа, словно опасаясь полного уничтожения, издала неописуемый крик:
"О, Господь Всемогущий, избавь меня от этого невыносимого зрелища! Я не могу вынести его! Мой дух угасает от ужаса этого вида! Я боюсь, что пропаду, погибну! Господи, помилуй!"
Все исчезло, но осталось незабываемое чувство ужаса, от которого при каждом воспоминании моя кровь стынет в жилах, и это чувство невозможно стереть из памяти. Я очнулась, почувствовав себя крайне истощенной и вся была в холодном поту.
Что же сказал на это Святитель Игнатий?
В своем ответе на это видение, Святитель заметил, что умерший был противостоянием одному из могущественных врагов – невежеству. На пороге смерти он не только не позаботился о покаянии, но и смело обещал молиться за всех, кто окружал его на смертном одре. Он был уверен в Божьем благоволении к себе, несмотря на жизнь, проведенную в полном пренебрежении к миру с Богом и собственной совестью, среди земного величия и шумной славы. Так человеческая душа может убедить себя в своей кажущейся праведности, ослепленная чествованиями и пустой славой в благосостоянии земной жизни. Такое самообольщение может быть разрушительным, затмевая взгляд человека до последних его дней.
В заключение Святитель, подтверждая слова написавшей в смирении и раскаянии, напомнил своей ученице слова Евангелия:
"Иисус сказал им: 'Считаете ли вы, что галилеяне, пострадавшие таким образом, были наихудшие грешники среди всех галилеян? Нет, говорю вам, но если не раскаетесь, все так же погибнете. Или считаете, что восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и убила их, были более виновны, чем все жители Иерусалима?'" (Луки 13:2-4).
Он также завещал ей присоединить свои молитвы к молитвам Церкви за упокой души усопшего.
Слава Богу за все!