Из книги Микаэля Лавоки Tango Stories: Musical Secrets
В ноябре 1928 года Морис Равель представил в парижской Опере свою новую работу - Болеро. Перед премьерой Равель говорил своему другу, что новая пьеса "не была музыкой" и предсказал, что оркестры будут отказываться включать ее в свой репертуар. Во время представления одна женщина встала и крикнула - "Он безумец!"
И Равель откликнулся на это тем, что сказал, что эта женщина была единственной, кто действительно поняла его пьесу. Несмотря на это, а, может, благодаря тому? - произведение стала безумно популярным, самой популярной работой Равеля. Музыка просто напирает, почти галлюционирует. Благодаря кошмарному, трагичному финалу, она была названа Danse Macabre - Танец Смерти.
Это произведение влилось в наше культурное наследие и до сих пор регулярно включается в концертные программы и представления: вспомните "Bolero" Torvill&Dean и их великолепное выступление на Зимних Олимпийских Играх 1984 года. Или, возможно, вы видели Сильвию Гиллем исполнившую хореографию Мориса Бежара в 2002 году. Достаточно лишь посмотреть эти представления, чтобы увидеть, как танцоры воспринимают эту музыку - эрос и танатос - как созидающую жизненную силу противостоящую силе смерти. Эротика и смерть.
Каждый раз, когда я слышу Родольфо Бьяджи, я не могу не подумать о Болеро Равеля. В особенности это касается двух инструментальных пьес, которые служат как бы краеугольными камнями его музыкальной карьеры.
О первой вы, скорее всего, никогда и не слышали. Это его первая запись, сделанную задолго до того, как он пришел к Хуану Д'Арьенцо - фортепианная пьеса 1927 года, принадлежавшая его собственному перу Cruz diablo - Крест дьявола.
Это одна из самых жутких вещей, когда-либо записанная в жанре танго. И в названии и в настроении ее слышатся отзвуки знаменитого блюза "Crossroads" Роберта Джонсона, но она гораздо мрачнее. Она заставляет меня содрогаться. (XX-century-dance: тут я позволю себе не согласиться с Микаэлем Лавока - есть вещи гораздо мрачней - возьмите хотя бы танго в исполнении коллектива Orquesta Internacional 1926 года - Amor de Gaucho или Le Tango du Reve).
Вторая вещь уже относится к 1950 году - выдающаяся работа Оркестра Бьяджи: Racing Club. Это очень старое танго, которое Бьяджи полностью переработал.
Что значит - Бьяджи полностью переработал? Освободившись от ограничений сотрудничества с Д'Арьенцо (который управлял очень сложным кораблем), Бьяджи смог делать все, что ему нравилось и можно услышать, что его ритмы стали одновременно более пряным - текстура более утонченная - и более настойчивыми. Marcato его - самые экстремальные в танго, такие же экстремальные, как они сильные у Пульезе, но из-за утонченности их гораздо более замечательны. Я посмею сказать, что я думаю вправду. Они слегка безумны. Но, вот в древней Греции думали, что все деятели искусств были тронуты безумием, и вы знаете, что люди говорят: расстояние между гением и безумцем лишь в волос толщиной. Бьяджи называли Manos brujas. Это обычно ( и правильно) переводится заколдованные или заговоренные руки, но в испанском языке это понимается несколько иначе. Bruja значит ведьма. В качестве прилагательного это может означать чарующий, но буквально имеет значение околдованный, как, например, балет Мануэля Де Файа "El amor brujo" - "Околдованный любовью".
Manos brujas - заколдованные руки. Гениальность и безумие, эрос и танатос, секс и смерть. Танго. Болеро Равеля, Racing Club Бьяджи.
Бьяджи собрал оркестр в очень скором времени после того, как ушел от Д'Арьенцо и его первым вокалистом был ветеран старой гвардии Теофило Ибаньес, которого быстро сменил Андрес Фалгас. И я очень люблю эти ранние записи. Они замечательны особенно в части быстрых вальсов - унаследованных от Д'Арьенцо, который играл множество вальсов и милонг, чтобы добавить перцу на вечеринках. Динамичный Lejos de ti - типичный пример.
Будучи чрезвычайно ритмичным, оркестр Бьяджи столкнулся с той же проблемой, с которой до этого столкнулся Д'Арьенцо: как привлечь в пьесу певца, когда лиричность не является вашим приоритетом? Слушая Ибаньеса и Фалгаса можно понять, что лиричный тенор Фалгаса - лучший из них. Его исполнение более впечатляющее. Но, несмотря на это, он не совсем соответствует этому оркестру. В записях, таких, как La chacarera, его голос плывет над оркестром - в прямой противоположности тому эффекту, которого Бьяджи стремится достичь. Так что для Бьяджи это шаг назад - не в части музыки, отнюдь - музыка великолепна, но в плане развития. Мне очень нравится голос Фалгаса, но мне бы хотелось, чтобы Бьяджи выступал с Ибаньесом, который тогда исчез из поля зрения. Выглядит все так, словно будучи не удовлетворенным полученным звучанием, Бьяджи сворачивает на путь, который не являлся его собственным.
