Здесь вам не гражданка,
Здесь климат иной.
Отсюда не каждый вернется домой.
Так пели под гитару, перефразируя известную песню Высоцкого, многие, в годы моей молодости.
Вернулись из Афганистана действительно не все, но у этого комбата нет греха на сердце ни перед одной солдатской матерью.
- Я за ними всеми и каждым в отдельности, как за родными смотрел.
Учил, инструктировал, подстраховывал.
Как рядовой-сержантский, так и младший офицерский состав.
Где личным примером, где уставом, а где и крепким доходчивым словом.
Кандагар, как магнитом притягивал душманов и в нашей задаче было не только радиотехническое обеспечение полетов, но и тыловое, хозяйственное обеспечение, охрана обьектов, как на ближних, так и на дальних постах и позициях.
Всякое случалось – бывало, что и отстреливались.
Два года пролетели, в 85-м вернулся в Союз, послужил на разных аэродромах, закончил Академию и получил назначение уже ближе к родным местам в Уфимское вертолетное училище. Принял под командование Отдельный батальон связи и радиотехнического обеспечения.
В 2000-м уволился. Как видишь, я всю жизнь при авиации, - смеется Димитрич, как я его полушутливо называю.
Иногда он заходит ко мне в будочку с гордой надписью « Руководитель полетов» перевести дух, выговориться, скорее всего, ведь теперь у него хлопот не меньше.
После окончания службы, с помощью друзей на аэродроме ДОСААФ «Забельский», что на окраине Уфы, он выучился летать на маленьком самолете. Мечта детства осуществилась и вот теперь он сам летает, управляя двухместным самолетом «Бекас».
Вскоре группа энтузиастов, куда входил и он, организовала свой аэродром и Учебный центр – «Первушино».
Здесь учатся летать на самолетах, автожирах и другой «легкомоторной» технике. Проводятся авиационные слеты, чемпионаты, праздники.
Кому можно было доверить все это хозяйство?
Кто еще может так досконально знать, как обеспечить свет и отопление в кафе, как построить многочисленные ангары и другие технические помещения?
Как наладить связь и организовать управление полетами?
Как поддерживать в годности взлетно-посадочные полосы, рулежные дорожки и стоянки самолетов?
Сколько сил и нервов нужно, чтобы поддерживать в лётной годности такое большое хозяйство знает только жена – верный прапорщик Татьяна, как он ее шутливо называет, добросовестно делящая с ним всю жизнь и радости, и проблемы, да совсем немного я, возьму на себя смелость так считать.
-Ну что, «покалякал» с тобой немного, выдохнул, пойду подлетну.
Смотри, чтобы не продуло тебя здесь сквозняком. Дай-ка я закрою окно.
Он уходит, уверенной походкой и у меня от общения с этим сильным, во всем, человеком становится теплее и спокойнее на душе, а вскоре я услышу по радио:
-Гусар, я 1401 – разрешите запуск!
Друзья, если вам доведется побывать на аэродроме «Первушино», то пожалуйста – найдите этого невысокого, крепкого человека и пожмите ему руку.
Его зовут - Сергей Дмитриевич Полторацкий.
Этот худощавый, среднего роста, с короткой стрижкой седеющих волос человек, появился в нашем коллективе в начале 90-стых.
-Летчик, - говорили мои коллеги-диспетчеры и добавляли, уважительно - истребитель.
Бывшие летчики приходили к нам и раньше, но не все закреплялись.
Кто-то не смог принять особенностей работы, не сумел перестроиться.
Кто-то по другим причинам, но Геннадий Александрович Баскаков, а героя моего рассказа зовут именно так, быстро освоился, получил допуски к самостоятельной работе и своим спокойствием, пониманием процесса управления полетами и хорошо зная действия пилотов, быстро завоевал уважение своих новых коллег.
Я с ним пересекался не часто, работая в другой смене, но когда это случалось, приглядывался к нему, угадывая схожие с моими, взгляды на жизнь, отношение к работе, коллегам и ответственности за жизни сотен пассажиров и экипажей самолетов, что постоянно находятся с нами на связи.
Привлекала и радовала его доброжелательность. Постоянно улыбающиеся глаза, предлагали общение, а чувство радости, удовлетворения и спокойствия после этого, добавляли уверенности в нем – как в человеке, так и специалисте.
Что особенно подкупало меня в нем, так это то, что часто он старался обеспечить полет так, как это было удобно пилотам в кабине, а не только как написано в руководящих документах.
Он, полетав в разных гарнизонах и на разных самолетах, в том числе и на Су-27, закончив службу подполковником в должности Старшего штурмана полка, знал хорошо сам то, о чем говорили мне старые, еще послевоенные летчики.
Экипаж в кабине – вершина той пирамиды, которая должна обеспечить его быстрый и безопасный полет.
При встречах мы беседовали об истории авиации Башкирии, летчиках и диспетчерах, принимавших участие в страшной войне.
Целым откровением стало для меня то, что Геннадий Александрович создал значительный архив документов, фотографий о наших ветеранах. Что он посещает их, общается, помогает, часто жертвуя не только свое личное время, но и финансы.
Вскоре, при содействии руководства, конечно, Баскаков приступил к созданию Музея истории службы движения Уфимского аэродрома.
Какими-то неведомыми путями он находил пульты, радиостанции, всевозможные приборы и оборудование, которое применялось с 40-х годов и, постепенно модернизируясь, помогало диспетчерам обеспечивать безопасность полетов. Одежду, в которой выполняли свою работу авиационные специалисты и многие раритеты, о которых молодежь не знает, а мое поколение уже успело забыть.
По всеобщему признанию многих, такого Музея нет ни в одном действующем предприятии страны и Геннадий Александрович, уже ныне на пенсии гражданской, продолжает рассказывать всем интересующимся об авиации и авиаторах. Бесстрашных пилотах и умных штурманах.
О тех, о ком не знают многие – авиадиспетчерах и радиотехниках, что обеспечивают полеты всем воздушным судам в небе. Военным и гражданским и, конечно, вот тому маленькому, почти не видимому, но оставившему светлый след в бескрайнем небе.
Этот след медленно и постепенно размоется, но обязательно позовет за собой новых романтиков, желающим служить людям и нашей стране.
Они пойдут по светлому следу Светлого человека – Баскакова Геннадия Александровича!
Благодарю А.Н. Савченко за идею названия очерка и фото.