К счастью, Бьяджи не очень долго находился на этом музыкальном перепутье. Летом 1940 года Бьяджи отыскал вокалиста, который подходил ему лучше всего - Хорхе Ортис. В их первой совместной записи Todo te nombra (Все называют тебя) можно услышать то, что Ортис соответствовал этой музыке, как перчатка руке - так он непринужденно следует резким щипкам по струнам скрипок. Ортис способен облечь рубленное звучание оркестра Бьяджи в ой манере, к какой Фалгас был неспособен.
В этих записях Бьяджи начинает усиливать слабую долю в экстремальной манере. Этот процесс достигает своей высшей точки в Humillacion 1941 года, и приходит к кульминации в его легендарном отложенном финале. Забавная игра состоит в том, чтобы попытаться и предсказать, когда слабая доля собирается подойти. Едва вы уловите стиль Бьяджи, вы сможете начать предчувствовать, где это могло бы случиться: наиболее приемлемым местом является точка стыка музыкальных фраз. И даже так, невозможно предсказать 100% времени без того, чтобы не помнить аранжировок. Эта непредсказуемость - то, что делает музыку живительной для танцевания. Это действительно заставляет быть бдительным.
А теперь еще об одной вещи, о которой пока не упоминалось. Вспомним о подъеме движения cantor de orquesta в 1940х годах, возглавленного Тройло, в то время, когда закатывалась звезда estribilista? Как Д'Арьенцо, Бьяджи не имел ни того, ни другого - по крайней мере, пока. Время в конце концов вынудило Д'Арьенцо и Бьяджи следовать примеру. Но в Todo te nombra Хорхе Ортис определенно пока еще estribilista. В тот момент, когда коллектив уже отыграл первый куплет с припевом и слушатель ожидает вступление вокала - не происходит ничего! Он появляется позже и поет очень недолго.
Возможно в этом причина того, почему Ортис покидает группу в 1943 году и переходит в качестве певца к Мигелю Кало, который ищет замену Раулю Берону. Это звучит странно, но это реально сработало, придав музыке Кало немного остроты. Хотя для Ортиса это не стало успехом. Кало, вероятно, предпочитал более мягкий голос, который он нашел спустя полгода в лице Рауля Ириарте, а Ортис, в конце концов, нашел возможным вернуться назад к Бьяджи. Вместе они запишут 39 песен.
Что бы послушать?
Почти все его работы хороши, по крайней мере примерно до 1950 года, но с течением времени настроение исполнения меняется.
Наиболее доступны ранние записи с Теофило Ибаньесом и Андресом Фалгасом. Бьяджи еще не утвердился в своем собственном уникальном стиле, но быстрый темп и множество вальсов и милонг принесут танцорам море удовольствия. Инструментальные композиции тоже очень специфичны и в свои ранние годы Бьяджи записал их множество, тогда как в период 1943-1946, когда мода на танго достигла своего пика, он не сделал ни одной записи.
В 1940 году к Бьяджи приходит его лучший певец - Хорхе Ортис. Теперь Бьяджи звучит наиболее чисто. В конце 1941 года в качестве второго певца к оркестру присоединяется Альберто Лаго, но Ортис его затмевает.
Оценивая Бьяджи не следует считать, что он всегда иград в быстром темпе. И это то явление, с которым у многих поклонников этого оркестра возникают трудности, но этот барьер можно преодолеть, а тогда у вас появится возможность получать удовольствие от его музыки поздних 40х. В составе 1943 года представлены два баритона. Карлос Акунья (1943-1944), который недолго пел у Ди Сарли, прекрасный вокалист. Его исполнение A la luz del candil - один из лучших записанных вариантов. Вместе с ним поет Альберто Амор (1943-1947) который имеет в активе несколько великолепных записей, и это помимо убийственной милонги Pobre negrito (Flor de Montserrat).
Тенор Карлос Сааведра (1946-1948) сделал лишь семь записей из которых самый памятный - милонга Por la huella.
Теперь мы подходим к 1950 году и к Racing Club - одному из тех танго, которые являются краеугольными камнями карьеры Бьяджи. Сильные биты этого популярнейшего танго маскируют непредсказуемость Бьяджи в записях 1940х.
В то время певцами оркестра были Карлос Эредиа (записал три песни) и Уго Дюваль, остававшийся с Бьяджи до его последней записи в 1962 году. Когда Бьяджи в 1956 году меняет студию записи с Одеона на Колумбию, его маркато- уже тогда экстремальное - усиливается еще больше, а Бьяджи еще и выталкивает вокалиста Уго Дюваля во фронт перед оркестром - типичный прием бытующий у оркестров того периода, хотя и совершенно неприемлемый в танцевальной среде - еще с тех времен, когда cantor de orquesta должен был находиться в ряду музыкантов. В рамках традиционного салона эти легкомысленные вокальные партии поздних 50х нетанцевабельны, но вместе с другими оркестрами того же периода (Эктор Варела) они переживают скромное возрождение по мере того, как современное танго-сообщество исследует прошлое танго.
Из книги Микаэля Лавоки Tango Stories: Musical Secrets
Уроки танго и милонги по средам и субботам в г. Алматы:
тел. +7 777 024 3846
мы в instagram - уроки танго в г. Алматы
мы в instagram - милонги в г. Алматы